Чёрное сердце 1 часть

— Если Александр, считает, что это лучшие специалисты, я ему верю, — заключает и озорно подмигивает: — Главное, чтобы ты понимала всю важность и не отлынивала.

* * *

День выдаётся под стать предыдущим. Утренняя кутерьма, отлёт Оксаны в Москву, последние нотации и только к обеду вспоминаю, что вещей-то для тренировки у меня нет. Назначено на шестнадцать, нужно успеть... Поход по магазинам не откладываю — расправляюсь с делами насущими, вызываю Сергея. Наспех перекусываем лёгким обедом, — не стоит перед инструктажем наедаться, — и отправляемся за покупками.

Вчера сбегая от Андрея Влацловича, даже не подумала, что сегодня нужно брать. Звонить и уточнять не хочу — решаю купить по наитию: что возьму, в том и буду. Я же не глупая. В 'Адидасе' выбираю две пары кроссовок. Лосины, спортивные брюки на верёвке. Тройку футболок, топиков, пачку носок. Кофту с длинным рукавом. Пожалуй, этого должно хватить.

С чувством выполненного долга, без пятнадцати шестнадцать шофёр паркуется на стоянке возле охранного агентства. Вхожу со двора в школу боевых искусств. Большой холл в синих тонах. Плитка на стенах — точно голубая лагуна, на полу — сверкающая, глянцевая будто вечернее небо в золотых брызгах. Посреди холла — зеркальная четырёхгранная колонна, опоясанная кожаным сидением. Такие же вдоль стены рядом с гардеробом, напротив ресепшна. Стены увешаны фотографиями мужчин, среди них выделяется пара женских лиц. Под каждой фотографией текст. Вероятно, тренера, на приписках — Ф.И.О., вид боевого искусства и регалии. В холле сравнительно пусто. Ребята, девчонки, парни, девушки, мужчины, женщины неспешно, но организованно переобуваются. С минуту висит гудение, шуршание и быстро рассеивается — толпа 'утекает' за угол длинного коридора.

Подхожу к закрытому ресепшну:

— Здравствуйте, — обращаюсь к парню лет двадцати. Симпатичный, короткостриженый. Внимательные карие глаза смотрят с любопытством.

— Вечер добрый, — улыбается мило администратор.

— У меня сегодня персональное занятие по самообороне, — смущённо лепечу, облокачиваясь на столешницу. В спортзале — не в своей тарелке. — Понятия не имею, куда идти...

— Занятие первое? — перебивает парень.

— Да, — киваю с надеждой.

— Ваша фамилия?

— Ивакина.

Администратор несколько секунд пальцами бегает по клавишам — вероятно, внутри стола компьютер.

— Ваш тренер, Громыкин Стас, но сегодня, — протягивает задумчиво и умолкает на миг, — у вас занятие в большом зале. Занятие для новичков в общей группе по самообороне.

— Стойте, — растерянно мотаю головой. — Мне обещали персональное обучение...

— Так и есть! Но, во-первых, ваш тренер сегодня занят, а во-вторых, первое занятие — ознакомительное. Раскроют вопросы по технике безопасности, основные моменты, тонкости. Его проводят в общей группе. По коридору налево, пятая дверь. Думаю, не ошибетесь, там табличка: 'Большой зал', да и двери стеклянные. Народ увидите... Простите, но вам лучше поспешить. Опоздавших могут не впустить. Переобувайтесь. Номер раздевалки и номер дверцы, куда потом можно будет убрать вещи, выдадут на гардеробе.

Боже! Куда я попала? Концлагерь? Могут не впустить?.. Что за дикость? А как же правило: чьи деньги тот и танцует? Я, чёрт возьми, платить буду! Плачу — учите, когда мне удобно и тот, на кого согласилась!

Брр... Откуда во мне высокомерие? Вроде, никогда не позволяла подобного невежества. Прёт изнутри, будто страдаю раздвоением личности. Одна сущность 'я', к которой привыкла — уверенная в себя, хваткая, расчётливая, холодная бизнес-леди. В тоже время, строгая, но справедливая начальница. Ещё верная и внимательная жена; преданная и отзывчивая подруга; послушная и добросовестная пациентка; в меру романтичная и сдержанная натура. Другая сущность — импульсивная, коварная, завышено амбициозная, неоправданно циничная грубиянка. Откуда замашки избалованного человечишки? Нужно к Антону Николаевичу обратиться — пусть вылечит или приструнит, пока дел не натворила. Объяснит, что это и откуда.

Быстро переобуваюсь. Плащ сдаю в гардероб, получаю ключ с номером три дробь двенадцать.

— Что это значит? — смотрю на работника.

— Три — номер раздевалки. По коридору направо и, соответственно, третья по счёту. Двенадцать — номер шкафчика для одежды.

— О! Спасибо, — жар густо приливает к щекам. Стыдно за недогадливость, но топтаться некогда — бегу в раздевалку. До начала занятия остаётся девять минут. Преодолеваю светлый коридор с неоновыми лампочками подвесного потолка... Сворачиваю направо. Первая деревянная дверь, вторая... третья. Неспешно открываю — никого. Бежевая плитка на стенах, а вдоль ряды длинных шкафчиков, будто солдатиков на плацу, между ними — длинные пластиковые скамейки на металлических ножках. Напротив выхода — две двери: туалет, душевая. Нахожу свой шкафчик. Наспех переодеваюсь, — лосины, футболка, носки, кроссовки. Остальные вещи прячу, закрываю дверцу и выбегаю в коридор. Пересекаю лёгкой трусцой и оказываюсь в левом крыле. Мелькают массивные стеклянные двери. В первом зале несколько мужчин. Во втором мальчишки и девчонки лет до пятнадцати. В третьем — лет до двадцати. Четвертая дверь деревянная. Останавливаюсь возле пятой. М-да, прав администратор. Пропустить сложно. Особенно если учесть размеры зала за стеклянными... дверищами, — другого слова не подобрать, — от потолка до пола. В зале уже человек двадцать. В основном женщины, а имеющиеся мужчины... не очень похожи на крутых мачо, скорее, женоподобные. Нетрадиционной ориентации? Возможно. Четырьмя рядами смотрят в одном направлении. На кого не вижу, обзор перекрывает белоснежная стена с фотками, как понимаю, лучших подопечных — довольные лица, медали. Зато вижу квадратные часы. Пятнадцать пятьдесят девять. Пунктуальность — мой конёк. Открываю дверь, и застываю как вкопанная на прицеле малахитовых глаз тренера.

Только не это?!. Андрей Влацлович в спортивной форме. Тёмно-синие трикотажные брюки и толстовка. Как истинный борец, руки за спиной, стоит во главе ещё трёх короткостриженых, явственно тренеров, крупных, поперёк себя шире... Зепар умолкает, прожигая во мне дыры.

— Несмотря на вашу оплату, опоздания неприемлемы! — чеканит заправски командным тоном — слова отлетают, будто мячи от пола. Гордость уязвлена, меня отчитывают при всех! Краснею точно школьница, высмеянная старшеклассницами.

— Сейчас ровно шестнадцать. Пришла вовремя, — собственный голос звучит неестественно глухо и оправдывающейся. А ещё точнее, позорно-блеюще.

— В следующий раз, постарайтесь быть в зале как минимум минут за пять до начала. Подготовить тренировочное место, настроиться.

Влацлович прав, но как же обидно быть в центре внимания, причём такого нелестного. Меня рассматривают, и что ужаснее, поддержки не ощущаю — осуждение и даже презрение. Ну уж нет! Меня так просто не сломать!

Торопливо киваю и с чувством собственного достоинства прохожу дальше. Занимаю место в последнем ряду. Буду создавать видимость обучаемости. Якобы слушаю, заинтересована.

Ни на кого не смотрю, но кожей чувствую любопытные, колкие взгляды.

— Итак, приступим! — голос инструктора наполняет зал. — Меня зовут Андрей Влацлович. Буду следить за результатами, и выдавать дипломы об окончании курсов. Это, — машет на рядом стоящих мужчин-богатырей, — ваши тренера. Илья Петрович ведёт групповые занятия для женщин, — хлопает по плечу самого высокого и мощного даже по сравнению с директором. Верзила с каменным лицом взирает на нас голубыми глазами строго и холодно. В обтягивающей футболке, мешковатых трикотажных брюках, лёгких бутсах. Руки сложены впереди, ладони замком, ноги чуть расставлены. Угрожающий вид. Не дай бог с таким гигантом встретиться в пустом переулке — испугом не отделаешься.

— Мугдар Ирихович, — Зепар указывает на нерусского мужчину чуть ниже первого, но не менее крепкого. С чёрными волосами, густыми бровями, тёмными, как гематит глазами, большим носом. Майка-борцовка не скрывает густого волосяного покрова, спортивные брюки — кривизны ног. — Курирует, — голос Андрея Влацловича отрывает от просмотра, — смешенные группы. Евгений Набойко, — Зепар кивает на самого молодого и привлекательного из тренеров. Светлые волосы короткими барашками украшают голову. Лицо сияет, синие, как море глаза живо блестят, чуть полноватые губы растянуты в очаровательной улыбке. С такой внешностью, руку на отсечение, женский угодник.

— Работает с индивидуалистами, — подтверждает мои догадки Андрей Влацлович. Выдерживает паузу, и я непроизвольно вычленяю из рядов, как минимум двух, тех самых индивидуалисток. Причём, именно женского пола, потому что в этот момент они тошнотворно улыбаются во все тридцать два зуба Зепару. Вероятно, я только что выясняю, в чём конкретно заключается 'занятость' Андрея Влацловича.

— Список, кто и у кого обучается, — продолжает директор, — вывешен в холле. Надеюсь, вы уже ознакомились?

Зал подтверждая, тихо гудит. Утыкаюсь в пол — не видела, не читала. С другой стороны, мне-то что? Индивидуальное обучение — не групповое. Мой тренер — Стас! Кхм... но его сегодня не будет, — вспоминаю реплику администратора и сердце предательски сжимается. Кому же я сегодня достанусь?.. В руках появляется дрожь, нервно сглатываю.

— По изменениям в графике, — вырывает голос Андрея Влацловича из неприятных мыслей-догадок, — если таковые случатся, каждому персонально отзвонится администратор и уведомит лично. Это понятно?

— Да... понятно... — недружным хором отзываются обучающиеся.

'Нет, не понятно!' — кричу про себя, стискивая зубы до скрипа. Мне никто не позвонил, не предупредил, что Стаса не будет. От мандража бросает то в холод, то в жар. Неровно вздыхаю — где моё лекарство? Чёрт! В сумочке... В шкафчике... В раздевалке... В другом крыле чёртового комплекса...

— Прекрасно! — хищно улыбается Зепар, будто издеваясь над моим вспыхнувшим страхом. — Перед тем, как разойтись по залам, скажу пару вступительных слов. Слушаем внимательно, запоминаем, уясняем! Рассказываю простые истины, о которых все знают, но, о которых мало кто задумывается до поры до времени! — зал оживает, шевелится. Недолго гудит и вновь умолкает. Медленно успокаиваюсь. Вроде, никто мной не интересуется, больше не выделяет из толпы. Может, зря волнуюсь раньше времени? Помимо директора ещё трое инструкторов. Я могу достаться одному из них. Заметно расслабляюсь. Начинаю скучать, бесцельно изучаю стены. Ловлю себя на мысли, что еле подавляю зевок.

— В процессе жизнедеятельности, — льётся монотонный голос Андрея Влацловича, — человек нередко попадает в такие ситуации, которые требуют от него умения постоять за себя, защитить честь, достоинство, а порой здоровье и даже жизнь. — Натыкаюсь на злобный взгляд директора с циничным блеском и ухмылку с изрядной порцией издёвки. В теле — сна как не бывало, мнимого спокойствия тоже. Ёрзаю на месте, но осознаю: деваться-то некуда. Бежать не для меня — придётся терпеть и молчать в тряпочку. Всего одна тренировка, а то и меньше...

О, боже! С час позора — и свобода!

— Право на самооборону — неотъемлемое право человека, — распинается с непроницаемым лицом Андрей Влацлович, прохаживаясь, точно командир перед ротой солдат. — У обороняющегося должно быть чёткое и ясное представление о юридических последствиях своих действий, возможных административных и уголовных наказаниях. Это позволит уверенно применять для самообороны и защиты своих близких различные средства, в том числе и оружие, — переводит дух и продолжает директор: — Однако, ещё нужно знать технические средства самообороны. Какие знаете вы? — обводит нас взглядом.

— Газовые баллончики... электрошокеры... холодное оружие... — несмело выкрикивают из зала. Только растерянно кручу головой по инерции, выделяя отвечающих.

— Правильно, — кивает Андрей Влацлович, — и ещё масса других... Для женщин будет полезно узнать, что согласно милицейской статистике: 95 изнасилований из 100 совершаются под крышей — в подъезде, в лифте, в квартире жертвы и т.п. Насильнику не с руки заваливать жертву в лужу под окнами домов или посреди улицы на глазах у прохожих. Чаще всего уличные нападения происходят на пустырях, в тёмных углах парков и других подобных местах. Опять же вывод прост: никогда, — выделяет каждое слово, — даже днём, не выбирайте опасный маршрут, — вновь переводит дух. — Зачастую, мы сами неосознанно провоцируем агрессивные действия окружающих. Нужно помнить, что рядом есть люди, которые читают наше поведение на языке инстинктов, а не на языке разума. Нашу одежду, манеры, осанку, мимику, макияж. Всё это — невербальные знаки, которые мы транслируем в окружающий мир, подтверждая или опровергая свои желания. Кто читает эти знаки? — по залу недолгим эхом летит риторический вопрос. — Все те, у кого инстинкты взяли верх над разумом. Одурманенные наркотиками подростки. Компания в алкогольном угаре. Психопат, которому сегодня уже наступили на больную мозоль. Маньяк, которого привлёк запах вашей распущенности или страха. Вы же — случайно попали под горячую руку. Мир не терпит крайностей, а преследователи не бросаются только на шаблоны. Только нападающий знает, чем его привлекает в тот или иной момент жертва. Поэтому, запомните раз и навсегда: не провоцируя — предотвратите, а попавшись — грамотно применяйте правила самообороны. А правила исключают жалость по отношению к нападающему. Отвага — шаг к успеху. Если в опасный момент проявить нерешительность, то можно лишиться жизни. Будьте адекватны ситуации и, ни в коем случае, не рассчитывайте на свою силу. Действуйте по обстоятельствам, используя хитрость и артистизм. Как верно подмечено: 'Женщина с задранной юбкой бегает намного быстрее, чем мужчина со спущенными штанами!' — зал ненадолго наполняется хихиканьем и смешками. — Даже элементарное знакомство с техникой и психологией бытовой самообороны, — как только слушатели замолкают, продолжает куратор, — увеличивает ваш шанс на благополучный исход неприятной встречи. Помните, ваше незнание и растерянность порождают беспомощность, — заканчивает многозначительно и расплывается в улыбке Зепар. — И самое главное правило, для которого нет исключений: 'Большие шкафы — громко падают. Маленькие тумбочки — высоко летают!' — зал снова наполняется весёлым шумом. — Что ж, это, пожалуй, всё, что хотел рассказать, — повышает голос директор и все благоговейно умолкают. — Остальное объяснят, покажут ваши инструктора. Удачи всем и плодотворных тренировок!

Зал гудит, народ сливается в неорганизованную галдящую толпу. Зепар жмёт руки своим тренерам, тихо с ними переговаривается, кивает и командует уже нам:

— Группа женской самообороны — подойти к Илье Петровичу, — большая часть толпы отсеивается и гурьбой спешит к гиганту. Нас остаётся немного. — Смешанная группа — к Мугдару Ириховичу. — Оставшаяся толпа приближается ко второму тренеру. Нас остаётся трое. Удивительно, именно этих красоток выделила, когда директор распинался насчёт индивидуалисток. — Девушки... — точно сытый кот, мурлычет Андрей Влацлович и подходит к нам. — Екатерина Анатольевна, — обращается к блондинке лет тридцати с ботоксными губами и явно силиконовыми грудями, — вами займётся Евгений Набойко. — Девушка, виляя задом, идёт к 'своему счастью' и они тотчас выходят из... уже опустевшего зала. Ничего себе скорость?! Все группы разошлись! Морщу нос — действо напоминает сводничество. Вы — сюда, вы — сюда. Вам достаётся этот хозяин, а вам — вот этот... Детский сад, ей богу. Организации никакой. Раздача пряников завершается, а ты в недоумении — обещанного шоколадного нет. Каким заменят? Не хотелось бы с добавками 'Е'. Вновь натыкаюсь на пристальный взгляд Зепара и нервно заламываю руки. От напряжения даже выдохнуть не могу. Лучше не думать о худшем. Страшный вариант — остаться один на один с хамом, а вот лучший, если отпустит домой. Когда появится обещанный мне пряник, вернусь! С радостью...