— Тута он, — засуетился дедок и вытащил из кармана пиджака аккуратно сложенный вдвое железнодорожный билет.
Мы напряжённо следили за Иваном, внимательно изучавшим билет, не представляя, что можно придумать и как помочь несчастному старику. Но так хотелось!
— Смотрите, — наконец сказал Иван, внезапно просияв.
Мы с Матвеем выжидающе переглянулись: улыбается — это хороший знак, может, есть идея?
— Вагон и место у вас действительно те, а вот номер поезда не совпадает. Ваш поезд уходил через пятнадцать минут после нашего. По всей видимости, вы перепутали перроны. Если мне не изменяет память, через час с небольшим после отправления бывает первая остановка и станция эта достаточно крупная, то есть на ней останавливаются абсолютно все поезда. Ваш поезд обычный, пассажирский, а наш — фирменный, так что мы в любом случае прибудем туда первыми. Вы просто сойдёте на этой станции и пересядете на свой поезд, — закончил пояснения Иван, довольно улыбаясь.
— Умница ты наша! — в порыве чувств я быстро обняла Ивана и чмокнула в щёку и, выскакивая из купе, бросила на ходу: — Побегу спрошу проводницу, когда остановка!
Иван оказался прав: через несколько минут намечалась та самая остановка, о которой он говорил, продолжительностью в десять минут. Мы засуетились, точнее, Силантий засуетился, спешно убирая в рюкзак телефон, зарядку, подготавливая поводок...
— Ребята, — вдруг растерянно прошептала я, окидывая взглядом опустошённый стол. — Мы уничтожили все припасы деда Силантия, чем же ему теперь в дороге питаться?
— Да не волнуйся, дочка, — улыбнулся старик, копошась в рюкзаке. — Мне много не нужно, по сусекам чего-нибудь да наскребу. Это вы молодые, вам ещё расти и расти, так что питаться нужно хорошо.
— Э, нет, так дело не пойдёт, — вмешался в разговор Иван. — Вы нас угощали, теперь наша очередь о вас позаботиться, а то помрёте с голоду — к кому нам тогда в гости ехать? Организуем дедушке что-нибудь вкусненькое?
Вопрос Ивана прозвучал как призыв, и мы с Матвеем с бешеным энтузиазмом закопались в продуктовых сумках, извлекая на стол дорожные припасы.
— Вот, возьмите, — сказала я, выложив пару яиц, пару варёных картошек в мундире и большой свёрток в фольге. — Это — курица, — пояснила я, указывая на свёрток, и, увидев раскрывающийся рот Силантия, немного смутившись, быстро добавила: — Вы не волнуйтесь, я не сама её готовила, она из кулинарии, так что точно не отравитесь.
Матвей тем временем достал огурцы, помидоры, чёрный хлеб и солидный кусок колбасы — воистину джентльменский набор.
Поняв, что ему всё равно не отбрыкаться от предлагаемой нами еды, Силантий сдался, но не до конца: взяв со стола огурец, помидорку, яйца и отрезав кусок колбасы и хлеба, он тщательно завернул продукты в целлофановый пакет и, убирая свёрток в рюкзак, твёрдым голосом сказал:
— Ребятки, вы уж извините, но я не могу оставить вас без еды — вам ещё ехать и ехать. А мне, старику, много ли нужно? Этого за глаза хватит... ещё и старуху свою угощу.
— Вот, возьмите и это, — Матвей быстро засунул деду в рюкзак начатую бутылку виски. — Тоже угостите свою старуху. Только много не наливайте, а то спать не даст.
Старик улыбнулся:
— Эх, ребятки, жалко мне с вами расставаться, хорошие вы люди.
— А мы и не расстаёмся, обязательно встретимся! Обязательно! Даже и не сомневайтесь! — зашумели мы, перебивая друг друга.
Тем временем поезд начал притормаживать, подъезжая к вокзалу. Служебным голосом проводница объявила название станции и продолжительность стоянки.
— Мы вас проводим, — за всех сказал Иван, не сомневаясь, что мы его поддержим.
Матвей взял рюкзак старика, а старик пристегнул поводок к шлейке заволновавшегося Бобрика. Баксик, едва открылась дверь купе, пулей выскочил в коридор и пустился к выходу из вагона. Дружной толпой мы вывалили на перрон под звуки возобновившегося хрюканья поросёнка. Проводница, стоявшая, как часовой на посту, у дверей вагона, провожала нас насторожённым взглядом, тщетно пытаясь сообразить, что происходит.
— Я сейчас, — быстро сказал Матвей и побежал в направлении здания вокзала.
Через пару минут он снова появился и торжествующе объявил, обращаясь к деду:
— Всё пучком: ваш поезд прибывает через двадцать минут.
— Слава тебе господи! Получилось! — обрадованно воскликнул старик.
— До свидания, дед Силантий, — прощались мы со стариком.
— И вот ещё что... — спохватился Матвей и, порывшись в кармане джинсов, вытащил оттуда зелёную бумажку, которую тут же запихнул в карман пиджака деда, не предоставляя нам с Иваном никакой возможности хорошенько её рассмотреть... впрочем, нам и так всё было понятно. — Когда будете садиться в свой вагон — сразу же дайте это проводнице, как только она раскроет рот по поводу ваших спутников. Там за вас заступиться некому будет.
Дед Силантий снова расчувствовался и, обнимая нас поочерёдно, всё приговаривал:
— Спасибо вам, ребятки, за всё... спасибо... храни вас Господь!
— Удачи вам, дедушка! И всего самого наилучшего!
Я огляделась по сторонам в поисках Баксика. Искать не пришлось: щенок спокойно сидел чуть поодаль от деда и внимательно следил за нашим прощанием. Какой же он всё-таки умница! Такого смышлёного пса я, заядлая собачница, ещё никогда в жизни не встречала, да и не встречу, точно не встречу.
Я присела на корточки и ласково потрепала щенка по голове:
— Прощай, малыш.
Баксик взволнованно тявкнул и, подпрыгнув, аккуратно лизнул меня в нос.
— Поезд отправляется, просьба пассажирам занять свои места. Провожающим просьба покинуть вагон, — заученно протрубила проводница и метнула в нашу сторону угрожающий взгляд.
Ещё раз по очереди обнявшись с Силантием, мы поднялись по ступенькам, маша ему на прощание руками. Маневрируя пышным телом, поднимающаяся вслед за нами фрекен Бок оттеснила нас внутрь и, подняв подножку, закрыла дверь. Нам ничего не оставалось, как вернуться в своё купе. Поезд дёрнулся и медленно двинулся в путь, постепенно набирая скорость...
Неожиданное приобретение
Высунувшись в приоткрытое окно купе, мы ещё долго махали на прощание оставшемуся на перроне Силантию, пока старик совсем не скрылся из виду.
— Какой же замечательный дедуля, — усаживаясь с ногами на свою полку, задумчиво протянула я, снова вспомнив своего дедушку, которого мне так не хватало.
И словно в подтверждение моих слов из-под полки раздался громкий и уверенный "тяв", от которого я подпрыгнула на месте, а ребята медленно осели на полку, почему-то вытаращив на меня от изумления глаза, как будто это я тявкнула. Матвей осторожно, словно боясь спугнуть галлюцинацию, присел на корточки, вытащил из-под полки упирающегося Баксика, да так и остался сидеть на корточках, держа щенка под мышки и не сводя с него удивлённого взгляда. Потом какое-то время мы вчетвером молча вглядывались в глаза друг другу, словно вопрошая: "Ну и что тут, собственно, происходит?"
Первой очнулась я и, осторожно взяв из рук Матвея и пристроив у себя на коленях маленького партизана, обратилась к нему с упрёком, укоризненно качая головой:
— Ай-я-яй, малыш... Что же ты натворил? Зачем удрал от дедушки? И что нам теперь с тобой делать?
Вопросы посыпались сами собой, один за другим, хотя я и отдавала себе отчёт в том, что не получу на них ни одного ответа. Щенок внимательно меня слушал, не издавая ни звука, лишь время от времени наклоняя голову то вправо, то влево, буравя меня своими чёрными глазками-бусинками. Казалось, он понимал значение каждого сказанного мной слова, но по каким-то неведомым причинам откладывал ответы на потом. Может, он предоставлял мне возможность выговориться или, проявляя такт и воспитанность, не хотел перебивать взрослых? Я бы не удивилась.
— И что делать будем? — неуверенным голосом протянул Иван.
— В Му-Му играть, — хохотнул Матвей, но, поймав на себе мой грозный взгляд, смутился и быстро поправился: — Давайте вернём его Силантию.
Даже не задумавшись о том, как мы сможем эту затею реализовать, я машинально достала мобильный телефон и набрала знакомый номер, в недавнем прошлом — мой, а теперь — деда Силантия. Ответа не последовало. Сбросив вызов, я повторила набор. На этот раз соединение установилось, и я услышала в трубке знакомый, почему-то торжественный голос:
— Алло, Силантий на проводе!
Не сдержав улыбки, я проговорила:
— Дедушка, это я, Алёна.
— Ой, Алёнушка, дочка! — обрадованно затараторил дед. — Что звонишь? Связь проверяешь или решила убедиться, что я усвоил урок Матвея и жмакну нужную кнопочку?
— Да нет, дедушка, если бы... — вздохнула я. — Не ищите Баксика, он у нас.
— Как это у вас? — удивился Силантий. — Тута он бегает, по нужде, наверное, отошёл.
— Да нет же, — настаивала я, расстроенная тем, что старик ещё ничего не знает и именно мне приходится сообщать ему о беде. — В данный момент он сидит у меня на коленях и радуется жизни.
— А как же он к тебе попал? — удивлённо спросил Силантий и, озарённый внезапной догадкой, ответил на свой же вопрос: — Ах он кобыляк эдакий... видать, проскочил в вагон, пока мы прощались. М-да... ну и дела...
Не такой реакции я ожидала от деда, полагая, что он сильно расстроится, начнёт причитать, сокрушаться и мне придётся его утешать, а тут... у меня сложилось впечатление, что потеря Баксика не особо-то его и огорчила. Странно.
— Дедушка, как нам с вами встретиться, чтобы вернуть щенка? — спросила я и сама удивилась глупости, которую сморозила. Ну и как мы встретимся, если он в одну сторону едет, мы — в другую, а после Астрахани — сразу в Москву... Если и сможем пересечься, то только выполняя обещание приехать в гости... следующим летом.
— Да не получится у нас встретиться-то, — повторил вслух мои мысли Силантий. — Так что он таперича ваш. Знаю, что вы его не обидите и сумеете о нём позаботиться.
— А как же вы без собаки-то?
— Так у меня же Альма есть, а ещё одна собака мне ни к чему. А этого я всё едино пристроить хотел.
Старик помолчал немного и ласково сказал:
— Ты не сомневайся, дочка... Он только с виду неказистый, но вспомни сказку про Конька-Горбунка...
— Хорошо, дедушка, — улыбнулась я. — Не волнуйтесь, мы его не бросим. Что же, до свидания ещё раз и до встречи следующим летом.
— Счастливо, дочка, — улыбаясь, ответил Силантий, но прежде, чем я успела закончить вызов, в трубке раздался его торопливый, взволнованный голос: — Алёнушка, слышь, Алёнушка!
— Да, дедушка.
— Вот что ещё хочу тебе сказать...
А дальше прозвучала странная речь, странная по нескольким причинам. Меня удивило всё: что говорил старик, как он изъяснялся, а также интонации, которые он при этом использовал. Я услышала не мягкого, старого, полуграмотного дедулю, а уверенного в себе, небезосновательно убеждённого в собственной правоте, мудрого, умного и рассудительного мужчину.
— Знаешь, на самом деле жизнь — очень любопытная штука. Не всё белое в ней на самом деле белое и не всё чёрное — чёрное. Не всё поддаётся логическому объяснению, но не нужно бояться отсутствия логики, зачастую стоит доверять своей интуиции, внутреннему голосу. Большинство людей зашорены и видят только одну сторону жизни, и лишь немногим дано ощутить всё её многообразие в полной мере. Я вижу в тебе огромный потенциал, но сможешь ли ты его реализовать? Искренне надеюсь, что сможешь. Держись своих друзей и... Баксика, верь в успех и твёрдо двигайся к намеченной цели. Если будешь умничкой — чудо тебе поможет. Счастливо оставаться, Алёнушка, до встречи!
Я тупо уставилась на трубку, из динамика которой раздались короткие гудки. Вот это да. Вот это речь. Ещё бы понять, что всё это значит. Отчасти смахивает на агитационный манифест или на бред сумасшедшего, но, если вдуматься, приходишь к выводу, что старик не просто много чего знает, но знает что-то, касающееся меня, о чём я сама пока не имею ни малейшего представления. Хм... нужно будет хорошенько обмозговать его слова, но не сейчас. Как сказала бы Скарлетт О"Хара: "Подумаю об этом завтра", а сейчас — Баксик.
Из моего разговора с Силантием ребята обо всём догадались и ни о чём расспрашивать не стали. Если их и заинтересовала моя реакция в конце беседы, то, похоже, они тактично предоставили мне возможность поведать о последних словах старика самой, если сочту нужным. Но я не сочла.
— Так что решим? — спросила я и вопросительно посмотрела на мужчин.
— Думаешь, нам стоит его оставить? — с сомнением в голосе сказал Матвей.
— А куда же его девать? — удивилась я. — Не выбросить же на улицу, в самом деле.
Я задумчиво посмотрела в глаза щенку и почесала его за ушком. Баксик слабо, но настойчиво запищал, казалось, он силился умоляюще произнести: "Ну же, ну! Давай, ну решайся же! Давай, давай, давай!" Ещё немного — и, как девчонка из группы поддержки, он схватит в лапы махалки и начнёт скакать по купе, подстрекая меня к принятию выгодного для себя решения.
— Ты хоть понимаешь, что произошло, чудо моё в перьях? — сочувственно произнесла я, обращаясь к Баксику. — Ты только что лишился хозяина. Если мы и выберемся к Силантию, то только к следующему лету, а это через год. К тому времени он перестанет быть для тебя хозяином, да и где же ты будешь куковать целый год?
Я снова задумчиво посмотрела в глаза щенку, который запищал ещё жалобней, ещё настойчивей.
— М-да... Никогда не имел дела с собаками, да и, честно говоря, не собирался заводить: мне кошки больше по душе. И потом, я занятой человек, а за щенком уход нужен, как за малым ребёнком, так что я пас, — извиняющимся тоном пробормотал Иван и начал грызть ноготь, выжидающе глядя на меня.
— Я тоже пас, — пробормотал Матвей, глядя за окошко на пробегающие мимо деревья. — Я тоже кошек люблю... и женщин.
Он повернулся и уставился на меня немигающим взглядом.
Теперь уже три пары выжидающих глаз были устремлены на меня. Замечательно, просто замечательно. Почему я всегда оказываюсь крайней? Я тоже занятой, одинокий человек, и вообще, в моих планах на ближайшие несколько лет собаки не значатся. Кроме того, единственная порода, которая мне интересна, — немецкая овчарка, а этот щенок, рождённый в глуши заброшенной воронежской деревни, хоть и поразительно похож именно на овчарку, наверняка беспородный, пусть и очень милый.
Как будто прочитав мои мысли, Баксик жалобно заскулил и отвернулся. У меня нещадно сжалось сердце. В тот же миг я почувствовала страшные угрызения совести и раскаяние за недостойные мысли. Как я могла так подумать? Кто дал мне такое право? Я, что ли, породистая?! Вот так и у людей: зачастую мы оцениваем человека не за его личностные качества, ум, способности, а прежде всего внимательно изучаем его родословную или послужной список... А ведь жизнь снова и снова доказывает, что беспородные значительно перспективнее титулованных, поскольку первым всего приходится добиваться самостоятельно, без поддержки могущественных родственников и никчёмных регалий, к сожалению имеющих в нашем обществе значительный и неоспоримый вес.
