Констанца.

Он поставил её на ноги, поднял упавшую с головы шапку и, отряхнув от снега, нахлобучил ей на голову.

— ну-с, молодой данн готов к путешествию? Кстати, а как данна зовут?

Констанца нахмурилась, чуть было не назвав своё имя. Джеймс насмешливо смотрел на неё:

— что, данн забыл своё имя? Это подозрительно. А не сдать ли нам его ближайшим стражникам?

— О-о-о, меня зовут... Стан! — Выпалила девушка, — да, Стан, так правильно!?

Стражник одобрительно улыбнулся: — хорошо, Стан. А откуда же вы идёте, данн Стан? И куда?

Констанца жалобно посмотрела на мужчину: — я не знаю, данн Джеймс!

Он вздохнул: — Ласси забыл сочинить твою жизнь, а у нас совсем нет времени. Так, запоминай: ты сирота, жил при храме Всеблагого в Вишняках, работал переписчиком молитв, благопожеланий, а также некоторых, особо ценных, книг. Да, так. Рискнём и назовём Вишняки. Вдруг кому-нибудь взбредёт в голову расспрашивать тебя о деревне. Называть незнакомую тебе будет опасно. — Он задумался.

Констанца осторожно спросила: — может быть, не переписчиком? Он, наверно, был бы известен? А пусть я буду... ну... сыном селянина? Их ведь много, всех не запомнишь.

Стражник хмыкнул. Взяв её руку, показал ей её собственную ладонь: — ты думаешь, кто-то поверит, что эти пальчики привыкли держать косу, рукояти плуга, топор, пилу и прочее?

Она покраснела и вырвала руку.

— То-то, глупая. Будь осторожна, лучше молчи, а больше слушай. Теперь о том, куда наш Стан направился.

— А очень просто, данн Джеймс! Я приехал за книгами в лавку. Они давно заказаны святым отцом, но вот забрать их вовремя он не смог. Поэтому и послал меня!

Мужчина улыбнулся: — сойдёт. В большинстве своём наш брат неграмотен и книги его не интересуют. Пока будешь ехать, подумай, о чём мы говорили. Если тобой кто-то заинтересуется, твой рассказ должен выглядеть правдоподобно. А теперь пойдём.

Они завернули за выступ стены. Там, привязанная к чахлому деревцу, стояла небольшая соловая лошадь. Джеймс подвёл Констанцу к кобылке: — вот, познакомься, это Веста. Она не красавица, конечно, но очень умная, послушная и выносливая. — Он погладил лошадь по шее, а она ткнулась ему мордой в плечо. К седлу был приторочен небольшой мешок. — Это тебе продукты на первое время. Ну, давай, Констанца, я тебя подсажу. Скоро стемнеет, а ты должна засветло добраться до посёлка охотников. Попросись у них переночевать, обычно они никому не отказывают. — Она расцеловала его тоже, плача и благодаря.

Стражник долго стоял на пустынной дороге, глядя вслед удаляющейся всаднице. Потом, тяжело вздохнув, пошёл к воротам замка, где его ждал встревоженный Ласси. — Она уехала. Но перед этим мы придумывали сказку о мальчике по имени Стан.

_____________________________________________________________

*треконда — вид одежды

Глава 7.

* * *

Уже три часа Констанца ехала по дороге, уводящей её в сторону, противоположную родной деревне. Она ни разу в жизни не была в Гваренеде, но знала, что это самый большой и красивый город Кремонского лордства. Его милость как-то вскользь упоминал, что в центре Гваренеда у него имеется дом, но он предпочитает жить в замке, подальше от города. Констанца подумала, что уж, конечно, этот дом самый богатый и роскошный из всех. Следовательно, она легко узнает его и постарается держаться подальше.

Чем ближе к городу, тем больше бричек, телег, конных всадников и идущих пешком людей появлялось на дороге. И сама дорога стала шире. Иногда она пересекала деревни, которые, на взгляд Констанцы, были больше и богаче её родных Вишняков.

Худенький подросток в поношенной одежде, неторопливо трусивший на невзрачной лошадке по обочине дороги, не привлекал ничьего внимания. Констанца понемногу успокоилась. Раны на спине почти не болели, преследования она не боялась. Её хватятся, но на поиски отправятся, только когда приедет лорд Нежин, а он будет только послезавтра. К этому времени она рассчитывала добраться до Гваренеда.

Впереди, в сгустившихся сумерках, возник придорожный столб с надписью: "Оленье". Констанца обрадовалась. Так назывался посёлок охотников. Дорога уходила вперёд, а девушка, вслед за двумя бричками и одной телегой свернула к посёлку. Он был огорожен невысоким забором из цельных брёвен, а у ворот стояла группа женщин. Брички и телега остановились возле них. Констанца натянула поводья, и Веста послушно остановилась. К девушке подошла одна из женщин: — не желает ли милостивый данн поужинать и переночевать в тепле и уюте?

Констанца спрыгнула с лошади. Женщина оказалась одного с ней роста, круглолицая, улыбчивая, лет пятидесяти. Она повторила: — я говорю, может, вы пожелаете переночевать в посёлке? Могу предложить вам ужин и чистую постель.— Путешественница обрадовалась. Это было именно то, что нужно: — спасибо, данна, я с радостью переночую у вас! Вы обещаете накормить меня ужином, а для моей лошади сена не найдётся?

Женщина радостно всплеснула руками: — да как же не найдётся-то, данн! Не только сено, но и овса дадим лошадке, и в тёплую конюшню определим! — Оживлённо разговаривая, они двинулись по единственной улице посёлка к дому данны Калиты. Как оказалось, женщина была вдовой. Взрослые дети жили тут же, в посёлке. Она не бедствовала, в хозяйстве имелась и лошадь, и корова. Большой огород обеспечивал овощами, но — лишний медяк ведь не помешает, правда? — Поэтому она принимала на одну-две ночи путников, проезжающих по дороге и нуждающихся в крыше над головой.

В свою очередь, Констанца довольно бойко рассказала Калите о своей вымышленной жизни. За разговорами они подошли к маленькому домику на три окна, огороженному почерневшим от времени забором. За домом виднелись хозяйственные постройки. Привязав Весту к столбу у крыльца, Констанца, вслед за хозяйкой, вошла в дом. Дверь открывалась сразу на кухню. Здесь жарко топилась печь, вкусно пахло мясной похлёбкой и свежими пирогами. Калита зажгла свечи в подсвечнике на столе, торопливо повесив на вешалку плащ, предложила девушке располагаться. Та отказалась: — данна Калита, покажите мне, пожалуйста, куда поставить лошадь и где можно взять сена и воды для неё.

Та захлопотала: — да-да, Стан, пойдём. Поставим твою лошадку, напоим-накормим её, а потом уж тебя будем устраивать.

Констанца сначала даже не поняла, кто это — Стан? Потом, мысленно, обругала себя: какая же она рассеянная и невнимательная! Стан — это она и есть! Надо привыкать к новому имени, если она не хочет быть пойманной. Простое обращение её не смутило. Было бы странно, если бы пожилая женщина обращалась к молоденькому парнишке на "вы".

Они снова вышли во двор. Отвязав уставшую Весту, девушка повела её вслед за хозяйкой. В темноте сухой конюшни пахло теплом, сеном и навозом. Калита повесила фонарь со вставленной в него толстой свечой на ближайшее стойло. Оно было пустым, а в следующем стояла обычная неказистая крестьянская лошадь. Она равнодушно посмотрела на вошедших.

Сняв плащ и засучив рукава трекотты, Констанца расседлала Весту и скрученным в жгут сеном тщательно её растёрла. Тем временем хозяйка ходила где-то над головой, на сеновале. Вскоре большая охапка сена упала в кормушку в глубине стойла. Затем лошади насыпали овса и принесли ведро воды. Оглядев конюшню придирчивым взглядом, Калита вместе с постояльцем направились в дом.

Засиживаться допоздна не стали. Хозяйка вставала рано, да и Констанца хотела как можно скорее добраться до города. От горячей и сытной пищи путница разомлела. Калита, улыбаясь, повела её в комнатку для гостей. Полусонная Констанца всё же рассмотрела две узких кровати под домоткаными покрывалами, такой же половичок на полу, на спинках кроватей чистые большие полотенца из отбеленного полотна, столик у единственного окна и на нём небольшое зеркало с отколотым уголком, на табуретке таз, мыло в коробочке, а рядом большой глиняный кувшин с водой. Два стула скромно стоят у стены.

Хозяйка откинула покрывало на одной из кроватей, взбила пышную подушку.

Уже проваливаясь в сон, Констанца с наслаждением вдохнула запах чисто выстиранного и высушенного на морозном ветерке постельного белья и ещё раз с благодарностью подумала о Ласси и Джеймсе.

Встали затемно. Позавтракали творогом с молоком и вчерашним хлебом. Констанца чувствовала себя отдохнувшей. В душе царили спокойствие и умиротворённость, лишь в глубине жила тревога. Всё же, она надеялась, что ей удастся найти сына данны Эдиты.

Распрощавшись с гостеприимной хозяйкой и оседлав сытую и довольную Весту, девушка вновь направилась по дороге, ведущей в город. Несмотря на ранний час, движение было оживлённым. В город тянулись телеги, гружённые мороженой рыбой, тушами быков и коров, битой птицей, бочонками с вином, мешками с крупой и овощами, большими глиняными мисками с творогом и маслом. Зачастую рядом с подводами ехали вооружённые всадники. Хотя на дорогах лордства было спокойно, но время от времени торговцы, всё же, сталкивались с грабителями. Так что бережёного Всеблагой бережёт.

Констанца пристроилась в хвост такому обозу и не спеша ехала вслед за телегами и всадниками.

В одной из деревень, встретившихся на пути, она пообедала большим куском колбасы с хлебом и запила сидром из бутылки, заботливо уложенной в мешок кем-то из мужчин. То ли Джеймсом, то ли Ласси. Веста тоже была накормлена и напоена.

И опять Констанца покачивалась в седле. За долгие скучные часы она привыкла к мужской одежде, обдумала, что расскажет данну Отису, сыну святого отца и данны Эдиты. Девушка решила, что, пожалуй, не следует подробно рассказывать о своих злоключениях малознакомому мужчине. Она молила Всеблагого, чтобы данн Отис согласился поговорить с пожилой дамой, которая предлагала Констанце работу. Будущее представлялось ей определённым и довольно безоблачным. Она немного приуныла, когда подумала, что вероятно никогда не сможет выйти замуж. Едва ли найдётся мужчина, который согласится жениться на ней, зная, что она была любовницей лорда Нежина.

Воспоминания о той единственной ночи с болью, отвращением, пятнами крови и липкой лужей на простынях совершенно испортили настроение. Она поёжилась, отгоняя неприятные мысли.

Внезапно впереди послышались громкие крики, телеги и брички стали сворачивать к обочинам, освобождая середину. Констанца увидела, как слева, с боковой дороги, на основную, по которой она ехала, выскочил отряд всадников. К своему ужасу в переднем она узнала лорда Нежина. Её сердце забилось, как пойманная птица. Спрятаться было некуда, оставалось ехать за телегами в надежде, что её не узнают. Она надвинула поглубже капюшон плаща, ссутулилась, низко опустив голову. Всадники проскакали рядом, даже не посмотрев в её сторону. Она лихорадочно думала, что хозяин замка возвращается домой раньше на целые сутки, а значит, уже завтра к вечеру за ней отправится погоня.

Всадники скрылись за поворотом дороги, а Констанца задумалась. По всему выходило, что уже вечером она будет в городе.

Она не знала, что один из проезжающих стражников лорда Нежина сказал скачущему рядом сослуживцу: — послушай, а ведь парнишка, который едет за последней телегой, сидит на лошади из конюшни Его милости! Я даже знаю, как зовут кобылу: Веста, по-моему. Похоже, хозяина в его отсутствие обокрали.

Приятель лениво ответил: — ну и что? Небось, не обеднеет Его милость. Он и не знает, наверно, сколько лошадей стоит у него на конюшнях. Я бы, на твоём месте, не стал ему ничего говорить. Твоё дело сторона, а за лошадьми пусть конюхи смотрят. — Первый стражник пожал плечами и подумал, что, пожалуй, сослуживец прав. Не его это дело.

А Констанца пребывала, как в лихорадке. Время от времени она привставала на стременах, в нетерпении ожидая появления городских стен. Но прежде пришлось сделать ещё одну остановку. Лошадь нуждалась в отдыхе, да и сама всадница еле сползла с седла.

Уже в темноте показались высокие городские стены. Она в панике подумала, что пока въедет в город, окончательно стемнеет.

Очередь из телег, бричек и всадников двигалась быстро. Стражники у открытых городских ворот собирали въездную пошлину, равнодушно спрашивая о причине посещения Гваренеда. Девушка сунула в протянутую к ней руку два медяка и пробормотала, что едет в книжную лавку забрать заказанные книги. Стражник махнул ей, чтобы проезжала побыстрее и не задерживала очередь. Констанца толкнула Весту каблуками сапог и миновала ворота.

* * *

Город раскинулся перед ней десятком улиц и переулков. Ярко горели фонари на столбах и у дверей домов, разноцветные фонарики болтались над дверцами проезжающих мимо карет и витринами лавок.

Зачарованная, Констанца слезла с лошади и медленно пошла по ближайшей улице, ведя Весту в поводу. Чем дальше она углублялась в город, тем шире становились улицы, выше и красивее дома. Толпы нарядно одетых людей неторопливо текли по тротуарам. По дороге мчались кареты и открытые коляски, гарцевали всадники в богатых одеждах, на сытых, холёных лошадях.

Констанца нерешительно обратилась к важному полному мужчине, который медленно шёл по тротуару, опираясь на массивную резную трость: — извините, ваша милость, не подскажете ли мне, как найти улицу Принцессы Орланды?

Мужчина внимательно посмотрел на неё и сурово сказал: — а позволю себе спросить юного данна, что ищет он на этой улице?

Она окончательно смутилась и пролепетала: — мне нужен дом данна Отиса, начальника канцелярии Градоправителя. Я... привёз ему... письмо от его родителей...

— Ну — ну, я знаю данна Отиса. А где живут его родители?

Констанца поняла, что мужчина, от скуки, решил устроить ей проверку. Она решительно ответила: — его родители живут в деревне Вишняки! И данн Отис знает меня!

Ещё раз окинув девушку взглядом, мужчина указал тростью: — ступай по этой улице. В конце её будет городской парк. Обойди его справа. Там будет улица Принцессы Орланды.

Торопливо поблагодарив мужчину, Констанца потянула Весту за собой. Можно было бы ехать на лошади, но тогда пришлось бы двигаться по дороге, уворачиваясь от карет, бричек и скачущих всадников. Она не знала, сможет избежать столкновения.

Спустя полчаса Констанца стояла у дверей двухэтажного дома из красного камня и старалась унять бурно колотящееся сердце. Дом имел широкое крыльцо с колоннами и небольшой сад по обе стороны. Окна были темны, лишь светились два на первом этаже. Страх закрался в её душу, но она постаралась успокоить себя мыслью, что, возможно, хозяева находятся в комнатах, выходящих окнами в сад. Или они уехали в театр, например.

Вздохнув, Констанца потянула за шёлковый витой шнур. В глубине дома она услышала далёкий звон колокольчика. В тишине раздались неспешные шаркающие шаги, дверь открылась. На пороге стоял высокий худой старик в бордовой трекотте, расшитой золотой ниткой, чёрных брюках из тонкой шерсти и лёгких тапочках. Он строго посмотрел на Констанцу: — Что угодно данну?

— Э-э, мне нужен данн Отис. Я приехал из Вишняков и мне нужно с ним поговорить!

Старик покачал головой: — хозяев нет дома. Сегодня у данна Отиса начались каникулы, и утром он с семьёй отбыл к родителям в те самые Вишняки. Как ни жаль, вы где-то с ним разминулись.