Чёрное сердце 2 часть

— Грубый, озабоченный извращенец... — шиплю, делая вид, что изучаю отчёты.

— Да что ты ?!. — Андрей с ленцой сытого гиббона, обходит стол. Нависает со спины и смущает близостью. — Странно слышать подобное от бесстыжей развратницы, — шуршит насмешливо, — только что насиловавшей мои пальцы.

Глаз поднять не могу, выдохнуть тоже — стыд уже испепеляет.

— Ничего я... не насиловала... — запинаясь, выдавливаю не своими губами. Постукиваю карандашиком по странице, не понимая ни единой цифры и буквы.

— Ах, прости, — ёрничает Зепар, перебирая мои локоны, выбившиеся из прически. — Покачавшейся на моей руке до оргазма.

— Прекрати! — шикаю зло. — Я не хотела... Чёрт! — отмахиваюсь нервно. — Езжай к себе.

Зепар ловит за запястье, и точно растягивая удовольствие, целует ладонь:

— Будь хорошей девочкой, и я подчищу сегодняшние кадры...

Открываю рот для возмущения, но настойчивый звонок мобильного Андрея, затыкает.

— Да, — холодно, будто только что не распылялся жаром, бросает Зепар. Секунду молчит. — Да, вы должны были составить график на всю неделю. — Отпускает мою руку. Резко выпрямляется. Прислушиваясь, смотрит в никуда. Мотает головой и размашисто шагает к выдоху. Рывком снимает кожаную куртку с крючка. — Я оставлял рекомендации, примерные схемы движения. Ильин! — рычит Андрей. — Жди, сейчас приеду, — уже на пороге оборачивает и, прислоняя телефон к плечу, подмигивает мне: — Спасибо!.. — меня аж передергивает от слова, кожу обдаёт морозом. — Да и... — подмигивает Зепар, — дома, пожалуй, продолжим, и жалкие пощечины меня не остановят.

Дверь громко хлопает — вздрагиваю следом. Вот так и поиграла... в ковбоев... наездников... Сейчас бы как страус голову в песок спрятать, и тишина. Никого не вижу, ничего не слышу.

'Завтра увидимся', — прорезает пылающий рассудок чувственный голос Андрея. 'Целую' — следует многообещающий ответ Лизы. Только сейчас осознаю, что без Зепара плохо, тоскливо, одиноко. Будто сердце выдирают, а в душу гадят. Что, если он и с Лизой собирается мимоходом встретиться? Возбуждение снять... Не зря же договаривался. От ревности совсем с ума схожу. Как оказываюсь в приёмной, не соображаю.

— Зепар!.. — успеваю остановить удушливым криком Андрея, стоявшего уже одной ногой за поворотом коридора.

— Секунду повиси, — бросает он в трубку и смотрит на меня в недоумении.

— Ты... — осекаюсь и добавляю про себя: 'Надеюсь, быстро?' — Я... — вновь умолкаю — 'буду скучать'. — Едешь... — прикусываю губу — 'только в офис?' — Собираешься... — 'встретиться с Лизой?' — Мне... — 'уже плохо без тебя'. — Прости, — шумно выдыхаю и качаю головой, заламывая руки. Нелепость, но как озвучить, что в душе не получается. — Просто хотела сказать, — перевожу дух. — Я тебя... — 'люблю'. — Буду ждать... — едва нахожу слова. В горле словно ком, помутневшим взглядом обвожу приёмную. Повезло, что только Мила. Прячется за ресепшном. Создаёт видимости занятости... И дураку понятно — греет уши. — Удачи! — шепчу, нерешительно смотря на Андрея. На миг, кажется, что надменное лицо светлеет, проскальзывает чистая улыбка.

— Милая шарада получилась! — кивает Зепар. — Ты меня заинтриговала, но сейчас не до головоломок. А вот дома с удовольствием займемся расшифровкой, — уже было отворачивает и тут же поворачивается обратно: — Хотя на пару отвечу: 'Да' и... 'Я тоже'. Скрывается за углом, оставив меня в полном недоумении и с дико прыгающим сердцем.

Точно сомнамбула иду в свой кабинет. Сажусь в кресло и долго бездумно пялюсь на открытую папку с отчётами. Желания работать нет, настроение тем более. Бесцельно мерею кабинет шагами. Разглядываю в большое окно суетливый город. Нет-нет, да и поглядываю на часы. Уже прошло три часа. Скоро обед, а Зепар не то что не приезжает, даже не звонит. Когда на душе от тоски уже и боли не чувствуется, занимаю своё рабочее кресло и уставляюсь в экран монитора. Пора бы хоть информацию поскачивать с инета. Механически листаю открытые страницы и останавливаюсь на почте. Несколько писем-реклам и одно... неизвестного... Порываюсь удалить, но графа 'Тема' заставляет затаиться. 'Никому не верь — все лгут, особенно друзья'. Неверным пальцем клацаю мышкой, ссылка загружается...

'Справочка для сведения: а тому ли доверяешь?' Нажимаю значок 'прикрепления'. Открывается документ. Глазами спешно бегу по строчкам и от расстройства по диагонали — за что цепляется взгляд.

'...Зепар Андрей Влацлович...'

'...Список жертв увеличивается'.

'В течение года после расторжения очередного долгосрочного контракта в списке директора одного из лучших охранных агентств страны появляется новое имя. Дегтерёв Дмитрий Бенедиктович...'

Проматываю краткую справку о нём.

'...Закономерность просматривается очень чётко, ведь это уже седьмой труп бывших клиентов 'Жизни'. 'Совпадений не бывает', как гласит народная мудрость. Поэтому хочется понять, каким образом получается, что все экс клиенты Зепара, с которыми он сотрудничал долгое время, умирают в течение года после расторжения контракта? Причём, к причинам смерти не придраться — 'естественная', что подтверждают заключения специалистов'.

Мотаю подробности расследований по каждому отдельному случаю. Фотографии 'при жизни' и 'посмертная' семи клиентов сливаются в одну яркую полосу. Меня мутит, дыхание учащается, судорожно сжимаю мышку...

'...Расследования заморожены в связи с отсутствием улик, но тайная связь прослеживается невооруженным глазом...'

'Так и хочется предостеречь: Агентство 'Жизнь' — сумеречная зона, куда обращаешься, чтобы спасти жизнь, а уходя, её лишаешься...'

Нервно нажимаю 'удалить' файл. Несколько секунд и на экране высвечивается 'перемещено в корзину'. Очищаю и её. На столе мигает телефон. В прострации беру. Смс-ка! Мне становится не по себе. От предчувствия беды сердце сжимается до размера горошины, больно ёкает, в груди щемит. Всё же открываю... 'Скажи, где тайник или беги как можно быстрее, иначе смерть тебе отродье...' Сбрасываю, получается не с первой попытки. Встаю, упираясь дрожащими руками в стол, на неверных ногах иду к месту Андрея. Зепара нет, ноутбук включен. Что если... Перед глазами расплывается, меня ведёт... и накрывает темнота.

Глава 13.

— Быстрее Вит, — запыхавшаяся мать тянет больно за руку. Лицо с тревогой, раскраснелось. Одолеваем тёмный коридор, вбегаем в распахнутую комнату.

— Сюда, — кричит отец возле открытого окна. Быстро машет.

— Бегом, — торопит мама с мольбой и я, едва не падая от усталости, мчусь следом...

...Уже хриплю, ноги двигаются механически, пот выедает глаза, на 'смахнуть' даже нет сил. Запинаюсь всё чаще, продираюсь сквозь лесные заросли. Рядом бежит мать, часто оглядывается. Поторапливает:

— Вит, детка, быстрее любимая...

Ответить не могу, всхлипываю дрожащими губами... Спотыкаюсь, падаю... От тяжёлого дыхания лёгкие задевают ребра. В горле резь, сухость... Поскользнувшись, распластываюсь на мокрой траве. Меня резко переворачивает. Склоняется отец. В раз подхватывает на руки и бежит... Позади нагоняет лай собак...

— Сюда, — слышу голос матери. — Миш, сюда... Ручей.

По звукам различаю плеск... Отец бежит по воде!

— Идём по течению, — задыхается мама. — Потому что всегда убегают против. Они пойдут туда или разделятся, а нам и то, и то на руку...

— Я сама, — хило отбиваюсь. Папа ставит меня на землю, мама с лаской гладит по волосам. Прижимает и целует в висок:

— Прости... Мы с папой тебя подвели.

Несколько секунд глубоко дышу, и мы мчимся дальше... Соскальзываю на камнях, поднимаю волны брызг, но упорно бегу за родителями. Они помогают, подбадривают... Перед глазами опять скачут кровавые мухи, из горла вылетает клокот. От усталости и холода не чувствую ног, тело немеет.

— Вит, — под руку берёт мать. — Сюда, крошка моя, — шепчет ласково. — Хороший домик...

— ...Нас окружают, прячь быстрее, — торопит мать. Папа возится в углу. Силюсь рассмотреть, но глаза к темноте привыкают медленно.

— Это будет нашей тайной, — мать присаживается на корточки рядом со мной. Я как оседаю на пол, так и не встаю, шумно дышу, никак не усмирю бешеный ритм сердца. — Мы тебя любим. Ты наше всё! — твердит уверенно, но голос подрагивает.

— Солнышко, — отец присаживается к нам. Гладит меня по волосам. Целует в лоб. — Когда-нибудь ты нас поймешь и простишь, — слышу нотки боли.

— Нам пора, — отрезает мать.

— А я?.. — подаюсь к родителям, цепляюсь за них, но они отступают. — Не бросайте. Я... побегу быстрее... — давлюсь слезами. Поднимаюсь на карачки, но от слабости руки подгибаются — утыкаюсь в пол лицом. — Смогу... — всхлипываю, снова порываясь подняться. Ловлю обречённые взгляды и больше не говорю...

— Grant patri, quid lectus, sit occulta nobis sunt, consumentur, — чеканит заклинанием мать, сжимая мою голову точно в тиски. Боль пронзает словно яркий луч комнату. Медленно отступает... мне хорошеет, легчает, ощущаю радость и беззаботность. — Suscepit vita consuetudoque communis, — доносится утихающий женский голос. Далекий и такой... незнакомый.

— Вита Михайловна, — будто из-под воды слышу взволнованную Милу. — Вита Михайловна, очнитесь. — Трясут за плечи, но мне так тошно, что даже не хочется открывать глаза. Силюсь ответить — лишь мычу.

— Что б тебя! — раздаётся гневное рычание Зепара. — Бегом воды принеси, — командует с ходу. — Витка, — уже проникновенно-требовательно звучит надо мной. — Подъем, — бесцеремонно встряхивает. Рывком поднимает, прижимает. Не хочу в плен к извергу. Его способы меня откачивать, очень болезненны как психологически, так и физически. Пытаюсь вырваться, но объятия крепчают. — Девочка моя, — нежно шепчет Андрей, замираю и вслушиваюсь, — как после этого тебя оставлять? — досадует тихо с такой теплотой и искренностью, что обида и злость отступают. — Всего-то пара часов... — В мощных руках удобно, жарко, уютно.

— Три... — мямлю едва ли. Меня поглаживают: трепетно, бережно. Целуют... Просыпаться совсем не хочется, льну ближе.

— Ч-ш-ш,— шелестит на ухо.

— Принесла, — раздаётся голос Милы. Звонко стучат, приближаясь, каблучки, но отдаются в мозгу, будто удары по наковальне. — Вода, как сказали, — волнуется секретарша уже рядом.

— Спасибо, — сухо отрезает Зепар, меня же словно током пронзает. Открываю глаза не с первой попытки. Андрей глотает из чашки, и склоняется ко мне. Порываюсь вырваться из цепких рук, увернуться прочь от ядовитых губ. Но Зепар точно не замечает сопротивления — сминает грубо, и дурманит прохладным поцелуем, напаивая блаженной водой. Насильно впрыскивает и отстраняется. Жадно сглатываю, неровно дышу.

— Мила, оставь нас, — распоряжается Андрей и девушку будто смывает. Зепар изучает долго бездонно-угольными глазами — безвольно теряюсь в глубине, — и прижимает к груди: — Глупышка, — нашептывает ласково. — Я рядом...

Чуть остужаюсь, в голове путаница. Враг-друг, жертвы, клиенты, тайник. Так много всего происходит за какой-то час. Зепар был прав... ловушка срабатывает, вот только кто охотник?

— Пусти, — квёло отмахиваюсь. — Мне уже полегчало...

Андрей неохотно отстраняется, но хватку не ослабляет:

— Ты меня напугала.

— Прости, — выдавливаю безжизненно.

— Тебе надо хорошенько покушать, — кивает своим мыслям Зепар. — Ночи изматывают, а питаться хорошо не привыкла. Я это исправлю...

— Как корову на убой? — сама не знаю, почему это говорю, но Андрей недобро прищуривается:

— Что за чушь?

— Так... — слегка встряхиваю головой, — сорвалось. Прости...

Зепар позволяет мне встать на ноги. Отряхиваюсь, привожу себя в порядок. Кручусь возле зеркала, и морщусь, касаясь затылка. Больно... Видать, неплохо головой ударилась.

— Ты как? — холодно и в то же время с участием интересуется Андрей, не сводя с меня глаз.

— Всё хорошо...

— Может, к врачу? Вдруг сотрясение?..

— Андрей! — разворачиваюсь и умещаю руки на бока: — Отстань! Всё отлично! Надеюсь, ты свои проблемы решил?

В кабинете зависает жуткое молчание. Такое напряженное и тягучее, что у меня вновь начинается трясучка в коленках.

— Да, — наконец нарушает безмолвие Зепар — бросает жёстко: — Где телефон?

— Возле компьютера, — неопределенно указываю на своё место. — Смс-ка пришла незадолго до... моего позорного обморока, — спешу оправдаться.

Андрей в два шага оказывается рядом со столом. Махом берёт мобильник. Некоторое время изучает.

— Что ж, на это и рассчитывали, — смотрит искоса. — Это всё?

Заминаюсь на секунду:

— Да, — радуюсь, что голос не дрожит.

— Что-нибудь необычное случилось, перед тем, как упала? — не унимается Зепар.

— Нет, — веду плечом. Уже прикидывая, что со мной будет, узнай Андрей правду. Травяные глаза сверлят, будто пытаюсь считать мысли. Напускаю равнодушия и лёгкости: — Как насчёт покушать? — вскидываю брови: — Кто-то недавно 'обещал этим заняться'?

Зепар ещё недолго изучает, сдаётся:

— Пообедаем, но на работу сегодня уже не возвращаемся. К Константину заскачем, а потом домой. Тренировку устроим, если голова не очень беспокоит, — поправляется, глядя вопрошающе.

— Конечно, если только ты меня истязать не будешь!.. — пристыжено отвожу глаза.

Глава 14.

Весь обед молчим, буравим друг друга глазами. О чём думает Зепар — ума не приложу, а я гадаю. Кто он? Что он? И почему его влияние на меня так велико? Удивительно, ведь, несмотря на подборку статей о бывших клиентах, в глубине души лелею мысль: всему есть объяснения и... совпадения случаются. Вот только озвучить никак не решаюсь. Заикнись сейчас об этом, нахлынут вопросы, они потянут другие, а это уже завал. На всё ответить не смогу... не готова...

У Костика приходиться подождать, пока проконсультирует другого клиента. Сидим в небольшой приёмной кремовых тонов. Диван и два кресла молочного цвета, стеклянный журнальный столик с кипой журналов и газет. В углу кадка с искусственным деревом. За ресепшном молодая секретарша. Девушка то и дело поднимает на нас с Андреем голубые глаза и вежливо интересуется:

— Может, всё-таки кофе, чая?

— Нет, — безэмоционален Зепар. Сидит нога на ногу, откинувшись на спинку дивана, одна рука наверху, другой обнимает меня.

— Вит, Андрей, — улыбается Костик, только выходит из офиса следом за немолодой женщиной. Привлекательной, слегка полноватой, рыжеволосой. — Проходите, я сейчас, — жестом приглашает войти. Мы с Зепаром встаём, а адвокат поворачивается к даме: — Лилия Васильевна, жду вас через две недели.

— Конечно, душенька! — расцветает женщина и надевает плащ. — До встречи!

В офисе элегантно, со вкусом и очень дорого. Паркет шоколадного цвета. Тёмная мебель с благородным красным отливом: стенка с зеркальными дверцами и множеством ящиков. Кожаные диваны друг против друга, между ними двухъярусный журнальный столик в тон. Два кресла для клиентов. Прямоугольный стол адвоката со стопками бумаг, канцелярский набор с чернильными ручками и небольшой скрижалью в спичечный коробок, — написано на латыни: 'Dura lex, sed lex' — 'Закон суров, но это закон'. Меня как-то заинтересовала фраза — Мичурин перевёл.