Триединство: Светоч Любви Часть 1

— Почему-то это должно меня насторожить, но за это я тебя и люблю, — весело прокомментировал Эфир.

— С тобой скучать не будешь, — покружился он вокруг Эрны, нарушая тем самым эквилибризм частиц её убранства.

— Говорила же, не надо шлейф мой беспокоить, а то потом перья на крыльях разной длины будут, вот тогда снова будешь мне помогать, — и её показательно-суровое выражение лица сменилось на улыбчивое и доброе.

— Без проблем. Ты же знаешь, что для тебя сделаю всё. Для меня наша дружба — самое дорогое в мирах. Весело мне с тобой, особенно с твоим шлейфом играться. Ты всегда такой по-деловому серьёзной становишься, я бы даже сказал беспомощной, — тут ветер улыбнулся. — Хочешь, я ему небесного золотого звона немножко подарю? Он ещё красивее станет, и, к тому же, когда летать будешь, он будет подзаряжать тебя солнечной энергией.

— Это на тот случай, если меня радом не окажется, — подмигнул Эфир.

— Хм! — игриво задумалась Эрна — А что Солнце по этому поводу говорит?

— А что оно всегда говорит? — риторически ответил Эфир — Оно всегда радо помочь и даже радуется, прямо как открытая душа ребёнка. Я не один раз видел детей этого света, когда бродил между деревьями детских площадок.

— Чувствительный ты очень, друг мой, — улыбнулась она. — Грустно мне иногда за него! Старается Он, старается, а люди не замечают тех благих намерений. Хоть все остальные его не расстраивают. Я это про птиц, растений и животных говорю.

— Так что для меня будет большой честью всегда и везде чувствовать его тепло, — и Эрна грациозно сделала несколько движений рукой.

— А кто будет просить? — спросил Эфир.

— Ну, ты предложил, ты и проси, — ответила она.

— Хорошо, — сказал Эфир. Ветер на несколько секунд стих, даже исчез из пространства (это он концентрировался) и, когда воздух вновь ожил, её белый стан переливался уже тёплыми золотыми искрами, которые, при малейшем движении, разливали прозрачный мягкий звон вокруг.

— Знаешь, а звон мне нравится, — примеряя на себя новое ощущение, сказала Эрна.

— У тебя, как всегда, хороший вкус, — игриво подмигнула она Эфиру.

— Это чтобы не потерять тебя во время перехода, а то ты такая маленькая.

Словно вспышкой молнии, выражение её лица изменилось, с весёлого и доброжелательного, на ожидающее, ожидающее определённых объяснений со стороны своего друга.

— Шучу, шучу! — весело ответил Эфир, и обкатил её сверху до низу тёплым воздухом.

— Хватит! — звонко засмеялась она. Её глаза загорелись золотым блеском, а волосы стали менять свой цвет на белый, оставляя сверху три золотые пряди.

— Так! Вроде бы всё сделали, — произнёс ветер, осматриваясь по сторонам — Чем мог, я тебе помог, звёздочка моя.

— Спасибо тебе, друг! Мне бы без тебя было немножечко грустно, — с непосредственной лёгкостью бросила она слова ветру, зная наперёд (а это они тоже умели), что следующие несколько минут будут крайне непредсказуемыми.

— Всего лишь немножечко? — по-дружески начал подкапываться ветер к своей спутнице.

Она ничего не ответила, только весело покачала головой, а её глаза засияли тёплой улыбкой.

— Слушай, а тебя там ещё не звали? Я имею ввиду твой Лазурный Переход. Вдруг какой-нибудь ветер случайно заблудился? А? — весело и вкрадчиво произнесла Эрна.

— Подколоть меня хочешь? Да? — прошумел ветер — А кто меня, прямо-таки, умолял пойти с тобой, мол скучно вдруг стало, а у тебя выходной, ведь сегодня круги всех стихиальных циклов сходятся в одну точку, и поэтому у твоих стихиалий сегодня Белый День...

— Белый? Я такого не говорила. А вот про выходной, это, действительно, подтверждаю, — довольным голосом, словно между прочим, произнесла Эрна.

— Неужели? — удивлённо прошумел ветер, быстро перебирая в памяти прошлые события. Затем он улыбнулся:

— Прости! Это я уже от себя добавил. Профессиональное уточнение. И он будто покраснел от сказанного.

— Ну, брось ты! — мягко прервала его Эрна. — Я не хотела тебя обидеть.

— Но ведь у тебя сегодня действительно выходной, — и она улыбнулась ветру, который не принадлежал этому миру, но всё равно летел рядом с ней, защищая от местных полудиких ветров — им ещё нужно было многому научиться, перед тем как стать Ветрами Светлых Семей.

Внезапно два этих создания стихли, уйдя глубоко в свои мысли, словно весь дальнейший путь был начертан именно там, и особенным, только им свойственным взглядом души, посмотрели на мир, который грелся внизу под сиянием их сердец.

— Всё! Полетели! — произнесла Эрна Эфиру. — Меня уже ждут на Белом Переходе, я это чувствую. Дух мой поёт.

Ветер внимательно посмотрел на неё, понимая её каждой частицей своей души.

Друзья спокойно взглянули друг на друга, встретились глазами и окончательно всё согласовали этими, только им понятными, взглядами. Эфир мягко обнял её за плечи и переместился в сторону.

— Вперёд, моя голубка, — прошептал он — Я тебя поддержу.

И они оба исчезли, оставляя за собой небо и горы, золотистое сияние воздуха, его мягкий тёпло-жёлтый свет — таким они его видели. Они были хранителями, а теперь стражами нашего мира, золотого и тёплого. И цвет этот был не случаен: таким мир этот сделало тепло наших слов, нашей музыки, песен и красок.

Свежий глоток долгожданной радости. Роса

:Ветвь первая:

Ясное утро осветилось весёлым смехом. Где-то вверху по небу тихо проплывали облака, и солнечные лучи освещали им путь, играя каплями света, падая на листья и крыши домов, умываясь в росе, разбросанной по газонам города.

— Вот-вот! Я знал, что ты это скажешь.

— Интересно, с чего бы это, дружище?

— Потому что именно эти слова всегда придавали мне сил и решимости. Без них бы я не прошёл бы и полпути.

— Тогда я скажу тебе ещё раз. Дерзай, лови свою мечту...

— И верь всегда, храня её в душе!

Тёплый дружеский смех добавил красок этим ранним часам нового дня.

— Спасибо, что поддержал меня, Джун

— Да не за что, — бодро ответил он, глядя на умиротворённое лицо Егора. Значит на душе у него стало спокойнее.

— Ты меня и не из такого выручал, — доверительно добавил Джун. — А про поддержку я и вообще не говорю, сколько себя помню, ты всегда мне помогал.

— Вот видишь, я, как и обещал, сейчас у тебя. Может, даже чуть раньше примчался.

— Это уж точно! — улыбнулся Егор. — Вы хотя бы с друзьями нормально погуляли?

— О! Об этом не беспокойся, — подхватил Джун. — Всё прошло очень даже цивилизовано. Некоторых, правда, пришлось развозить по домам, сами они бы не добрались.

— Но мы уже новую сходку забили, — на этих словах Джун серьёзно задумался. — Надо будет в следующий раз организовать её менее длительной.

Егор всё это время наблюдал, как быстро менялось выражение лица Джуна, сменяя одни эмоции на другие и, не сдержав себя, весело рассмеялся, мотая головой.

Джун опомнился и быстро вернулся из своих прежних мыслей.

— Может ты мне уже, наконец, скажешь, что случилось у тебя под утро, что ты вытянул меня сюда? — не делая паузы, быстро решил сменить тему разговора Джун.

— Просто захотел тебя увидеть, — ответил Егор, но видя пристально-выжидающий взгляд Джуна, добавил: — Ну, хорошо! Я помню, что мы договорились сегодня друг друга не дёргать. Но, согласись, похоже, у нас это опять не получилось.

Джун внимательно слушал его, а затем, дождавшись пока Егор закончит, спокойно сказал:

— Да. Я тоже так подумал. Я даже не знаю, кто первым из нас завалился, но, похоже, это был я.

— А я думал, что я, — легко произнёс Егор.

— Ну, да в общем — неважно! — отмахнулся Джун.

— Ты ведь домой лететь собираешься? Что именно запланировал? Какие места посетить? Давай, рассказывай! Мне всё интересно. Я ведь, там никогда ещё не был. Прости, что знаю не так много о твоей Родине, — оживлённо продолжил Джун.

— Хотя, — тут он прищурился — я ведь знаю тебя... Значит, те края мне уже однозначно нравятся. И он улыбнулся.

— Вот! Вон как у тебя глаза заблестели. И это я только начал свои расспросы. Знаешь, так не ровен час, я возьму да поеду с тобой. Ты так красноречиво замалчиваешь обо всём. Давай, рассказывай, что надумал? Я ведь любопытный самый, — оживлённо произнёс Джун и доверительно склонил голову, в надежде услышать от Егора ответного признания, и глаза его блестели от любопытства.

Егор с улыбкой на лице отвёл взгляд в сторону:

— Всё в рамках традиционного маршрута: посмотрю родные места, может с кое-кем повидаюсь. Всё как обычно, Джун.

— Почему всё как обычно? Ты туда не так уж и часто ездишь! — поправил его Джун и тут же весело добавил со всей присущей ему детской непосредственностью:

— Возьмёшь меня с собой, а? Лучшего попутчика, чем я, тебе не найти! — и они оба рассмеялись.

— С удовольствием! Но я ведь знаю, что ты хотел этот день посвятить оттачиванию своего спортивного мастерства.

— Именно! Тебе, кстати, тоже не помешало бы, — заверительно произнёс он и тут же, о чём-то вспомнив, добавил:

— Ничего страшного! Конечно же я пошутил. К тому же компания у тебя уже есть, насколько я знаю, — и Джун с загадочным видом незадачливо подмигнул ему.

Егор не знал, что первое ему сделать: улыбнуться из-за мимики Джуна или удивиться.

— Так ты уже всё знаешь?

Джун утвердительно кивнул, одобряя его решение.

— Как узнал? — растерялся Егор.

— Из первоисточника, — спокойно улыбнулся Джун. — Верёд! Отдыхайте! Только всё-таки загляните на стадион. Хоть это можете сделать ради спорта, если на мои соревнования ходить не хотите!

— Хорошо, — чуть покраснев, ответил Егор. — Я обязательно приду потом на твои соревнования, честно!

— Да? — внимательно посмотрел на него Джун, словно бы пытался просчитать по его выражению, правду говорит он или нет.

— Ладно! Если ты уже так откровенно заговорил, я тебе, наверное, тоже кое о чём скажу, — и Джун ненадолго задумался.

— О чём? — заинтересовался Егор.

— Я даже не знаю, как начать... Но меня до сих пор не отпускают мысли об этом. Знаешь, я сегодня перед тем, как тебе позвонить, увидел что-то странное. Вернее, не увидел, а почувствовал скорее... Ну, в общем я не знаю как тебе объяснить... У меня перед глазами солнце рождалось. Понимаю, глупо звучит. Просто я знаю, что это был не обычный рассвет. Я чувствовал, что это таким было рождение солнца в этом мире, выходит и рождение мира. Да, знаю! Полный бред выходит! А ещё я наблюдал за всем этим, а внутри меня росло чувство, что мне нужно тебя найти. Что ты обо всём этом думаешь, Егор? — немного задумчиво произнёс Джун и глянул на друга. Но, к своему удивлению, Егор воспринял эту новость совершенно спокойно, и ему показалось, что Егор знает, о чём сейчас он говорил.

— Егор, ты мне не о чём не хочешь рассказать? — настороженно поинтересовался Джун.

— Знаешь, я сегодня тоже что-то на подобии этого видел, — неуверенно начал Егор: — Только это было что-то бело-жёлтое... здания или девушка... Не помню! Потом я упал. А потом ты мне позвонил.

— Странно это как-то! — сказал Джун. — Ладно! Потом разберёмся. Ну всё тогда! Удачи вам! А я поехал. Всё-таки, день отдыха от всех вас остаётся за мной по праву.

— По крайней мере вы не оставили мне другого выбора, — добавил он, похлопав по плечу Егора.

— Спасибо тебе, — сказал Егор, и дорога оставила все их сомнения позади.

Когда дорога ведёт вверх

:Ветвь первая:

Лёгкий свет струился сквозь любопытные листья росших возле дорожки деревьев. Они едва заметно играли своими ветвями с ветром, беззаботно пролетавшим мимо. Временами слышалось тонкое пение птиц, которые перекликались между собой и ожидали главного своего запевалу. Внизу тихо шелестела трава, и небольшая река мягко несла свои воды по зеленоватым ото мха камням. Спускавшаяся с гор вода была прозрачна и холодна.

... — Ты куда это в такую рань собрался? — удивлённо потирая глаза, сказал Эд, когда вышел на открытую террасу дома и увидел там брата.

Эрик стоял с умиротворённым выражением лица, и, казалось, он слушал пение птиц.

— Решил прогуляться немного. Доброе утро! — радостно отозвался Эрик.

— Доброе! — отмахнулся Эд и устало плюхнулся в кресло.

— Как у тебя так получается? — с интересом в голосе добавил он, глядя на Эрика.

— То, что у меня глаза не слипаются, тогда, как ты буквально голову свою поднять не можешь? — словно бы читая его мысли, спокойно ответил Эрик, не отрывая при этом своего взгляда от ветки, на которой пела птица.

— Ну, что-то в этом роде, — уязвлено произнёс Эд, уж больно эти слова походили на упрёк.

— Мне сны мои сил придают. Сколько бы времени я не спал, — серьёзно произнёс Эрик и опять, ненадолго, ушёл в себя. Затем он быстро повернулся, подходя к Эду, и с лёгкой улыбкой на лице добавил:

— Я собрался сходить в храм, в тот, что в горах. Компанию хочешь составить?

— Не-е, — категорично замотал руками Эд. — Как-нибудь в другой раз. Я сегодня не в той форме.

Эрик добродушно рассмеялся:

— Я знал, что ты это скажешь!

— Ладно, я пошёл! А ты не засиживайся долго здесь!

— Что? — растерянно поднял на него свои глаза Эд: — Почему это?

— Звонила мама. Её надо будет встретить. Она через два часа будет уже в аэропорту.

— Что! Ты меня раньше мог предупредить? — уже совсем потеряно попытался возмутиться Эд.

Эрик с довольным выражением лица взял яблоко, которое лежало на столе.

— Ну, так вот, я тебя и предупредил, — сказал он и, подбросив яблоко в руке, весело направился к выходу.

— Не забудь! Рейс через два часа, — добавил он, садясь в машину, и лицо его озарилось радостной улыбкой.

Он был на пути к чему-то неизвестному и такому дорогому его сердцу. Его машина легко и спокойно ехала по дороге, поднимаясь вверх к храму, между росшими по краю абрикосовыми деревьями. Затем она свернула к мосту, и вот уже был слышен шум бегущей вниз воды. Его глаза блестели счастьем, а душа пела. И всё это от предстоящей ему поездки.

Дорога привела его к храму, и деревья дружелюбно зашелестели своей листвой.

— Прости, что говорю невпопад. Но у меня на это есть причина. Прошу, загляни в моё сердце. Я знаю, ты ведь можешь. Тебе всё по силам. Прочти мою просьбу. Я тебя очень-очень прошу и очень люблю, — тихо произнёс он и закрыл глаза.

В его руках дымилась зажженная благовония. Эрик поднёс её сначала на уровень сердца, а затем, поднеся ко рту, едва слышно что-то прошептал, поднял ко лбу, и поставил её на алтарь, поклонившись ему.

На душе было легко и спокойно. И глаза радовались солнечным бликам, бегающим по расписанным стенам храма. Эрик облегченно вздохнул, и глаза его были полны тихой радости. Когда он держал благовонию возле сердца, он почувствовал нежное тепло, разливающееся по всему его телу и, даже тогда, когда его глаза были закрыты, он увидел нежный солнечный свет и легко очерченную гору. Ему стало вдруг так по-домашнему тепло, и когда перед глазами стали проплывать странные белые знаки, где-то внезапно возник образ прекрасного золотисто-белого дерева, и повеяло лёгким полузабытым северным холодом.