(1-8 глава) Мрак Таврический и Безумное Кролевство

— Мы уже тут... сколько?

— Третий день, — пискнула Машка.

— Точно. И что?

— А что? — переспросила Татка.

— А ничего. Ни карты, ни уровней, ни заданий, ни стратегии какой-нибудь. Только и смотрим как эти двое... друг с другом любезностями обмениваются из-за дурацких амбиций...

— Да? Амбиции значит? — тут уж я просто не выдержал. — А сам? А у тебя — нет? Нет амбиций.

— У меня — нет, — спокойно ответил Контуженный.

— Да-а-а? Как интересно? А почему ты со мной классом не поменялся, когда можно было? А? Почему? Амбиций, говоришь, нет?

— Нет у меня амбиций. А не поменялся потому, что...

— Да, почему? Почему?

— Потому что отдай я тебе Лекаря, ты, в случае чего, вот его, — кивок в сторону Гнома, — лечить не станешь. Тебе опять покажется (или не покажется), что он на тебя как-то не так посмотрел или что-то не то сказал. Разве нет?

Я вскинулся, хотел было возразить, сказать, что я... что... и промолчал. Возразить было нечего. Лекарь, которого бесит маг, один из основных (от этого никуда не денешься) игроков команды — это может обернуться катастрофой в самый неподходящий момент. Причем — для всех, а не только для мага. Умом я это понимал — и все равно обижался на Контуженного, на Машку, на Гнома, на старика-НПС с его дурацкими шутками... зная, что 'на обиженных воду возят' и считая себя вполне здравомыслящим человеком, все равно обижался. Я, Мрак Таврический, буду проходить эту идиотскую игру в роли шута, что может быть хуже?

— Хуже будет, если мы не сможем пройти — и вернуться, — вдруг сказал Контуженный и я понял, что последние несколько слов сказал вслух. — Значит так. Вы, оба, прекращаете все эти штуки.

— Ты, — Контуженный наставил указательный палец на Гнома, — ты перестаешь воображать, что ты в детском саду и дразнить, — палец переместился на меня, — вот его. А ты, — это уже мне, — перестаешь делать вид, что ты самый обиженный человек в мире и думаешь, как нам быстрее из этого... вот из этого всего... выбраться. Всем все понятно?

Я помедлил и неохотно кивнул. Поспорить было сложно. Контуженный был прав, тысячу раз прав, но если... я глянул на Гнома. Если он опять возьмется за свое, то я за себя не отвечаю — правда не отвечаю. Есть предел человеческого терпения.

С другой стороны, я даже почувствовал что-то вроде внутреннего облегчения. Я категорически не готов был уступить лидерство в группе Гному. Никогда. Ни за что. Он наглый, противный, эта его усмешечка... а Контуженный — другое дело. Нужно выбираться. Будем выбираться. Но если эта магическая каракатица еще хоть раз...

Пока решали, куда идти и что делать, меня все время терзал еще один вопрос. Что, если бы я пошел с этим стариком? Что бы я получил? Ассасина? Ночного воина? Что? Что? Что? От мыслей, что я сам для себя все испортил, темнело в голове.

Может, я бы и так и так получил этого дурацкого Шута. Может, старик бы водил меня кругами по городу, под носом у чваков, а потом бы все равно выдал — Шута? А если — нет? Хорошо, что остальные крепко спали и ничего не узнают о том, что случилось ночью и как я получил этот... класс. Я никому не расскажу. Старик... думаю, старик-НПС тоже не будет ничего рассказывать.

Но была еще одна вещь, о которой я никому не сказал, потому что сам пока не знал, как к этому относиться...