Клятва ворону (общий файл)

В трапезной поднялась суматоха и толчея: многие поспешили к хозяину, чтобы первыми наполнить кубки и осушить их во здравие шпильмана и его спутницы.

— Ох, Ульрих, да ты, я смотрю, ветрами подшит: когда успеваешь песни петь да пригожих девиц охмурять? — подмигнул шпильману хозяин.

Кветка вспыхнула от стыда, поняв, что хозяин кивает в её сторону. Не успела она ответить на эту дерзость, как Ульрих вдруг взял её под локоть и увлек за собой в сторону. Распахнув первую же дверь, он втолкнул девицу в затхлую темноту погреба.

— Ульрих?!

— Госпожа, там Дагвор! Нам лучше не попадаться ему на глаза.

В полутьме лицо Ульриха было серьезным и напряженным. Подумав, что шпильман разыгрывает её, девица чуть приоткрыла дверь, за которой они прятались: у входа в мэтзель стоял Дагвор в черном кафтане и кожаной безрукавке, с мечом и кинжалом на поясе. Он внимательно вглядывался в лица присутствующих. Его напряженная зловещая фигура в черных одеяниях никак не вязалась с пестрой толпой жителей Сванберга.

— Он не видел нас, — поспешил успокоить её Ульрих. — Я первым увидел его, нас скрыла толпа.

— Почему я должна прятаться от него? — уязвлено спросила Кветка. — Разве не ты говорил, что кёнигин вольна быть там, где пожелает?

— Только не в том случае, если кёниг желает избавиться от своей пригожей молодой супруги всеми силами, — не моргнув глазом, ответил шпильман.

— В чем же мой проступок?

— По законам — ни в чем. Но кёнигин, от которой желает избавиться кёниг, пляшущая со шпильманом, которого правитель ненавидит всей душой, дает ему возможность с поддержкой Йохна обвинить супругу в нечестии, право оставить её, и даже, если присовокупить к этому подозрение кёнигин в её приверженности к прежней вере, казнить.

— Ты и раньше это знал? — похолодев, спросила она.

— Я слишком долго знаю Гермара и его верного цепного пса, а также святошу Йохна, который ради процветания династии Игмара готов прикрывать своей рясой любые преступления отпрысков этого рода. Увидев рыскающего Дагвора, я лишь предположил, что задумали Гермар и Хьёрдис.

Кветка только сейчас осознала, какая опасность нависла над ней. Теперь каждый её поступок и слово будут истолковываться против неё. Попадись она Дагвору на глаза во время пляски, Гермар и Йохн были бы только рады возможности использовать это против неё.

— Великие боги! Дайте мне сил, — горько пробормотала Кветка, отвернувшись к двери. Сквозь щель было видно, как Дагвор покидает мэтзель.

Ей захотелось немедля уйти, скрыться подальше, чтобы никого не видеть и всё хорошенько обдумать. Она сделала шаг к двери, но Ульрих вовремя удержал её за руку.

— Госпожа, туда нельзя. Я уверен — он не ушел, а стоит на улице, — твердо сказал шпильман, словно предвидя возражения с её стороны.

Но он ошибся, ибо девица послушно остановилась.

— Нам до утра сидеть здесь? — Кветка вопрошающе посмотрела в глаза мужчины, сердясь на саму себя за свою опрометчивость.

— Здесь есть потайная дверь, о которой знает лишь хозяин и его прелестная дочь, которая и показала её мне, — белозубая улыбка шпильмана сверкнула в полумраке, заставив Кветку покраснеть.

— А как же Ренхильд? — спохватилась Кветка. — Она ждет нас там!

— Не беспокойтесь, я провожу вас к Рольду и вернусь к Ренхильд. Ей не придется скучать — в мэтзеле собрались самые видные юноши Сванберга.

С этими словами он предложил свою руку кёнигин и повел её вглубь погреба меж рядами огромных бочек, заросших пылью и паутиной. В самом конце погреба они оказались в кромешной тьме. Он на мгновение выпустил её руку, что-то щелкнуло, и мимо Кветки пролетел легкий ветерок. Ульрих увлек её за собой, и они шагнули в прохладу весенней ночи. Когда глаза Кветки привыкли к темноте, она увидела, что находится в кривом грязном проулке. Она зябко поежилась, вспомнив, что оставила накидку в мэтзеле.

— Возьмите мой плащ и укутайтесь хорошенько, чтобы люди Дагвора и Гермара не узнали вас, — шпильман протянул ей свою бархатную накидку, которую откидывал на перевязь.

Едва они прошли проулок, как оказались на той самой улице, где встретили Ульриха, но тот сразу же свернул с неё и повел Кветку задворками и безлюдными проулками.

Вдруг две темные фигуры впереди преградили им путь. Шпильман поставил Кветку за своей спиной и вынул кинжал.

— Ульрих? — голос высокого человека в темном плаще оказался голосом Рольда.

Кветка облегченно вздохнула, а шпильман хмыкнул:

— Досточтимый Рольд, вас не так то легко узнать в этом плаще безлунной ночью.

— Где кёнигин и моя племянница?! Мои люди видели, как они разговаривали с тобой, — голос советника был полон тревоги.

— Я здесь, Рольд, — Кветка скинула с себя плащ и подбежала к советнику.

Рольд поклонился, и она не могла не заметить, как он облегченно вздохнул.

— Ренхильд осталась в мэтзеле, нам пришлось уйти оттуда как можно скорее.

Кветка и Ульрих всё рассказали советнику. Рольд тот час же послал слугу, который был при нем, в мэтзель за Ренхильд. Было видно, что шпильман и советник обеспокоены происшедшим. Кветку также терзала тревога. Спеша успокоить её, Рольд пробормотал:

— Всё не так уж и плохо: Дагвор не видел вас в мэтзеле, нам срочно нужно вернуться в мой дом, завтра утром охота, и там я попытаюсь узнать, что задумал Гермар, и почему его верный пес приставлен следить за вами. Дагвор пришел ко мне в дом, и я сказал, что госпожа отдыхает и не желает никого принимать. Едва он ушел, я кинулся со своим слугой разыскивать вас. Не волнуйтесь, госпожа, боги помогут нам.

После его слов Кветке стало немного спокойнее. Распрощавшись с Ульрихом, они без приключений вернулись в дом Рольда. Кветка сразу же поднялась в свою опочивальню, которую ей отвели на ночь гостеприимные хозяева. Она разделась, не зажигая светец, но мысли об опасности, которая ей угрожала, и шум праздника за окном не давали кёнигин сомкнуть глаз. Блики костров и факелов проникали сквозь неплотно прикрытые ставни и плясали на беленых стенах и коврах. Она попыталась забыть о своих невзгодах, подумав о доме и родителях. Наконец, усталость взяла свое, и Кветка уснула со светлой улыбкой на устах.

Еще до первых петухов в дверь постучала Ренхильд — девица сквозь сон услышала её торопливые шаги. Кветка резко вскочила и села на своем ложе, пытаясь вспомнить, где она — всю ночь ей снился дом, и вдруг помстилось, что матушка пришла будить её. Узнав опочивальню в доме Рольда, Кветка встала с ложа и побрела по студеному полу открывать дверь. Ренхильд стояла в одной рубахе, босая, с волной пламенеющих волос по плечам. Она бросилась Кветке на шею:

— Хвала Единоликому и всем богам, что с тобой всё в порядке! Знала бы ты, сколько страху я натерпелась, когда вы с Ульрихом внезапно исчезли, а в дверях я увидела Дагвора.

Кветка закрыла за девушкой дверь и принялась поспешно одеваться, спасаясь от предрассветной прохлады. Она озябла, выбравшись из-под мехового одеяла, и потому поверх тонкой рубахи поспешно натянула нижнее платье, а потом и голубое шерстяное платье с серебряным шитьем по краю подола и рукавов, захваченное из замка. Ренхильд, расписывая ужасы прошлого вечера, помогла кёнигин затянуть завязки на спине и рукавах. Расправив складки платья, Кветка опоясалась тонким пояском из мягкой кожи с серебряными бляшками.

— Во всем виноват Ульрих! Это он привел нас в мэтзель, где собралось половина Сванберга. Он втянул вас в вирвель, — сетовала Ренхильд, заплетая волосы кёнигин в две толстые косы.

— Нет. Ренхильд, не стоит пенять Ульриху, ведь я сама попросила отвести нас в "Два барашка" и согласилась участвовать в вирвеле, — примирительно улыбнулась девица, одевая любимый перстень с сердоликом на большой палец — подарок отца.

Ренхильд нахмурилась, продолжая убирать волосы госпожи. Наконец, когда обе косы были заплетены, племянница Рольда ушла к себе одеваться, а Кветка спустилась вниз, где в трапезной её уже ждал сам советник, одетый в простой, но опрятный охотничий кафтан. На голове мужчины красовалась бархатная шапка с меховой оторочкой и соколиным пером.

— Приветствую вас, госпожа. Сегодня до самого рассвета на улицах было многолюдно и шумно. Как вы изволили почивать? — с искренним беспокойством осведомился советник.

— Благодарю, Рольд, я выспалась и полна сил, — благожелательно ответила девица.

Вид посвежевшей и веселой кёнигин служил лучшим подтверждением её слов. В трапезную спустились Ренхильд и остальные домочадцы советника, чтобы усесться за стол. Кветке, как всегда, отвели почетное место подле хозяина дома. Пока остальные рассаживались по своим местам, а хозяйка отдавала необходимые распоряжения слугам, Ивея шепотом рассказывала Кветке, какие животные водятся в лесах Гримнира.

— Кёниг страстный охотник, — услышав дочь, снисходительно заметил Рольд. — С древних времен в наших краях охота — доблестное занятие мужчин, после битв и походов, конечно. К слову сказать, в нашем роду не меньше любят состязание на мечах и кулачные бои.

— Мой отец и братья всегда брали меня с собой на охоту. В Негже каждый мужчина не только славный воин, но и охотник. Впрочем, мужчины в наших родах возделывают землю, а за мечи берутся, чтобы её отстоять. Отец повторял, что пахарь более угоден богам, — Кветка улыбнулась своим воспоминаниям. -Дети в наших селеньях и городах становятся охотниками, едва начинают ходить: удят рыбу, ставят силки в полях или сети на озерах и реках, а те, что постарше и могут натянуть легкий лук, берут тетерева или глухаря.

Все забыли про трапезу и с любопытством внимали словам девицы — им хотелось узнать, как живут люди в тех далеких краях, откуда прибыла Кветка.

Стол в доме Рольда был прост, но изобилен: на утреннюю трапезу было принято подавать каши, сдобренные травами и маслом, копченый окорок, сыр, хлеб и вареное мясо. В честь Кветки простые оловянные кубки заменили на серебряные с чеканкой. По обычаю Северных пределов первым трапезу начал хозяин дома. Когда он заканчивал трапезу и клал ложку донышком вверх, чтобы злые духи не пробовали оставшуюся на ней пищу, все остальные тут же должны были закончить трапезничать. Рольд ел неспешно, ожидая, когда все остальные за столом насытятся и отдадут должное яствам.

Едва трапеза была окончена, Рольд с женой, Ренхильд и Кветкой вышли во двор, где их ждали запряженные лошади. Кветка нашла свою Желку тут же, мирно жующую поводья.

— Мы подождем кёнига у западных городских ворот — такой приказ привез сегодня гонец из замка, — тихо промолвил советник, зорко следя, чтобы слуга помог кёнигин сесть в седло и передал поводья. Но Кветка, опередив его, подхватила подол платья и ловко вскочила в седло, приняв поводья из рук ошеломленного слуги.

Солнце едва начало свое торжественное шествие у краешка небосвода, когда Кветка с советником, женщинами и тремя слугами выехали на городскую площадь. О ночных гуляниях можно было догадаться лишь по дымящимся костровищам, разбросанному мусору и редким, наспех сколоченным помостам шпильманов. По обезлюдившим улицам гнали коров и овец к южным воротам на выпас.

Мычание коров и блеяние овец, птичий щебет да частый звонкий стук кузниц сопровождали Кветку до самых ворот.

Стража у ворот только-только сменилась, когда Кветка со спутниками подъехала к ним. Мужчины в тусклых шлемах, теплых кафтанах и безрукавках из толстой кожи с нашитыми прочными пластинами грелись у костра, спасаясь от утренней сырости. Все как один опоясаны простыми, но прочными мечами. Копья, которые им полагалось постоянно держать при себе, сиротливо стояли у стены. В раскрытые ворота въезжали телеги, которые пропускали без досмотра. Завидев советника с попутчиками, стражники вскочили со своих мест и вытянулись перед ним, забыв взять копья. Рольд махнул рукой, давая понять, что едет мимо, и они могут вернуться к костру.

— Был ли здесь кёниг с Дагвором? — осведомился Рольд у одного из них.

— Никого не было, господин Рольд. Никто не выезжал.

— Что ж, мы не опоздали к началу охоты, моя кёнигин, — почтительно обратился к Кветке Рольд.

Едва стражники услышали слова советника, они с недоверием и беспокойством воззрились на девицу. Убедившись, что девица с золотыми косами на плечах и серебряным венцом на лбу и впрямь кёнигин, они согнулись перед ней в глубоком поклоне. Не привыкшая к поклонению, Кветка смутилась и растерялась, но, совладав с собой, милостиво кивнула и улыбнулась стражникам, еще больше поразив их.

Гермар не заставил их долго ждать: из-за поворота улицы раздался пронзительный звук охотничьего рога, а вслед за ним к воротам вылетел отряд Гермара. Кёниг и все его риттеры скакали на вороных и гнедых жеребцах, в темных плащах, походя на стаю черных птиц. Кёниг был одет слишком празднично для охоты в расшитый серебром кафтан алого бархата и такую же шапку, украшенную драгоценными камнями. Дагвор следовал за своим господином чуть поодаль. Кветке показалось, что Гермар намеревается промчаться мимо них, но в последний миг он остановил коня напротив Рольда и кёнигин. Кривая ухмылка раздвинула тонкие губы кёнига. Вместо приветствия он вперил в Кветку полный неприязни и раздражения взгляд. Это был излюбленный прием Гермара, которым он мог раздавить и обратить в страх любого вельможу. Но в ясных глазах кёнигин он прочел лишь плохо скрытое негодование.

Он надеялся, что молва сильно приукрасила достоинства его нареченной. Но Кветка и впрямь оказалась пригожей девицей с горделивой осанкой. Вот и теперь весь облик Кветки излучал достоинство и презрение к нему. Гермар желал видеть подле себя сестру Дагвора, с которой его роднила страсть к охоте и наслаждениям. Несмотря на его ухищрения, невеста благополучно прибыла в Сванберг, где Гермар не осмелился причинить ей зло, опасаясь Рольда и стоявших за ним вельмож. В отместку за то, что девице так легко удалось избежать уготованной для неё печальной участи, Гермар приказал Йохну дать ей имя супруги Игмара кровожадной и жестокой Эмблы, чьим именем матери пугали детей. Так он надеялся раз и навсегда отвратить от кёнигин сердца жителей Гримнира, которые связывали с ней большие надежды. Он видел, как защищали и оберегали её Рольд, Хельгот и остальная знать, уставшие от произвола и жестокости кёнига. Для них кёнигин со светлой головой и добрым сердцем была лучом надежды на то, что всё будет по-другому.

Ингва каждую ночь нашептывала подозрительному кёнигу, что знать задумала перетянуть на свою сторону девицу и избавиться от Гермара. Его душила злоба на Кветку и подданных, и на свое бессилие что-либо изменить сейчас. Ингва посоветовала ему выждать, когда выпадет возможность погубить кёнигин, не вызывая подозрений. Гермар верил, что такой час настанет.

Кёниг повелительно сделал знак рукой следовать за ним, не проронив ни слова. Он пришпорил коня и выехал за ворота. За ним помчались Дагвор и риттеры. Кветка ловила на себе их пронзительные взгляды, и только лишь Кёрст бросил ей участливую и ободряющую улыбку.

Вслед за кёнигом скакали ловчие со сворой охотничьих псов, придворные на лошадях, среди которых был и Йохн, сидевший в седле прямо, словно проглотив шест.