Книга 1_Мой ангел-вредитель

Она расхохоталась и хохотала гораздо дольше, чем шутка того заслуживала. Интуиция мага посетовала, что контракт расторгают досрочно. Омельченко, наконец, встретила свою судьбу и теперь думает, как помягче сказать об этом. Вот глупая, он же сам настаивал на "до востребования и без взаимных претензий".

— Когда свадьба?

Что-то жалобно звякнуло, будто разбился хрусталь. Омельченко — закоренелая цезаристка: пьет кофе, вещает в трубку и кроит очередную сенсацию одновременно с мытьем посуды.

— Откуда?.. Ну, конечно, ты знаешь, — пробормотала она с заметным облегчением. — Прости. Всё вышло случайно, я и понять толком не успела. Думала, ерунда, но, оказалось, настоящее.

Это ее "случайно" напомнило давнишнюю историю, рассказанную Галантиной. Типичную байку из раздела анекдотов. Там тоже всё вышло случайно и тоже по-настоящему, а наивное дитя пребывало в уверенности, что дети рождаются от поцелуев.

Но акулы пера далеки от наивности и если твердят, что "оно", значит, и впрямь настоящее. Ни разу не нимфы нюхом чуют, у Евы же нюх — похлеще его интуиции.

— Поздравляю, Евс, — сказал он абсолютно искренне. — Рад за тебя.

— Да поздравлять-то, в сущности, не с чем, о свадьбе пока речи не идет.

— Зная тебя, не сомневаюсь. Настоящего не упустишь.

— Ну да, — протянула она. — Знаешь, я не хотела вот так, по телефону. Встретиться надо было, как нормальные люди, а теперь...

— Омельченко, — строго произнес маг, — выйди из образа. Желаю тебе счастья в личной жизни, ты этого достойна, так что иди, готовь бутылки под нарзаны и забудь, что обещала мне утку в яблоках. Мы ничего друг другу не должны.

— Всё равно, не по-людски как-то, — промямлила женщина. — И утка эта в яблоках...

— Господи, Женька, да пошутил я, пошутил! Иди, собирайся!

По паспорту Ева была Евгения Захаровна Омельченко, но она терпеть не могла свое полное имя. Даже хотела сменить паспорт, пока скандальные статьи Ев. Омельченко не водрузили автора на пьедестал почета. Имя "Ева" стало ее визитной карточкой, а отчасти мистическое происхождение открыло прямую дорогу к звездам.

Знакомство было спонтанным: она пришла за печатью для справки, ему в тот день тоже что-то потребовалось от главврача. Поругались из-за ерунды, по очереди поприветствовали плинтус, но быстро нашли общий язык. За два неполных года они узнали друг о друге больше, чем порой узнают за десять лет, а тесной дружбе помешали только узкие временные рамки. Оба жили по расписанию: вторник, пятница и каждая четная среда месяца, очень редко четверг, если удавалось вырваться.

— Не приемлю полигамии, — призналась Ева в первую неделю знакомства, — так что если вдруг встречу свою судьбу, мы разойдемся, как в море корабли.

— Меня это полностью устраивает, Евгения Захаровна, — шутливо заметил он. — Где поставить подпись?

— Здесь, — она ткнула пальцем в свою нижнюю губу. — И, чур, никакого официоза. Меня зовут Ева, просто Ева...

И вот всё закончилось, finita la commedia.

Стрелка настенных часов, так и не добравшись до цифры десять, застыла в миллиметре от нее. Давно пора сменить батарейку. А впрочем, ну их, пускай стоят, будет законный повод задержаться. "Остановись, мгновение, ты прекрасно!"

Он зевнул в кулак, отгоняя лирические мысли. Как не оттягивай, возвращаться домой придется. Народ работает по мере сил, активных побуждений к действиям не требует. Книги в шкафу расставлены в алфавитном порядке, документы собраны в аккуратные стопки в зависимости от даты, на столе идеальный порядок — делать здесь больше нечего.

Батарейку он всё же заменил, продлив агонию гальванического элемента сухим щелчком пальцев. Дождавшись знакомого тиканья, маг вышел из кабинета и запер за собой дверь.

Тихие коридоры, безлюдные в поздний час, только изредка кто-нибудь вскрикнет, рассмеется или выразится. Сегодня футбол, прямая трансляция, а телевизор только один.

— Дааа!

— Красава!

И плевать им, что люди спят. Честь державы важнее.

— Уходите? — сонно поинтересовалась старшая медсестра отделения.

— Ухожу, Авдотья Игоревна. Спокойной ночи.

— Дай Бог спокойной! Лазорева из семнадцатой опять бредила, у Борисенко из тридцать пятой жар, — вздохнула Дуняша. — Оксанка домой умчалась, а мне отдувайся!

— Дочка у нее температурит, Авдотья Игоревна.

— Да знаю я, знаю, — отмахнулась женщина, поправляя сползшие на кончик носа очки. — Давайте сюда ключи, а то опять с собой утащите! — велела она.

Он безропотно протянул ключи, попрощался и вошел в лифт. Уже на выходе в кармане ожил мобильник. "Мы вас вылечим, алкоголики — это наш профиль... ДАВАЙ НАЛИВАЙ! ПОГОВОРИМ!.." На экране мигал номер Печорина.

— Грушницкий, друг, мне без тебя не спится, — невнятным голосом поведал аппарат. — Приходи, будем спиваться вместе!

Он молча бросил трубку. Знакомые заплетающиеся интонации — уже готовенький, — заставили поторопиться. Опять нализался, скотина!

Обитель Печорина дышала алкогольными парами. Сам хозяин обретался на полу в обнимку с бутылкой, десяток пустых валялся по разным углам. Столешница и часть бумаг были живописно забрызганы томатным соком.

— О, Грушницкий! Явился-таки, собака! — пророкотал вампир. — Не отказываешься от своей клеветы, не просишь у меня прощения? Ик!

— Вставай! Ты пьян в доску.

— Значит, не просишь? — уточнил Печорин, икая. — Тогда дуэль! "Грушницкий долго целил в лоб, пуля оцарапала колено". Ик! Косой! И к-как я только с тобой общался? Мэри, где ты, Мэри?! Ик! Полюбуйся на своего героя!

Он неуклюже поднялся на ноги и, шатаясь, побрел к двери. Быстрая подсечка, и незадачливый дуэлянт кулем шлепнулся на пол.

— За что, Мэри?!

— Физраствор тратить не стану, так протрезвеешь. Смотри в глаза, алкашня ты бесстыжая!

С минуту Печорин послушно таращился на друга, не прекращая икать, но вскоре затих. Мутный взгляд стал более-менее осмысленным.

— Прочухался?

— Аг-га, — он стиснул пальцами виски. — Жестоко ты со мной...

— Так не впервые! Что на этот раз? — маг устало прислонился к стене. Сон как рукой сняло, только разбитость никуда не делась. — Кто нас...гадил в твою ранимую душу?

— Жизнь фигня, все мы в ней — пешки, — с улыбкой поведал Печорин. Алкогольный туман выветривался не сразу. — Не хочу быть пешкой! Даешь революцию! Эх, ты же всё прекрасно знаешь, зачем спрашиваешь?

Знает, еще как знает. К сожалению, периодические тотальные попойки в случае Печорина были единственным методом борьбы с вампирской жаждой. Однако всему есть предел!

— С каких это пор ты записался в мои мамы?

— С тех самых, когда ты чуть не обратил Антоныча. А если б я в тот день пораньше отпросился?

Печорин сконфузился. Вампирам не чужды угрызения совести.

— Да-а, опасная профессия, завхоз. У меня тогда крышу сорвало, Антоныч просто под руку попался. Клянусь, больше не повторится! Сегодня без происшествий? — с надеждой спросил он. — А то я что-то не очень сегодня помню...

— Печорин, не обижайся, но ты инфантильный козел-алкоголик без тормозов! Алкашня вампирская. Уже мозоль на языке: дома делай что хочешь, но здесь будь добр держать себя в руках!

— Я понял, мама, больше не буду. А козла я тебе всё-таки припомню, — пообещал вампир, соглашаясь с остальными эпитетами.

Они привели кабинет в подобие порядка: собрали бутылки и разбросанные инструменты, протерли стол и открыли окно, чтобы впустить свежий воздух. Душная ночь никак не желала забрать перегар, Печорину пришлось достать заныканный вентилятор.

— По домам?

— Пожалуй. Поздно уже.

— Не хочется? — понимающе ухмыльнулся вампир.

— Не хочется. Мать в Рязань уехала, Пашку с собой взяла.

— Ясно. Пользуетесь моментом?

— А то. Ругаемся два раза в день, утром и вечером. Встали — поругались, легли — поругались. Романтика! — грустно рассмеялся он. — На нас старухи во дворе косятся больше, чем на Филипповну. Книга рекордов дома тридцать три.

— Купи ей собаку. В смысле, Галке, а не Филипповне, — не преминул дать совет Печорин, — Негатив съедает только так. Или заведите второго, — брякнул он, не подумав, — одного Пашки ей явно маловато.

В ответ ему посоветовали заткнуться и пригрозили вышвырнуть из машины. Вампир не обиделся, дорожа целостностью костей. Оттоптал любимую мозоль — молчи и радуйся, что отделался так легко.

* * *

Древний лифт мелодично скрипел, жаловался на жизнь, но поднимался на пятый этаж. По лестнице в сто раз быстрее, однако он не искал легких путей, за что и получил от коллеги-ведьмы прозвище Армянский Комсомолец.

"Люська — дура!!! Выходи за меня!"

"Костя — ... !!! Пошел ты ... со своим замужем!!!"

"Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!!"

"А ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ!!!!!!! ХОРОШ ПАЧКАТЬ КАБИНУ!"

С недавних пор он увлекся наскальным творчеством. Помимо русского непечатного надписи на заборах, стенах, в кабине лифта несли массу полезной информации и делились житейскими историями. Вот, например, мудрая Люся Сорокина с восьмого этажа не понаслышке знает, что соглашаться на предложение руки и сердца, сделанное таким дикарским образом — только душу травить. Дальше амурных посланий и пачканья кабины дело обычно не доходит.

Знакомая лестничная площадка с колючими ковриками и следами кошачьих когтей на соседской двери. Он повернул в замке ключ, стараясь производить как можно меньше шума, и вошел в квартиру.

Словно по волшебству, вспыхнул свет. Хотя почему "словно"?

— Явился, не запылился! Ты вообще в курсе, который час?!

Маг моргнул, отгоняя черно-желтые пятна. У зеркала, прислонившись бедром к комоду, стояла Галина в домашнем халате в крупную ромашку и сверлила мужа далеким от обожания взглядом.

— И тебе доброй ночи, любимая.

— Вот именно, ночи, — ядовито подтвердила Галина. — Сколько же платят за "ненормированный рабочий день", если ты возвращаешься в полпервого? Нормальные люди спят давно...

— Так в чем проблема? Ложись и спи. Или тебе тоже без меня "не спится"?

Он вымыл руки, отметив про себя, что в ванной барахлит смеситель, а лампочка ни сегодня-завтра перегорит. Бытовые банальности замечались стихийно, только на них и реагировал замыленный работой глаз. Завтра починит, сейчас сил нет. Было прекрасно слышно, как Галина грохочет посудой и в сердцах плюхает сковородку на плиту.

— Что стоим, кого ждем? Кофе в банке, вода в чайнике, наша семья живет по принципу "Угощайся!", — сердито буркнула ведьма, разбивая над сковородой три яйца и равномерно распределяя их по картошке.

— Help yourself, что ли? — уточнил блудный муж.

— Угум, вроде как "помоги себе сам". А еще говорят, что англичане вежливые.

Он взглянул на тефлоновую сковороду с длинной ручкой, будто только сейчас ее заметил.

— Погоди-ка, там же вроде макароны оставались...

Галина призналась, что на ужин действительно были макароны по-флотски. Были, да сплыли. День с самого утра не задался: на работе шеф психует, а вместе с шефом психует весь отдел. Поминая шефа добрым словом, ведьма в одиночку доела макароны по-флотски, а, волнуясь за мужа (где он там, бедный? с кем он там?) — еще и солидную часть жареной картошки.

— Не смотри так на меня, я не железная! — огрызнулась она.

— Да ешь, мне не жалко.

— Спасибо за одолжение! Тебе плевать, что я, как, зачем. Ты бездушная оглобля! Хренов альтруист! Тебе бинты и утки дороже собственной семьи! — вместо восклицательных знаков она резко встряхивала сковородку.

— Не глупи, Галка, у меня дороже вас с Пашко никого нет, — он отпил кофе, поставил кружку на столешницу. В голове пять розовых слоников танцевали собачий вальс. — Успокойся, пожалуйста.

— Не успокоюсь! — сковородка лязгнула о плиту. Галина вывалила ее содержимое в тарелку, нашла относительно чистую вилку. — Кушать подано, идите жрать, пожалуйста!

— Посидишь со мной?

От удивления она уронила вилку и поднимала по старинке, наклоняясь.

— К гостям, чтоб их... Ты серьезно?

— Нет, шучу. Садись.

Они молча сели за стол, и каждый занялся своим делом: он ковырял вилкой в тарелке, выбирая кусочки яичницы, она с подчеркнутым интересом рассматривала въевшееся в клеенку пятно. Первой не выдержала Галина:

— Как дела на работе?

— Как обычно, — он передернул плечами. — Дурдом.

— Аналогично. Кругом уроды моральные: Лопатина, например...

Он кивал, согласно мычал и поддакивал, давая жене выпустить пар. Фонтан красноречия иссяк еще во время разговора с Печориным. Зайчик-энерджайзер припрыгает завтра утром, деваться зайчику некуда.

— ...Так и так, в общем, — Галина подперла голову рукой, запустив пальцы в медно-рыжие кудри. — Миром правят идиоты.

— Угу.

— Что "угу"? Я прозябаю в этой дыре и морально упрощаюсь, у меня нет цели в жизни!

— Так обзаведись, — он отложил вилку, уже жалея, что попросил жену остаться.

— Ну и какая, по-твоему, может быть цель у бабы сильно за тридцать, с ребенком на руках и котом-мутантом в придачу?

"Ребенку на руках" минуло шесть, а кот-мутант... тут да, не поспоришь. В мире не так-то много говорящих котов, а говорящих котов, защитивших диссертацию, и того меньше.

— Смени работу, запишись на курсы, — загибал пальцы маг, — найди себе фитнес-тренера, любовника или совмести приятное с полезным. Иди на борьбу, в конце концов, в жизни пригодится...

— Фитнес-тренера? — ужасным голосом переспросила она. Кофе в кружке покрылся ледяной корочкой. — По-твоему, я толстая?!

— Ты спросила о цели в жизни — я ответил. Напиши книгу, научись вязать, освой компьютер — вариантов масса. Цель в жизни складывается из целей сиюминутных, так хотя бы минутную себе найди.

— Ты биологический примитив, — зудела Галина. — От работы — к машине, от машины — к работе, а связующий звено — Печорин, хамское быдло, одни пьянки да шлюхи на уме. И как ты с такими дружками не запил?

— Завтра же начну, — пробормотал он, особо не вслушиваясь.

— ...считаешь, что добился всего, что можно? Урвал квартиру, купил гроб на колесах, сына в садик отвел — управился? Тебе же ничего не надо! Ни-че-го! Не надо и не хочется...

— Хочется.

— И чего же тебе хочется?!

— Спать хочется, — признался маг.

— Ну, так иди! Спи!

— Спасибо за ужин.

Вместо того чтобы пойти спать, он ретировался на лоджию, закурил, прислушиваясь к квартирным звукам. Галина убрала со стола, бурча сквозь стиснутые зубы, погасила свет и улеглась в постель. Тогда он прокрался в гостиную, разложил диван и, не застилая, лег. Одинокая подушка пропахла кошатиной: Профессор вспомнил, что когда-то был человеком.

Часы мигали в темноте: 01-47... 01-52... 02-12...02-32... Цифры сменяли друг друга, а сон всё не шел. В соседней комнате ворочалась страдающая бессонницей жена. От ворот поворот длился вот уже пятый год, но его по-прежнему к ней тянуло. А тут еще это, как снег на голову! Вот именно, это... Черт возьми, накрыло так накрыло... За что его так, за какие прегрешения?! В мозгу вспыхнула навязчивая картинка, кровь ударила по уязвимым фронтам. Он вдохнул поглубже, повернулся на бок — стало только хуже. Черти конопатые! Тихая, какая-то скулящая ругань в подушку не принесла облегчения, а липкая испарина на лбу разъярила еще больше.