Обгоняющий бурю

В изумлении, Диана уставилась на него: — э-э-э, спа-а-сибо, нейр Тристан! — Сидящий напротив них Дэйк незаметно фыркнул, скрывая улыбку. Девушка была одета в грубошёрстную тёплую юбку из тёмно-серого сукна и вишнёвого цвета жакетик.

* * *

Совершенно неожиданно для Дианы, Тристан, который на протяжении двух часов не обращал на неё, как ей, обиженной, казалось, никакого внимания, вдруг стал услужлив и предупредителен. Она исподтишка, смущённо поглядывала на родителей, но, кажется, они ничего не имели против того, что внимание капитана брига целиком сосредоточилось на ней.

Маменька весело болтала с Дэйком, отвлекая его от серьёзного обсуждения с папенькой сравнительных мореходных качеств клипера и барка и не прислушивалась к их разговору.

А между тем Тристан, даже не пытаясь поддразнить её фамильярным обращением на "ты", оживлённо предлагал ей попробовать то или иное блюдо, попутно оправдываясь их простотой и непритязательностью. Он охотно рассказывал о себе и с серьёзным лицом выслушал её сбивчивое повествование о том, как в детстве они с братом по ночам убегали из дома, чтобы выйти в Море на маленькой ветхой фелюге. Она боялась, что он будет смеяться над ней и с опаской заглянула ему в глаза, но увидела лишь внимание и сочувствие.

Робость и неловкость немного отпустили её, и она, уже смелее, рассказала ему об Антуане, его учёбе в Имперской Морской Академии и назначении на военный корабль.

Разговор о брате напомнил ей о первой встрече с Тристаном в грязном портовом кабаке, и Диана растерянно умолкла. Её собеседник, откашлявшись, осторожно сказал: — поверьте, госпожа Диана, я и правда сожалею о своём безобразном поступке. У нас был тяжёлый рейс, я выпил немного лишнего и... и, в общем, мне стыдно за своё поведение. Когда я буду иметь честь познакомиться с Антуаном, я обязательно принесу ему свои извинения.

Диана была приятно удивлена. В его голосе не звучало насмешки либо издёвки, а лишь искреннее раскаяние. Она считала, что извиняться всегда тяжело. По крайней мере, когда ей, изредка, приходилось просить прощения, она с большим трудом преодолевала свою гордость. Диана просто не могла не одобрить его мужественный поступок, а потому улыбнулась как можно мягче и сказала: — я думаю, вы подружитесь с Антуаном! Он не злопамятный и очень хороший. Я скучаю по нему. Как вы думаете, когда его отпустят в отпуск?

Они пообсуждали перспективу скорого отпуска Антуана и пришли к печальному выводу, что это случится не ранее, чем через год.

Как-то незаметно они стали звать друг друга просто по имени, но сохраняя вежливое "вы".

О, госпожа Лавиния лишь делала вид, что увлечена разговором с Дэйком. На самом деле, она внимательно прислушивалась к молодым людям. К счастью, она отвлеклась на собственного собеседника, а потому пропустила извинения Тристана. Мысленно она радовалась, что дочь перестала встречать моряка с неприязнью, да и он более не подшучивает над ней. Конечно, Диана понравилась помощнику капитана, но он не богат, а следовательно, не нужно подавать ему надежду. Очень приятно и то, что Тристан ведёт себя прилично, не пытаясь украдкой прикоснуться к руке девушки или наклониться к ушку, как бы случайно коснувшись губами. Нет, госпожа Лавиния не замечала за ним ничего предосудительного, никакой фамильярности, развязности, что не могло не радовать. В то же время она с удовольствием видела, как неотступно следовал за Дианой его взгляд во всё время осмотра брига, как скрытой радостью освещается его лицо при виде её улыбки.

* * *

После обеда гости задержались на борту, дожидаясь, когда подъедет карета.

Тристан и Диана вышли на палубу и стояли, облокотившись на планшир и глядя на редких прохожих, торопливо бегущих по набережной под холодным пронизывающим ветром. Он гнал по серому хмурому небу угрюмые облака, вздымал тяжёлые волны, обдающие ледяными брызгами стоящих на палубе людей.

Диане стало зябко, несмотря на меховую шубку и муфту. Она поёжилась, чувствуя, как ледяные иголочки проникают в рукава, покалывают лицо. Тристан заметил, встревожился: — Диана, вам холодно? Может быть, вернёмся в салон? — Казалось, он не чувствовал обжигающего ветра. Тонкая, расстёгнутая на груди куртка, присыпанные ледяной крупой волосы на непокрытой голове, — она отрицательно качнула головой. Непрошенно пришли воспоминания о женщине, которая вот также стояла рядом с ним на летней палубе "Обгоняющего бурю", смеясь и касаясь его рукой. Волной нахлынула неприязнь к ней, к нему. Диана, едва сдерживая раздражение, безразлично сказала:

— вот вы, Тристан, рассказывали за обедом, как тяжёл был последний переход, как устала и вымоталась команда. Но ведь у вас на бриге есть женщина, я знаю. Каково же пришлось ей? Видимо, не всё так ужасно, как об этом рассказывают моряки! И я знаю, что почти на всех торговых судах в команде есть женщины! Но, когда я говорю папеньке, что хочу плавать на корабле, он всегда возражает. Пожалуй, я всё же добьюсь от него разрешения! — Она торопливо проговорила всё это, не глядя на Тристана, чтобы он не заметил слёз, блеснувших в её глазах. А если бы посмотрела, то удивилась бы, как густо побагровел и растерялся молодой капитан.

Кое-как справившись со смущением, он откашлялся и решительно сказал: — это невозможно, Диана! Вы должны выбросить из головы эти мысли. Ваш отец прав: вам не место на борту судна.

— но почему?? — Она разозлилась, — вы считаете, что женщины худшие моряки, чем мужчины? Но вы же приняли в команду "Обгоняющего" женщину?!

Тристан был в отчаянии и беспомощно озирался в надежде, что родители невозможной девчонки недалеко и позволят ему уклониться от ответа. Но их не было, а Диана ждала. Ещё раз откашлявшись, он осторожно сказал:

— ну-у, в моей команде даже две... женщины, Розина и Жанетта. На корабле они давно, и мы к ним привыкли. Но, Диана, видели бы вы их! Их лица обветрены, а кожа на руках загрубела и покрыта застарелыми мозолями. Они курят вонючий табак, отчего их голоса охрипли, и ругаются неприличными словами. И Розина, и Жанетта постоянно простужены, — он облегчённо вздохнул, — неужели вы хотите на них походить?

Диане хотелось сказать, что она видела, как он улыбался и любезничал с одной из этих женщин, а она, вроде, даже его поцеловала, и он не возражал. Но это было бы верхом неприличия, и Диана промолчала.

Разговор как-то увял. Тристан не убедил её, и Диана подозревала, что дело не в загрубевшей коже и тяжёлой работе, но выяснять, чем ещё занимаются женщины на его корабле, ей было неловко. Куда-то пропала возникшая, было, душевная близость, Диане стало грустно и одиноко. Тристан поглядывал на неё, но заговорить не решался. Он видел, что она обижена на него и растерялся, не знал, как вернуть ту доверительную взаимную приязнь, что возникла, было, между ними, а теперь исчезла без следа. Он вздохнул, украдкой посмотрев на неё. Диана невидяще глядела на город, лицо застыло в отчуждении. Их затянувшееся молчание нарушила госпожа Лавиния, появившаяся на палубе. Следом шли Дэйк и господин Анфельд, довольный и улыбающийся.

— Диана, я думаю, нам пора домой! — Госпожа Лавиния с беспокойством посмотрела на замкнутое, хмурое лицо дочери и растерянное — Тристана. Понятно, что их разговор коснулся чего-то неприятного, но она решила, что не стоит придавать этому значения.

Карета уже ждала их на набережной. Гости попрощались с Тристаном и Дэйком, благодаря их за гостеприимство. Поколебавшись, Тристан, всё же, решил проводить их до дома.

Несмотря на насупленный вид Дианы, госпожа Лавиния и господин Анфельд настойчиво приглашали Тристана навещать их, пока "Обгоняющий бурю" стоит у пирса, и он, слегка улыбнувшись, пообещал.

* * *

Дома девушку ждал разговор с маменькой, которая сетовала на невоспитанность дочери и угрожала выдать её замуж за первого встречного лавочника, который посватается к ней. Её, де, отвратительные манеры как раз годятся для того, чтобы собачиться со вздорными покупательницами за прилавком мелкой лавчонки.

Конечно же, угроза совершенно не испугала Диану. Она была уверена в родительской любви, поэтому со смехом расцеловала маменьку в румяные щёки и пообещала, что впредь станет приветливей относиться к Тристану. Она уже направилась в свою комнату, но внезапно остановилась и с подозрением посмотрела на госпожу Лавинию: — мама, а к чему эти разговоры о замужестве? Вы с папой что, решили выдать меня за Тристана?!

— Нет-нет, что ты, — торопливо ответила мать. Потом, иронически посмотрев на дочь, добавила: — я думаю, такой видный молодой человек, богатый, неглупый, имеет большой выбор невест у себя дома.

— Пф, подумаешь, "видный"! — Диана обиженно дёрнула плечиком и взбежала по лестнице. Она даже не ожидала, что её так неприятно заденут слова маменьки.

Госпожа Лавиния с улыбкой смотрела ей вслед.

* * *

Тристан терзался весь следующий день, но к Лассаржам не поехал. Слоняющаяся по кораблю Розина попыталась завлечь его к себе, но он лишь отмахнулся. Жанетта, наоборот, отнеслась к его переживаниям с сочувствием. Он не скрывал от неё причины размолвки с Дианой, на что она лишь улыбнулась: — глупый ты, Тристан. Ни родители, ни ты не сможете укутать её в вату и положить в коробочку, чтобы она пребывала в блаженном неведении о разных сторонах человеческих отношений. Хочешь, я встречусь с ней и подробно расскажу, чем занимаются женщины на торговых судах? Я смотрю, она слишком наивна для её возраста. Ты правда надумал на ней жениться?

Тристан криво улыбнулся: — нет уж, не надо ничего ей рассказывать. И я не знаю, готов ли я на ней жениться, но она мне очень нравится, я всё время о ней думаю и... и я не хочу её потерять!

* * *

Две подружки подробно обсудили разговор Дианы и капитана "Обгоняющего бурю". Вывод был единодушен: Тристан скрывает какие-то сведения о женщинах-моряках. Его откровенная паника и нежелание видеть Диану в составе команды какого-либо судна объяснению не поддавались.

На самом-то деле, и в этом она, хотя и неохотно, призналась подруге, ей не так уж и хотелось носиться на хлипком паруснике по бурному Морю, в кровь обдирая ладони о канаты, подставляя лицо обжигающему ледяному ветру или драить песком деревянную палубу, слушая грубую брань матросов. Просто в глубине души она, вдруг, поняла, что имеет необъяснимую власть над этим взрослым самоуверенным мужчиной, а её всего лишь нахмуренные брови повергают его в панику. Осознание этого наполнило её радостью и трепетным ожиданием встречи.

_______________________________________________

*Иол, гукор, шнява, шхуна — небольшие парусные суда.

Глава 9.

Диана не смогла долго сердиться на Тристана. Какой смысл отворачиваться и делать обиженный вид, если виновник картинно закатывает глаза, хватается за сердце и клянётся всеми ракушками на днище "Обгоняющего", что он скончается, не сходя с места, если ему не простят все прошлые, настоящие и, желательно, будущие прегрешения!

Она фыркнула, но тут же нахмурилась, вспоминая вчерашнюю прогулку с моряком. Маменька охотно отпускала её с Тристаном, и они, не торопясь, бродили по заснеженным дорожкам парка, иногда спускаясь на берег Моря. Она с удовольствием слушала его рассказы о Западном побережье, о громадных угрюмых башнях нейров, возвышающихся на скалах, о неисчислимых стадах овец, круглогодично пасущихся на продуваемых ветрами пустошах. У неё загорелись глаза, когда Тристан рассказал ей о своей единственной встрече с флибустьерами. Но никогда более он не приглашал её на свой корабль. Не раз она пыталась увести его на набережную, с которой так хорошо был виден бриг, но каждый раз он отделывался шуткой, находя более интересные объекты для рассмотрения.

Вчера Диана твёрдо решила, что они обязательно пойдут на пирс, где стоит "Обгоняющий бурю". Она объявила об этом Тристану, едва после обеда он появился на пороге их дома. Он ловко уклонился от ответа, целуя у маменьки руку и отвечая на приветствие папеньки. А затем он испросил у родителей согласия на посещение Дианой ресторации, в его сопровождении, разумеется.

Прогулка по набережной сразу вылетела у Дианы из головы. Она никогда не бывала в таких заведениях, если не считать портовый кабак, но ресторация — это совершенно другое дело! Она благосклонно улыбнулась Тристану в ответ на его хитрую улыбку, а он подмигнул ей.

Совершенно ясно, что ни одна, уважающая себя девушка, не будет готова к такому серьёзному выходу в свет менее чем за три часа. Необходимо что-то сделать с волосами: мягкие, тонкие, пушистые, вымытые наилучшим мылом, они никак не хотели укладываться в причёску. Госпожа Лавиния скептически наблюдала за стараниями Коры соорудить на голове Дианы некую сложную фигуру, утыканную шпильками и мелкими шёлковыми цветами.

С платьем особых проблем не возникло — не так уж их много и было у Дианы. Она без раздумий вытащила из шкафа любимое, недавно купленное. Его главной особенностью было то, что оно, по последней моде, едва доходило до лодыжек, позволяя нескромным глазам любоваться изящными кожаными ботиночками. Само платье, из тонкой дорогой шерсти глубокого бирюзового цвета с широким поясом, с юбкой, плавно ниспадающей мягкими складками превращало её, как Диане казалось, во вполне взрослую даму. Она даже намекнула маменьке, что её драгоценности, пожалуй, неплохо бы смотрелись с новым платьем, но та засмеялась и сказала, что ресторация — это, пожалуй, не то место, куда следует надевать бриллианты и вообще, Диана ещё маленькая. Придирчиво оглядев себя в большое зеркало, девушка осталась вполне довольна своим видом даже и без драгоценностей.

Она поспешила к лестнице, зная, что Тристан уже ждёт её в холле. Так оно и было.

Улыбаясь про себя, Тристан качнул головой: заканчивался третий час ожидания. Господин Анфельд, кажется, исчерпал весь запас своих воспоминаний, а Дианы всё не было. Хозяин несколько раз порывался сходить и поторопить женщин, но Тристан его удерживал. Ресторация никуда не денется, столик заказан, а карета стоит у дома. Он не злился и не досадовал. Сам себе удивляясь, он с удовольствием представлял, как они с Дианой станут сидеть за столиком вдвоём, глядя друг другу в глаза. Он закажет для неё лёгкое вино, а себе возьмёт чуть-чуть рома. Она немного опьянеет и будет ему улыбаться.

На втором этаже стукнула дверь, и послышались лёгкие торопливые шаги. Он вышел из кабинета, где они сидели с господином Анфельдом, в холл и с нетерпением стал смотреть на лестницу. Диана спускалась, веселье и предвкушение искрились в тёмных фиалковых глазах. Она улыбнулась неуверенно и застенчиво, увидев его восхищённый взгляд. Он, и правда, был поражён: — Диана, вы прекрасны! — Он торопливо схватил шубку из рук Коры, помогая надеть её, с трудом удержался, чтобы не прижать девушку к себе. На мгновение прикоснувшись губами к её волосам, с наслаждением вдохнул запах чистоты, свежести и, чуть-чуть, каких-то духов.

* * *

Госпожа Лавиния, спустившись следом за Дианой, внимательно наблюдала за ними. Бесспорно, девочка нравится нейру. Возможно, он и сам ещё не понимает, что влюблён, но достаточно увидеть, как его глаза неотступно следуют за Дианой, как радостно и с готовностью он подаёт ей руку, чуть прижимая её кисть к себе, становится ясно, что сердце молодого человека не на шутку задето.