За счастьем налегке (название рабочее)

— Доброе утро! — приветливо улыбнулся Мартин, когда телеги поравнялись. — Не скажете, почтенные, далеко ли до деревни?

— И тебе не хворать, парень, — хрипло ответил мужик. — А деревня какая нужна? Большой Лог тут рядом. Лебединая заводь — так это направо свернуть. Есть еще одна, но там с десяток домов, не больше. Куда едешь-то?

— В Большой Лог.

— Если в Лог, так прямо и к вечеру прибудете, — он скосил глаза на Келиана.

Та, помня о роли старухи, сгорбилась и недовольно помотала головой.

— Никак бабка твоя? — спросил крестьянин, поспешно отворачиваясь.

Мартин только развел руками.

— Бабка. Вот везем с братом к родне. Вступило карге на старости лет путешествовать, сестру, которой двести лет в обед, повидать.

— Ты кого это каргой назвал, бессовестный? — Келиана постаралась сделать голос хриплым, хотя крестьянам он и так слышался хуже некуда. — Была бы клюка, дала б тебе по хребту! Никакого уважения к старшим нету! — после посмотрела на крестьян, все не спешивших уезжать. — А вы чего уставились? Дел своих что ль нет? Сказали дорогу и езжайте! Нечего пялиться на добрых людей!

В довершение она сложила руки на груди и сделалась такой важною, что и подступиться страшно.

— Ух, старая ведьма! — отшатнулась крестьянка. — Поедем, от греха подальше. Удачи вам, парни!

Причмокнув губами, мужик дернул поводье и кляча двинулась в путь.

— Принцесса! — ахнул Джонатан. — Не знал, что вы такая актриса!

— Я и сама не знала. Мартин, едем, хватит смеяться!

Парень беззастенчиво хохотал самым наглым способом.

— Не зря тебя Лириат выбрал — знал, кого в свои приспешники записать. Н-но! Пошла!

Келиана самодовольно вздернула подбородок и похвалила себя за смелость и недюжинные актерские способности.

Крестьяне не соврали. Деревенька показалась из-за леса стоило только солнцу коснуться горизонта.

Большой Лог вполне оправдывал свое название. Домов в нем было сотни две, а то и три. Среди них не было жалких бедняцких лачуг, что говорило о достатке жителей.

Келиана даже привстала на телеге, чтобы получше рассмотреть деревеньку.

— Кто-нибудь бывал тут раньше?

— Приходилось, — почти разом ответили ее спутники.

Переглянулись и замолчали.

— Там есть приличный трактир, где можно остановиться, — первым нарушил тишину Мартин.

— "Ельник и осина", — тут же продолжил Джонатан.

— "Ельник и осина" слишком дорогое место. Там останавливаются те, кто побогаче и познатнее. Нам туда нельзя. Лучше в "Серой собаке".

— Паршивое место. Там жуткие клопы, — парировал Джонатан.

— Нет там не единого клопа, — не собирался сдаваться Мартин. — Цены умеренные, чисто и вкусно и мы там не будем белыми воронами.

— Я считаю, что принцессе не стоит находиться в подобных местах и...

— Принцессы сейчас нет, а нашей уважаемой бабушке нужен ночлег.

— Ты слишком много себе позволяешь!

— А вы не понимаете очевидных вещей.

Сир Джонатан начинал закипать, а Мартин был невозмутимо спокоен.

— Заткнись, или, я сейчас же...

— Тихо! — наконец вступила Келиана. — Можно подумать у нас такой огромный выбор. Вы оба взрослые мужчины, а спорите из-за мелочи.

— Мы должны решить, где остановимся, а это не ерунда, — спокойно проговорил Мартин.

Келли мгновение подумала.

— Может, там есть еще какой-нибудь трактир.

— Есть. "Кабанья нога". Худший из трех.

— Настоящий клоповник.

Келиана даже удивилась такому внезапному единодушию.

— Отлично. Значит, там и остановимся.

— Вы уверены, миледи?

— Я — старуха в рубище, значит, мое место в "Кабаньей ноге".

— Как скажешь, — усмехнулся Мартин. — Но мы предупреждали.

Келиана была настоящей принцессой, воспитанной в роскоши и красоте. Ее готовили не к странствиям по дороге, а к жизни во дворце и управлению этим же дворцом.

С детства она видела все самое лучшее и мир казался одним большим кукольным домиком. С розовыми башенками, игрушечной белой мебелью и красивыми фарфоровыми чашечками.

У нее и впрямь был такой домик. Лет в пять Келли запросто могла ходить по нему, играть с другими детьми и засыпать внутри, когда очень уставала. Домик был рассчитан на детей и взрослые не могли проникнуть внутрь, даже когда хотели унести принцессу в кровать.

Но случилось неизбежное — Келли выросла и оказалась не в состоянии попасть в сказочный домик.

Его стены перестали оберегать ее от внешнего мира и принцесса увидела, что не так уж он и красив, как казалось из окошка с розовым подоконником. Увы...

С тех пор она перестала играть в куклы, да и играть вообще. Разве что в светсткие интриги. Придворным, хоть те и были взрослыми людьми, такие игры не надоедали никогда.

Почему-то вспоминать об этом было очень грустно. Может, потому что Келли уже шестнадцать и она, теперь уже точно, никогда не вернется в детство? А, может, потому что скромный букетик васильков, подаренный Джонатоном, так и стремится напомнить об этом?

Она сама просила не напоминать о дне рождения.

Келиане, как ни странно, нравилось то приключение, в которое она попала. Ей нравился и горьковатый степной ветер, и колкие шуточки Мартина, сидящего на козлах, и даже маскарад с нищенской одеждой. Это было так необычно и странно и, самое главное, она ощутила свободу.

Свобода всегда пьянит.

Келли знала, что не всегда будет так легко и просто. Путешествие только началось и неизвестно, что ждет за поворотом. Но еще страшнее тот миг, когда путешествие закончится. Жизнь уже никогда не станет прежней и от этого почему-то грустно.

Трактир "Кабанья нога" и впрямь был самого низкого сорта.

Простые скамьи, столы, залитые элем и жиром. Если их и скоблили, то очень редко. Светильники с оплывшими воском свечами. Девицы в откровенных платьях, готовые на все за монету. И хозяин — толстяк с глянцевой лысиной, в засаленном фартуке и далеко не самого приветливого вида.

Стоило только войти, как душный кислый запах немытых тел, браги и еще невесть чего, ударил в нос.

— Может, все-таки уйдем? — на всякий случай спросил Мартин. — Мы с сиром только за.

— Нет уж, — решительно проговорила Келиана. — Остаемся.

Она прошла и чинно села за свободный стол.

На нее косились, но сказать слова не смели. Старуха все-таки, а старость следует уважать. Тем более, на шее старухи какие-то амулеты. Мало ли, вдруг порчу навести вздумает.

Пока Мартин и Джонатан разбирались с комнатой, ужином и одеждой последнего, Келиана изучала публику, собравшуюся вокруг.

Как и заведение, посетители тоже были самого низшего сорта. Бедняки в поисках работы, пьянчужки, нищие паломники к святыням, охотники, крестьяне и прочая чернь.

Все они были грязны, чудовищно невоспитанны и крайне зловонны. Келиана смотрела на людей с интересом и легкой брезгливостью.

Среди пьянчуг, распивавших за соседним столом отвратного качества эль, одно лицо Келиане показалось знакомым. Она всмотрелась.

Эгаль сверкал гнилозубой улыбкой и, глядя на девушку, поднимал кружку эля.

Келли хотела было подойти, но не успела. Стоило только на секунду потерять бродягу из виду, как он и впрямь исчез.

Старина Эгаль следит за ней — забавно!

Наверное, из-за него это странное чувство. Келиане за пока еще не долгое время поездки казалось, что кто-то наблюдает за ней. Наверное, это и был Эгаль. Больше ведь не кому.

Ужин оказался вполне сносным, хоть и не самого лучшего качества. Во всяком случае, его можно было есть. Наверное... Келиана смотрела на все, принесенное служанкой и уговаривала себя, что эта еда пригодна к употреблению.

Нет, ну едят же как-то Мартин и Джонатан. Нет, первый-то простолюдин, оно и понятно. А вот сир Джонатан — он рыцарь, ему положено терпеть тяготы и лишения.

А она, сама Келиана — принцесса и обязана, если не сносить тяготы и лишения, то хотя бы принимать их с безупречными манерами и спокойным лицом. Без брезгливой мины.

Девушка поглубже вдохнула и...попробовала кусочек мяса. Вопреки ожиданиям, с ней не случилось ничего ужасного. Она не превратилась в лягушку, не позеленела и упала замертво от яда. При дворе вошли в моду отравления и вся королевская семья опасалась такой участи.

Следующий кусок был воспринят уже гораздо спокойнее. За ним следовал еще один. В итоге, Келиана все-таки поняла, что эту пищу есть можно вполне спокойно, хоть и должного удовольствия она не приносит.

Девушка никак не могла дождаться, пока они покинуть душный, пропитанный запахами перегара, еды и пота, зал и поднимутся наверх, в комнаты. Возможно, там даже будет кровать с матрасом.

Келиана мечтала об этом так же, как и о прекрасном принце совсем недавно. Тогда ей казалось, что он и есть — предел мечтаний. Оказалось, нет. Пределом были матрас и крыша над головой. А еще — сон.

Мартину неимоверными усилиями удалось выбить у хозяина приличную комнату — с наименьшим количеством клопов и тремя кроватями. Как ему это удалось — одному Лириату и известно. Впрочем, слуге загадочного божества еще и не то удавалось.

Конечно, это помещение было далеко от дворцовых палат. Но Келиана понимала, что ничего другого ожидать не приходится. Потому и пропустила мимо рассохшиеся оконные рамы, скрипучий пол, стены, облупленные и выщербленные стены. Сейчас было совершенно не до них, потому что кровати, хоть и скрипели в тон с полом, были со старенькими соломенными матрасами, а это все ж лучше ночевки на голой земле.

Джонатан, как рыцарь и, следовательно, защитник, лег у двери.

Келиана устроилась у стены и все никак не могла уснуть, ворочалась, думала. Наконец, решила, что пора положить конец этой бессоннице.

— Мартин! — шепотом позвала она, приподнимаясь на локте.

— Чего тебе? — сонно отозвался маг.

— Сегодня в трактире я видела Эгаля.

— Ну и что в этом странного? Эгаль появляется где хочет и когда хочет. Или он сказал тебе что-то?

— Нет, ничего. Он просто улыбнулся, кивнул и исчез. Но... Мартин, да прекрати ты спать! Я должна сказать тебе!

Маг сдался и приподнялся на кровати.

— Слушаю...

Келли покосилась на сира Джонатона.

— Наш приятель спит, — успокоил Мартин. Подтверждением стало сопение. — Видишь? Что случилось?

Девушка, хоть и видела, что рыцарь впрямь спит, не решилась говорить вслух.

— Подойди сюда, — шепнула и поманила рукой.

Мартин нехотя встал и, посылая во тьму весь королевский род, про себя, конечно же, подошел. Опустился на корточки, чтобы лучше слышать девушку.

— Ну что такое, Келиана? Почему ты не даешь мне спать?

— Мартин... — девушка вдруг запнулась под испытующим внимательным взглядом. Он оказался так близко, что Келли неожиданно смутилась. — Мне кажется, за нами кто-то следит. Я чувствую его от самых городских ворот и еще кулон, он время от времени начинает пульсировать. Это верный признак чужой магии.

— Ты не ошибаешься, — кивнул Мартин. На его лицо падала полоска лунного света, и Келиане отчего-то хотелось отвести ее в сторону. Чтобы не видеть, как под лучом кожа кажется мертвенно-бледной и безжизненной. Мартин ведь не такой, а луна искажает правду. — Я тоже ловил это ощущение.

— И кто это может быть?

— Тише! — он прижал палец к губам. — Не разбуди нашего менестреля, иначе балладу об этом услышит вся округа.

Келли улыбнулась. Не всегда уместные шутки Мартина на этот раз сумели развеять ее страх.

— Кто бы он ни был, он не желает нам зла, просто наблюдает. Я не ощущал ничего темного. Этот кто-то на стороне света, так что тьма нам не угрожает, не бойся. Спи.

Он поднялся и уже намеревался вернуться в свою постель, как Келли остановила его.

— Мартин!

— Ну что еще?

— В этом путешествии нам может что-то или кто-то угрожать?

— Да, — коротко ответил Мартин. — Нас ждет много опасностей, Келиана. Будь готова. А сейчас спи.

Он легонько, почти незаметно пожал ее ладонь будто бы в знак поддержки, а, может, чтобы успокоить.

Келли улеглась на плоскую подушку и закрыла глаза. Мартин прав, нужно быть готовой ко всему.

На следующее утро Келиана поняла, что Мартин был прав вдвойне.

Проснулась девушка от шума, доносящегося с улицы. Встала, подошла к окну и в первую минуту подумала, что все происходящее там ей мерещится спросонья.

— Мартин! — тут же крикнула она. — Мартин, проснись!

Некромант оторвал голову от подушки и, щурясь от дневного света, проговорил:

— Келиана, какой бездны? Тебе опять неймется?

— Лучше встань и выгляни в окно.

Вспоминая все известные ему темные силы, Мартин поднялся и, почесывая пятерней взъерошенный затылок, подошел к окну.

Сон как рукой сняло.

— Да чтоб его сотня троллей сожрала! — ругнулся он, позабыв о присутствии принцессы и стрелой вылетел из комнаты.

Келиана побежала следом.

А случилось не что иное, как дезертирство с боевого поста.

Сир Джонатан, клятвенно заверив своих спутников, что будет охранять их покой без сна и отдыха, вначале совершенно не по-рыцарски уснул, а после еще и сбежал. Проснувшись перед рассветом и осознав, что все в порядке и бояться нечего, он решил прогуляться и заодно прихватил свою лютню, потому как утренняя свежесть, природа и обилие симпатичных селянок благотворно сказываются на вдохновении.

Выскочив во двор Мартин и Келиана увидели следующую картину.

Благородный сир Джонатан, который благодаря новоприобретенной одежде, окончательно превратился в бродячего менестреля, чинно восседал на крыше невысокого сарая и, перебирая струны, пел.

Неизвестно, кому из троих была посвящена баллада о любви, но девушки стояли в сторонке и, хихикая, не сводили глаз с красавца-барда. Кроме них, представление собрало немало других зрителей.

— Какой ужас, — четко заключил Мартин.

— Если ты о его голосе, то я согласна, — сказала Келли, придав голосу старушечью скрипучесть и горбясь. — Дай руку, внучек, я на нее обопрусь.

— Голос — самое безобидное, что я тут вижу. Надо его как-то снять.

— Как?

— Ты же его бабка, вот и потребуй!

Келиана, которая и так была не в восторге от своей роли, вздохнула совсем уж по-стариковски.

Они с Мартином протиснулись через толпу и оказались у сарая, на котором восседал Джонатан. Перекричать его не представлялось возможным, а потому Келиана решила дождаться окончания баллады, восхвалявшей красоту возлюбленной некоего рыцаря. Впрочем, какого именно и так было ясно.

— Джонатан! — хрипло крикнула Келиана. — А ну-ка быстро слазь оттуда! Нам в путь пора, а ты все песни поешь.

— Бабка права, братец, — подхватил Мартин. — Дорога неблизкая, будет тебе.

Менестрель поглядел на них блаженным взглядом и только проговорил:

— Дорога вдохновила меня, а время так скоротечно...

— Он спятил! — шепнула Келли, округляя глаза от страха.

— Если он не слезет через пять минут, я сам его вдохновлю, — зарычал Мартин.

Чего-чего, а такой выходки от рыцаря он не ожидал?

И кто его только в орден принял? Как его полоумной родне только ума хватило такому оружие в руки дать?