...Баба - ягодка опять или Песец подкрался незаметно

Оказалось, Лина просто позавидовала её возможностям в физ. зарядке и теперь страдала... Анюта выдохнула: всё оказалось не так страшно, и — предложила тренироваться вместе.

В округлившихся от удивления Лининых синих глазищах, наверное, могла приводнится пара уток! Но Аня быстро разуверила кухарку (периодически соскальзывая на 'общение на пальцах' определённой разновидности туристов), обьяснив, что стройной газелью ей не стать, но — сотворить подтянутую женщину из толстой тётки Лина — именно сама Лина — вполне в силах. Договорившись, что перед ужином будет первая тренировка — в отсутствии миранского эквивалента, слово 'тренировка' Аня произнесла по-русски, но, поняв, что Лина фиг такое выговорит,заменила на миранское слово 'синари' — 'занятие'.

Женщина начала собираться 'домой' и, между делом ляпнула про соблюдение режима питания, сиречь — диету... Всё, клиент уже всплыл! Лина вцепилась в попаданку и, глядя на Аню честными глазами котяры из мультика, попросила рассказать ...

Куда деваться — Анюта рассказала, потом ещё повторила, а потом, почувствовав, что организм, доведён перечислением (пусть малокалорийных, но вкусных же!..) продуктов до озверения, попросила у Лины что-нибудь загрызть голод перед завтраком.

Лина взвизгнула 'Завтрак!' (оказывается, заслушавшись полезных вещей, кухарка забыла про готовящиеся блюда...), сунула голодающей яблоко, сама потянулась к пирожку и, самозабвенно 'затачивая' такую не-полезную (но, чёрт побери, вкусную!) выпечку, виновато улыбнулась попаданке и сообщила 'В последний раз...'. Аня махнула рукой — нельзя объять необъятное — и успокоила 'Вечером заниматься'...

После общения с Линой женщина неспешно пошла в свою комнату, упала, не раздеваясь, на кровать, и позволила себе пару минут полежать не шевелясь... Ещё с детства, когда требовалось что-то обдумать, Аня делала это — нет, не во сне (мы — не Менделеевы!..), а во время лёгкой дрёмы. Два неукоснительных условия — тишина и одиночество — были соблюдены, поэтому Аня лениво прокручивала в голове события последних суток и, позволяя себе не углубляться в происшедшее по принципу 'Если бы...', постепенно находила решение. Решение было простым до идиотизма и гласило следующее: 'Не заморачиваться!'. То есть — вести себя достойно, заниматься своими делами — а их в последние дни накопилось до...! — и не забивать себе голову проблемами. Думать — необходимо, задумываться — противопоказано!..

Полежав ещё пару минут, женщина импульсивно поболтала в воздухе руками и ногами, распевая 'Эврика' — 'Нашла!', и пошла принимать душ (может, ещё тёплый?) и переодеваться к завтраку.

* * *

Завтрак прошёл 'в теплой, дружественной обстановке', потому что за завтраком присутствовал 'парнокопытный' Ирван!..

Когда он только вошёл (опоздал, кстати!), Анюта позволила себе немного на него заглядеться: уж очень хорош был, подлец, в светлой рубашке с расстёгнутым воротом и летних брюках цвета, называемого на родине 'мокрый асфальт'! Но потом ('Режим 'Заморозка'!' — заботливо напомнил мозг) Анюта кивнула ему с видом королевы в изгнании (бедной, но бла-а-ародной) и продолжила трапезу. Ирван сперва опешил, потом, видимо сообразив, вернул не менее официальный кивок и начал отпиливать курице вторую лапу...

Арисья пару раз порывалась пообщаться 'с народом', но наводившие тоску ответы 'Да', 'А что?' и 'Не может быть?' произносимые с пылом недавно выкопавшегося зомби от обоих собеседников, отбили у бабки охоту посплетничать. А тут и завтрак закончился.

Аня пошла было к себе, но сухонькая бабкина рука с неотвратимой силой ухватила за локоть... Пришлось пойти следом.

... Придя к себе, Аня всё еще улыбалась, вспоминая как Арисья тащила её за руку в свою комнату, как разгневанный завуч — нашкодившего первоклассника. Женщина, навоображав за время 'транспортировки' всяческих ужасов, облегчённо вздохнула, когда старушка, усадив её за стол, сказала, что тренировка — хорошо, и что 'тренироваться — будем!'. Бабкин запал радовал, и Анюта, ловя на слове, предложила начать сейчас. Арисья немного изменилась в лице — видно, ТАК быстро приобщаться к тренажу у бабки не было желания, но, обдумав, согласилась.

Анюта по — быстрому метнулась в комнату за спортивным костюмом, и, переодевшись и связав волосы в хвост, рванула к бабке.

Аня решила в первый раз не нагружать Арисью (да ещё после завтрака!) и заняться растяжкой. Но, придя в комнату и увидев бабку в платье и в элегантных туфельках на каблуках, с видом 'Я готова' стоявшую посреди комнаты, не знала, что делать — смеяться, плакать или матерится!..

...Полчаса (не вру!) ушло на перетряхивание бабкина гардероба. Подходящая одёжка нашлась — широкие юбка -брюки с кулиской на талии и нечто вроде пуловера, только связанного из льняных ниток, но ещё минут пятнадцать Аня убила, пытаясь убедить Арисью переодеться. Бабка сперва стояла насмерть, типа 'такое счас не носят!', но Аня, обратив её внимание на себя, уточнила, что растяжка — это работа, физическая работа, и одеться нужно просто и удобно. Бабка сдалась, переоделась за ширмой в углу, и вышла, ёжась, и оглядывая себя в зеркало. Анюта, отметив про себя, что этот костюм идёт бабке гораздо больше обычного платья, расстелила прихваченное покрывало на ковре и — тренировка началась... Первую тренировку Аня решила сделать щадящей, но всё равно через полчаса и она, и Арисья были потными и уставшими, как те самые лошади. Анюта сделала с бабкой дыхательные упражнения и пошла к себе, напомнив ей о пользе 'водных процедур' после зарядки...

...Душ — великая вещь! — мурлыкала Аня, ополаскиваясь под прохладной водой. Вытеревшись, женщина начала медленно облачаться в домашнее платье, но на середине 'процесса' раздался стук в дверь. Крикнув 'Сейчас!', Анюта впихнулась в платье и пошла открывать. За дверью топталась смущённая Лина.

'Вать!.. в смысле машу...' — Аня совсем забыла про обещанные пробежки!.. Она провела кухарку в комнату и, усадив за стол, приготовилась слушать.

Оказывается, стеснительная Лина пришла уточнить место пробежки (чтоб никто не видел) и физ. форму (что надеть?). Анюта, дав ей пару цэ-у и успокоив насчёт занятий, проводила Лину до двери.

Повалявшись часок в кровати, Анюта вскочила и с новыми силами рванула 'покорять мир' — а если серьёзно, сходила на кухню, взяла у Лины бутылку воды и пару яблок — для перекуса на занятиях; помогла Ларине обработать ожог после 'доместоса' (у-у-мная женщина решила, что резиновые перчатки дорогие, и начала мыть голыми руками!..) и, заодно, дала втык всем остальным служанкам, ещё раз напомнив о правилах безопасности; пообщалась с Арисьей за обедом (бабулёк почувствовала, что нога после растяжки меньше болит, и буйно радовалась этому событию) и всячески избегала встречаться с Ирваном. Он пару раз мелькал где-то вдалеке, но Аня то была занята Арисьей, то утешала Ларину, в общем... Так и прошло время. Вернувшись к себе, Аня глянула на местный аналог будильника (часы в форме бочки, где стрелки стояли неподвижно, а корпус с делениями двигался сообразно минутам — сперва Анюту этот раритет шокировал, но уже через два дня после 'попадалова' она научилась ими пользоваться...) и начала собираться на занятие...

* * *

...Ну что сказать? Тренировка проходила... в общем, проходила. Лина, усердно пыхтя, двигалась вслед за Анютой, и, судя по интенсивности пыхтения, последние несколько метров — только на голимом 'энтузазизме'. Так дело не пойдёт!

Женщина остановилась и, подождав, пока до неё доползёт замученная Лина, встала рядом с ней — руки на колени, торс согнут — заставила скопировать позу и подышать стандартным 'вдох носом — выдох ртом'. Как и предполагалось, где — то на третьей минуте Лина перестала напоминать цветом лица переспевший помидор и даже самостоятельно разогнулась...

'А теперь — растяжка!' — торжественно объявила Анюта. Лина, не зная, что это, уточнила 'То есть бегать не будем?', и получив утвердительный ответ, оживилась. Как оказалось — зря. Потому что уже через несколько минут отдалённая лужайка за домом огласилась воплями 'Не могу! Не буду!'. Аня вздохнула: опять твою... в смысле, опять двадцать пять! И, вдохнув поглубже, начала тронную речь о пользе растяжки после тренировки — ножки легче ходят, ручки лучше двигаются, талия прорисовывается... В общем, убедила. Но Лина, послушав и проникнувшись, ужасно хотела — и так же ужасно орала, когда нужно было сделать самый простой выпад вперёд. Аня, выматерившись, вспомнила своего тренера и — пошла в кусты... Выйдя через пару минут на полянку, женщина, морщась, несла в руке какой — то колючий пук веток (сама искололась, пока искала этот 'стимулюс', как называл такой метод воздействия тренер!..). Дойдя до подопытной, Анюта недвусмысленно махнула 'веником' и объяснила оробевшей женщине, что, если непонятно для головы — будем учить то, что ниже...

...В этот раз растяжка прошла 'на ура' — Лина, опасливо косясь на колючки, тянулась вправо, влево, поднимала ноги и вертела голенями и бёдрами. 'Учитель' был доволен. После тренировки потная, как мышь под метлой, Лина попросила посидеть и расслабится. Аня, вспомнив тренера, уточнила, что попутно необходимо дышать в заданных интервалах и — повела Лину к беседке.

Усевшись на лавочку, кухарка чуть не сползла на пол — ноги не держали, а когда Анюта протянула руку поддержать за плечо, даже зашипела.

Аня ошарашено спросила: 'Лина, почему ты шипишь?'

'Это не я...' — каким-то тоненьким перепуганным голосом ответила кухарка, а из — под лавки снова раздалось шипение...

Лина взвизгнула и быстро смылась с лавочки, как будто не она только что изображала здесь умирающую лебедь. Встав за спиной Ани, она, указывая на лавку, сообщила: 'Там кто-то шипит!'

Аня тут же вспомнила капитана Очевидность и, радостно отрапортовав, 'Так точно, кэп!', под встревоженные писки Лины полезла под лавку.

Нет, конечно, Аня боялась, вернее, опасалась неизвестного зверька, но логика и здравый смысл победили: лавочка маленькая, кто-то размером с тигра под ней явно не спрячется, только — размером с кота. А котов Анюта всегда любила...

После непродолжительной возни на свет было извлечено... нечто, ужасно напоминающее котёнка месяцев трёх, гладкошерстного, апельсинно — рыжего цвета с более тёмными полосками по бокам и пушистым хвостиком, отчаянно шипящего и — худющего, как велосипед!.. Аня даже подозрительно шмыгнула пару раз, но потом покрепче перехватила 'находку', и спросила у Лины: 'Он чей?..'

Лина сперва не поняла вопроса, а потом затараторила, отрицательно размахивая руками. Из её возмущённых воплей Аня уяснила следующее: это — шарк (— О, как тут котов окрестили!.. — с удовольствием подытожило ехидство. — Если я ничего не путаю, 'шарк' — это по-английски 'касатка', 'кит — убийца'... Что ж они, такие страшные, что ли?..); он ничей, потому что дикий; и пусть Аня подержит его (шарка, в смысле), пока Лина сбегает за Оликом (единственным местным мужичком лет сорока, работавшим в саду и чинившим всё в доме — тихий такой дядя...), а уж тот свернёт ему шею и выбросит в мусор...

При этих словах Аня озверела. Прижимая к груди котёнка (что бы там не говорила Лина, это был обычный котёнок с ушами и хвостом!..), который уже успокоился и не вырывался из рук, женщина развернулась к кухарке и жёстко сказала: 'Не дам! Если так хочется, пусть тогда и мне шею сворачивают!..' и, больше не обращая на Лину внимания, понесла зверёныша в дом...

В своей комнате женщина дала волю слезам. Пока осматривала животное на предмет блох и ушных клещей (на первый взгляд паразитов не было...), старалась не реветь. Но потом, когда подкормленный молоком и подсохшей булкой, оставшимися с утра, котёнок успокоился и, запрыгнув на колени, замурчал, Анюта не выдержала...

* * *

... Этот рыжий котёнок (усмешка судьбы!) почти один в один повторял Мурзика — кота, которого нашла Иришка на свой день рождения.

...Дело в том, что и она, и дочь очень любили кошек. Иришка, та лет с пяти таскала в дом всех 'болящих и увечных'. Получив от дочери очередную блохастую 'радость', Аня отмывала страдальца от блох, подкармливала и — почти всегда отпускала обратно. Конечно, хотелось, чтобы 'замурчательное' животное жило в доме, но мама относилась к котейкам резко отрицательно и правдами и неправдами избавлялась от тех котов и кошек, которых они с дочкой периодически пытались завести. Поэтому Анюта, поговорив с дочкой, приняла соломоново решение: котов кормим, гладим, если необходимо, лечим — но домой не зовём...

Так продолжалось довольно долго, но в год, когда дочке исполнилось четырнадцать, Ирка запросила кота. И не просто так, а в качестве подарка на день рождения!.. Аня согласилась сразу, мама — после Иришкиного ультиматума 'или кот — или празднуйте мой д.р. без меня!'. В общем, дело осталось за малым: найти кота.

Анюта думала, что котёнка найдут быстро, но бродячие кошки с котятами в том году как-то обходили их микрорайон, а у знакомых, держащих кошек, тоже случился 'неурожай' котят.

И уже вторую неделю Аня с дочкой рыскали по городу в поисках 'подарка', совмещая поиски с неспешным променадом.

В тот день они забрели в городской парк, присели на лавку и о чём-то разговорились, совершенно забыв о цели путешествия.

Тут Аня вспомнила, что купила себе и дочке два хот-дога (Вернее, дочке — Иришка обожала эту фаст-фудню, и Аня иногда её баловала...), полезла в сумку, стоявшую рядом, как вдруг из сумки раздалось грозное 'р-р-р!..'. Аня схватила сумку и — вытряхнула на асфальт. Среди разлетевшихся ключей, карандашей и блокнотов обнаружился рыжий худющий котёнок, даже в полёте не выпустивший из зубов хот-дог и теперь жадно его заглатывающий — чтоб не отобрали!..

Иришка взвизгнула от восторга, кот дёрнулся, но удрать не успел — дочура сграбастала его и, прижимая к себе, начала приговаривать 'Ты — мой подарок! Ты — моё чудо! Я тебя так ждала!..'. Анюта, стоя буквой 'зю', пыталась собрать в сумку всё вывалившееся барахло и наблюдала эту пасторальную картинку...

В общем, Мурзик — так, не заморачиваясь, решила назвать котёнка Иришка — прижился. Через год вымахал в здоровенного кота со странно расположенными на голове 'эльфячьими', как их называла дочка, ушами и -мерзким характером сторожевой собаки, но и её, и, особенно, Иришку любил, маму — терпел, а гостей — караулил и рычал у входа. Кто-то высказал мнение, что Мурзик (которого Аня иногда называла Монстриком за нелюдимый характер) — смесок камышового кота...

Мурз жил у них почти пять лет, гонял 'на районе' котов, любил кошек и воспитывал Иришкиных ухажёров, когда те появились. А потом — произошёл скандал с родителями, и Аня с Иркой сьехали на съёмную квартиру, а Мурзик... то ли потерялся, то ли не захотел бросать дом, но, когда вещи отвезли, кота в кабине не было. Ирка долго о нём горевала, не хотела уезжать в универ, но, поискав и у дома (в квартире родители кота бы не оставили), и вокруг, смирилась и уехала. А Анюта впоследствии частенько вспоминала этого Монстрика и его преданность дочке...

Из раздумий женщину вывел легкий стук в дверь. Осторожно переложив Мурзика на кровать (тот даже не проснулся — устал, бедняга!), Аня пошла открывать. За дверью стояла Арисья.