Желание

Эрих Кастелли сидел ко мне спиной, утопая в высоком кресле. Я видела лишь его руки, лежащие на подлокотниках. В воздухе витал запах раскуренной сигары, дорогого мужского парфюма, смешиваясь с деревом.

— Отец? — робко спросила я, остановившись на середине комнаты. Каблуки утонули в ворсе ковра и шагов не было слышно. Как и двери, открывшейся без единого скрипа.

Он оторвался от огромного голографического экрана, на котором громоздились бесконечные диаграммы, и развернулся ко мне. Сигара была опущена в пепельницу, бокал с чем-то алкогольным поставлен на стол.

— Летиция, наконец-то.

Эрих был старше Марилен на добрый десяток лет. Его волосы, красивой волной обрамляющие лицо, совсем поседели, а на лице залегли глубокие морщины. Пытливые холодные глаза, высокие скулы, прямой нос и ямочка на подбородке. Он был красив, а я потрясающе на него похожа. Так, как ни была похожа ни на одного из своих настоящих родителей.

— Я рад, что с тобой все в порядке, милая, — сказал Эрих и обнял меня. Ростом и статью природа его тоже не обделила. — Марилен сказала, что ты у врача. Надеюсь, он окажет тебе помощь?

— Я посетила всего один сеанс, пока не уверена.

— Ничего, Лети, все будет хорошо. Садись.

Я опустилась в кресло и поняла, что за этим сдержанным, даже холодноватым, приемом не ощущаю ничего, говорящего об отцовской любви. В глазах Эриха на миг проглянуло беспокойство, но оно не было тем, что я ожидала увидеть.

— Я привез замечательный скотч. Не хочешь попробовать?

— Конечно.

Что-что, а тут он угадал. Я люблю крепкие напитки. Как ни странно, приторные ликеры и сладость пинаколады вызывают у меня нечто вроде отвращения. Если уж и пить, то что-то настоящее, не смешанное ни с чем. К тому же, я еще не пробовала ни одного местного алкогольного напитка.

— Ну как? — спросил Эрих, когда я пригубила напиток.

Язык приятно обожгло, а тепло стало медленно и неохотно расходиться по телу.

— Крепкий и настоящий.

— Я знал, ты оценишь. Наше здоровье, Лети! — он символически поднял бокал, отпил немного и взглянул на мою руку. — Вижу, у тебя новое кольцо? Подарок Райвена?

— Да, — я вытянула ладонь, чтобы Эрих лучше увидел украшение. — Старое я потеряла во время шторма. А это Райвен подарил мне позавчера, как еще одно свидетельство помолвки.

— Красивое. Достойно тебя. Надеюсь, ты не надумала ему отказать?

Отказать? Райвен? Кажется, мой отец выпил слишком много сегодня.

— Я и не думала об этом.

Эрих хмыкнул и провел пальцем по краю бокала.

— Мне казалось, ваши отношения в последнее время стали более прохладными.

Я мягко улыбнулась:

— Это была временная размолвка, отец.

— Замечательно. Значит, скоро я услышу о выбранном дне свадьбы, не так ли?

— Мы с Райвеном думаем над этим.

— Лети, послушай, — Эрик подался вперед, отставив бокал и по-хозяйски вытягивая руки на столе. — Ваш брак с Райвеном важен для нас всех и, прежде всего, для тебя. Ты возвысишься, войдя в семью Томмард, и поможешь мне и Шену. Твой брат не слишком-то интересуется бизнесом, но со временем он поймет, что действительно важно. Я бы хотел передать свою империю ему и тебе в процветающем состоянии. Нам необходимо это подспорье.

Он испытующе взглянул на меня.

— Я понимаю тебя, отец, — с трудом выдерживая взгляд, ответила.

— Пообещай мне, Лети, что больше ты не будешь рисковать ни вашими отношениями, ни собой лично. Я бы не хотел потерять выгодную партию, но еще больше я бы не хотел потерять свою единственную дочь. Мне стоило больших усилий сдержаться и не сорвать сделку, когда я узнал о случившемся с тобой. Давай договоримся, что впредь ты откажешься ото всех рискованных занятий?

— Уже отказалась, — проговорила я. — Я не хочу еще раз оказаться на краю гибели. Это слишком страшно, чтобы повторять.

Эрих одобрительно кивнул, и теперь в его взгляде появилось что-то, напоминающее теплоту.

— Я рад, что с тобой все в порядке, Лети и что ты меня слышишь. А теперь, прости, мне нужно немного поработать.

Без лишних слов я поднялась и собралась уходить, но тут же обернулась. Что бы ни творила там эта Летиция, кому-то придется исправлять ее глупости.

— Отец, я хотела сказать... — слова чужого раскаяния застревали на языке, казались бесцветными. Но я знала, что делаю правильно. — Мне жаль, что я заставила тебя так переживать. Прости меня за все те...разногласия, которые между нами были.

А они были — это уж точно ясно теперь.

Эрих поднялся из-за стола и подошел ко мне. Взял за руку, взглянул на обручальное кольцо, потом поцеловал в щеку.

— Давай просто о них забудем. Что бы ни случилось, вы с Шеном — моя главная инвестиция.

Я усмехнулась и обняла его.

У меня никогда не было настоящего отца. Того, кто в трудную минуту поддержит и подставит плечо. Кто поможет, если в школе проблемы, или протянет руку, если ты упала на катке. Не было твердой мужской руки, которая вела бы меня по жизни.

Сейчас за пару минут Эриху Кастелли удалось сказать то, о чем я мечтала больше двадцати лет. И, несмотря на всю холодность и отстраненность, я вдруг поняла его. Возможно, именно это и не удавалось настоящей Лети.

На следующее утро я проснулась пораньше и лежа смотрела, как лучи солнца заглядывают в окно. Сначала несмело, потом все веселее и веселее.

Сегодня ровно неделя, как я пробыла в новом мире и сегодня же состоится ежегодный осенний адмиральский бал в честь Дня Независимости. Семьи Кастелли и Томмард безусловно приглашены.

День Независимости отмечался вот уже полторы сотни лет, с тех пор как Ллерийская империя вышла из Северо-Западного Альянса и стала самостоятельным государством, провозгласив собственную Конституцию, статус монархии и нового правителя. Со временем строй и законы менялись — появились две новые ступени. Династия, ставшая во главе страны, неизменно держала свои позиции.

Жесткая тоталитарная власть не тормозила развитие империи, наоборот, государство стало настолько сильным, что сейчас могло бы противостоять Альянсу. Ллерийская империя, в прошлом Ллерия, была одним из столпов этого мира. Власть в нем постепенно стала разделяться между нашим государством и двумя Альянсами — Северо-Западным и Южным.

Вот и все, что мне удалось понять после прочтения нескольких глав исторического учебника. В плюс к ним я нашла собственные документы. Вернее, их бумажные копии. Оригинал мирно покоился на моей руке вот уже четыре года. С того момента, как мне исполнилось семнадцать, я стала совершеннолетней и прошла процедуру "вплавки". Теперь браслет можно снять разве что отрезав руку.

Сертификат подтверждал, что я пошла на эту процедуру "добровольно, по своему желанию" а также "предоставив собственный препарат на обезболивание". Мне, как третьей ступени, это было по карману. Гражданам низших слоев кололи то, что полагалось бесплатно. Не думаю, что это слишком помогало.

Из собственных документов я узнала, что родилась восемнадцатого июня в Ангрессе. Так же что училась в одной из лучших школ, а после в Императорском колледже по программе "дизайн и искусство". В общем, теперь хотя бы понятно, почему Райвен повел меня на выставку Армандо Миреля. Оказывается, я сколько-нибудь да разбиралась в этом.

Больше ничего примечательного в моей биографии не было. Разве что сертификаты о прохождении курсов скалолазания, яхтинга, прыжков с парашютом и дайвинга. Летиция Кастелли и впрямь увлекалась экстримом. Теперь же обо всем этом придется начисто забыть — я боюсь высоты, морского дня и управления сложными механизмами. Первое просто боюсь, а последнее — отчаянно не умею. В общем, здравствуй, новая жизнь!

Лежать и размышлять и государственном устройстве можно было сколько угодно. Я села на постели, сладко потянулась и позвонила горничной. Завтракать в пустой столовой не хотелось. Отец рано уехал на переговоры, мать в свой горячо любимый фонд, а Шен вообще редко появлялся дома, но к балу обещал появиться.

К комфорту привыкаешь быстро и я почему-то без малейшего зазрения совести смирилась, что теперь у меня целый штат прислуги, куча денег и шикарный дом. Теперь мне не нужно каждый день бежать на работу, потом рыскать по магазинам в надежде сэкономить и собрать на новый холодильник. Не нужно впрягаться в многолетнюю ипотеку, чтобы обрести собственный, ограниченный квадратными метрами, угол. Не нужно думать о том, что будет завтра. Хотя, нет — об этом нужно думать всегда.

А еще богатство сдобрено неплохим градусом одиночества. Сейчас мне, например, не хочется оставаться вместе с вкуснейшим завтраком в пустой комнате.

Берта вошла, как всегда тихо, в прежнем строгом платье, чинно поздоровалась и села на краешек стула. Выглядела она лучше — не такой усталой как после приезда в Ангресс.

— Мне нужно уезжать, леди Летиция, — сказала девушка после типичных вопросов о самочувствии, природе и погоде.

— Летиция, — поправила я.

— Да...Летиция. Мне нужно уезжать. Я и так здесь пробыла дольше положенного, — она тепло улыбнулась. — Спасибо, что вы дали мне шанс увидеть Ангресс. Я об этом и не мечтала.

— Понимаю.

С шестой ступенью трудно добиться разрешения на выезд за пределы свое района. Власти разрешают это только в особых случаях. Впрочем, у людей обычно просто нет денег на таких путешествия. Берте повезло, что береговая полиция выловила в море именно меня и что доктор Криссель выдал ей на время свой сертификат врача общей практики, позволяющий выезд в любую точку страны. Медиков в Ллерийской империи ценили.

— Тебе хотя бы понравилось здесь?

Берта часто закивала.

— Мне удалось погулять по городу и пожить немного в вашем доме.

"В крыле для слуг, с питанием на кухне и условием как можно реже подниматься наверх, к хозяевам" — я тут же вспомнила запреты Марилен.

— Ангресс великолепен и вам повезло жить здесь, — добавила она. — Если вы позволите, я бы хотела выехать сегодня вечером.

Берта так и не сумела называть меня на "ты". Но это не важно. Главное, что я на какое-то время исполнила ее мечту, а это дорогого стоит.

— Здесь как хочешь. Помочь с билетом?

— Нет, спасибо, Летиция. У меня есть деньги.

— Как хочешь. Берта, скажи вот еще что. Ты ведь из провинции? У вас там ничего не слышно о "Падших"? Недавно в Ангрессе видела их знаки на стенах.

Девушка только пожала плечами:

— Я мало знаю о повстанцах, Летиция. Только то, что они лишены ступени и объявлены вне закона. В отличие от отверженных повстанцы не могут получить браслет, такой, как у нас с вами. Если кто-то из попадает в руки полиции, их тут же казнят. Власть не терпит несогласных. Но все это вы и сами, вероятно, слышали.

— Да, конечно, — машинально кивнула я. — Но почему они называют себя "падшими"?

В глазах Берты промелькнуло удивление, но ничего не сказала и ответила:

— "Падшие", значит, слетевшие со ступени — их нет в нашей лестнице. Это люди вне закона и им уже нечего бояться.

Да, все именно так.

Отверженные — те, кто не нашел своего места в кастовой иерархии. Люди, лишенные даже самой низкой ступени. Им возможно попасть лишь на самую низкую ступень, не больше. Отверженными также становятся преступники, осужденные и отбывающие наказание. После его завершения, кем бы они ни были до, получают также самую низкую ступень. Жестко. Но, наверное, именно поэтому люди так боятся совершать преступления и в Ллерийской империи относительно спокойно.

Повстанцы же, получаются, сами добровольно становятся отверженными, выступая против власти. По сути они уже обречены, стоит только заявить о своих убеждениях, чем мешает еще и цензура.

Да уж. Не из лучших мне достался мирок. Повезло еще, что сама я в более-менее выгодном положении.

После завтрака мы с Бертой попрощались. Девушка несмело обняла меня и пожелала счастья.

— Я не думала, что кто-то из вашего круга может быть таким, — честно сказала она.

Когда она ушла, я осталась сидеть в кресле в раздумьях. Чтобы благополучно выжить в этом мире, необходимо переосмыслить все местное устройство. Нелегкое дело, учитывая, все особенности.

Остаток дня я решила посвятить чтению и подготовке к балу. Сегодня мне предстоит насыщенный вечер.

— Лети, дорогая, взгляни, мне кажется, разошлась молния, нет? — Марилен уже в третий раз развернулась ко мне спиной, указывая на дискомфорт.

— Мам, все хорошо, твое платье в полном порядке, — привычно ответила я.

— Вот и славно! Иначе будет ужасный конфуз, если я выйду в свет с разошедшейся молнией на платье — какой позор и думать не хочу.

— Марилен, тогда тебе останется только снять его и пойти без платья. Уверен, адмирал это оценить, — с легкой тенью улыбки проговорил отец.

Шен удовлетворенно усмехнулся. Надо сказать, что в костюме братец выглядит намного солидней, чем в кожаной куртке. Я даже пообещала сходить к нему на тренировку и посмотреть. Шен, конечно, удивился, мол, чего ты там не видела. Пришлось тактично умолчать, что не видела я там все.

Загородная резиденция адмирала Квеллума располагалась в лесу. Шикарная усадьба, отхватившая немалую часть природного богатства и, наверняка, государственной земли, показалась, стоило выехать на холм.

По дороге уже ползли огромными разноцветными жуками чудища-автомобили. Вид каждого говорил о достатке и благополучии владельца. Правда вот страсть к крупным обтекаемым формам мне была еще непонятна. С первого дня в Ангрессе я не видела ни одного маленького автомобиля наподобие "Дэу Матиз".

— Потрясающе, — невольно вырвалось у меня, стоило только увидеть острые шпили особняка.

— Да, — улыбнулась Марилен. — Адмирал Квеллум большой оригинал. Проект этого дома для него составил Горский. Для этого специально был приглашен из Северо-Западного Альянса.

— Наверное, его услуги стоили недешево? — поинтересовалась я, думая, что неплохо бы узнать, кто такой Горский.

— Не думаю, — усмехнулся Шен. — В Альянсе Горский был признан государственным преступником, а адмирал пообещал ему политическое убежище.

Мне осталось только одобрить план Квеллума.

Когда мы съехали с холма, особняк адмирала снова потонул в темной толще деревьев.

Автомобиль мчался по скоростной трассе непривычно быстро для меня и, спустя десяток минут, затормозил у входа.

Стоило мне только ступить на красную дорожку, по которой полагалось входить гостям, как моя рука оказалась в ладони Райвена.

— Летиция, — он коснулся моих пальцев губами.

— А где же твои родственники? — спросила я, надеясь, что не пропущу никого в толпе и не попаду впросак. У меня было несколько дней, чтобы узнать, как выглядит родня жениха и как их зовут.

— Они уже в зале, — тихо ответил Райвен и принялся раскланиваться с моими родителями и братом.

Я, немного растерянная от царивших кругом суеты и блеска, наконец обернулась на фасад особняка. Дыхание перехватывало от полета фантазии неизвестно мне Горского! Белоснежное здание казалось нагромождением геометрически правильных фигур, а три острых шпиля пронзали ночное небо.