— Вы видимо сгораете от нетерпения, — усмехнулась моя покровительница, и лицо ее показалось мне еще больше старым, чем в первый раз. Думаю, дело было в том, что она сама не особо рвалась переходить со мной в Меларве. Или же просто переходить.

— Практически, — отозвалась слабо я, сгорая от нетерпения, наконец, хоть что-то сделать, а не стоять здесь на месте, в облегающих брюках, которые теперь не казались мне такой отличной идеей, как раньше.

— Ну, тогда Бронт, мальчик мой, открывай дверь — нам пора в путь.

Сначала я оглянулась по сторонам, в поисках неизвестного Бронта, пока не поняла, что это она говорила младшему Аберкромби. Тот выступил вперед, и огибая странную дугу, чтобы даже одеждой не задеть Лилибет, подошел к зеркалу. Он поставил правую руку на зеркало и медленно вокруг его ладони начали появляться глубокие волны, будто бы рука соскальзывала в воду. А за тем рука начала светиться под давлением его магической силы, накатывающие на нас запахом странных незнакомых мне цветов. Я думала, что такое силовое давление лишит его сил, но он не казался мне более больным, чем раньше, когда отошел от зеркала. Наоборот, он словно отдал какую-то темную энергию от своего проклятия этому зеркалу, и на его щеках заиграл румянец.

— Вот, все готово.

— Как вы это сделали? — удивилась я, думая о том, нужно ли мне подобное умение, чтобы попасть в гости к Аберкромби.

— Не переживайте, если соберетесь к нам, Меларве вас выпустит назад без этого, — успокоил меня старый лекарь. Напоследок он решил меня еще хорошенько помять в объятьях, словно не увидит меня теперь еще долго. Или наоборот, будто бы мы очень родные люди. И честно говоря, я чувствовала тоже самое — мне казалось я теперь не скоро увижу Лилибет и этих своих новых друзей. Аберкромби стали мне действительно дорогими людьми, с которыми было очень трудно расставаться.

Молодой Аберкромби так же на миг меня прижал к себе, но тут же резко отпустил, когда произошло нечто такое оставшееся почему-то невидимым для остальных в комнате. Когда его руки коснулись моих плеч в братских объятьях, по нашим телам разлилось тепло, почти жар, и мне стало плохо, а вот его глаза засветились, кожа на какое-то мгновение вообще перестал быть серой. Отшатнулась от него я, едва не свалившись с ног, от такого сильного обмена не понятно чем.

— Э... — пробормотал в смущении отягощенный предыдущим эпизодом Бронт, — мы всегда рады видеть тебя Реми.

Лилибет была в своих выражениях чувств самой удушающей. Она так сильно повисла на моей шее, что мне казалось, сейчас задушит меня в своих объятьях. Ну и как всегда ее лицо пылало, а глаза были влажными.

— Пиши мне постоянно, — попросила она, срывающимся голосом, полным слез. Бронт дернулся было, чтобы хоть как-то ее успокоить, а она, заметив это, посмотрела на него неподдающимся описанию взглядом — там был страх, недоверие и какие-то чувства. Эти двое меня уже начали раздражать, и я была рада, когда старый Аберкромби обнял ее.

— Не переживай девочка, мы будем часто встречать ее зимой на балах, — успокоил он ее, но встревожил меня. Какие балы?! Но миссис Пуантьер не дала мне времени опомнится, и быстренько подтолкнула к зеркалу.

— Давай милая, нам пора, — и махнув своим розовеньким зонтиком им на прощание, почти турнула меня в стекло. Но серебряная гладкость ни коим образом не повлияла на мою физическую оболочку — я просто провалилась в него. И тут же на меня нахлынули все те обещанные ощущения.

Первым делом это была боль, такая же, когда на ранку попадает соль или морская вода. Отрезвляющее чувство боли, не помешало мне обернуться назад, и словно сквозь толщу воды, искажающую действительность я увидела очертания комнаты и тех кто остался там — Лилибет в объятьях Аберкромби и Бронта, а за тем шагнувшую за мной миссис Пуантьер.

Но к этому времени мне стало еще хуже. То что я ощущала при дематериализации, было еще сносным чувством — это же разрывающее на куски ощущение, заставило меня задохнуться. И в панике я не могла вдохнуть, кислород буквально вытолкнуло из легких, и когда внезапно я поняла что могу дышать, то уже валялась на полу, в какой-то комнате, и мне хотелось отплевывать воду, как будто я тонула. Но ничего не происходило — легкие резало, словно там был песок.

— Дыши! — резко скомандовала миссис Пуантьер, выскакивая из темного тоннеля вслед за мной, и опускаясь возле меня. Но я все еще сопротивлялась, веря ложным ощущениям, что песок барахтается во всем моем теле и особенно горле.

— Не верь чувствам — дыши!!

И как по команде я вдохнула. И стала судорожно глотать воздух, поняв наконец, что все непонятные мысли о песке были навеяны на меня тем существом, что командовало в темном лабиринте. Очевидно, таковым было мое знакомство с Меларве. Я плакала, пока старалась дышать и прийти в себя и не могла открыть глаза, мне было плохо, голова кружилась, а на горле оставались следы от невидимых тисков.

— Все хорошо, — утешающие руки миссис Пуантьер гладили мое лицо и вытирали слезы. — Я честно говоря думала, что будет все намного хуже.

Мне хотелось сказать, что ничего не может быть хуже этого — но вместо слов из горла появился только булькающий звук.

— Нет, не говори, тебе пока нельзя, — волшебница прикрыла мой рот рукой. — Просто дыши и скоро полегчает.

Странно, а раньше она говорила, что Меларве должен меня принять нормально, но все же предполагала что-то худшее, чем то что произошло. Я думала об этом машинально, все еще не имея сил и желания открывать глаза или подниматься с холодного каменного пола.

— Кай!! — миссис Пуантьер не стала меня поднимать, а прокричала куда-то в неведомую мне пустоту. — Где ты вообще бродишь, нужно отнести Реми в постель!!!

Я и понятия не имела кто такой Кай, но предполагала что это вероятнее всего один из слуг в доме Крескина. Все еще стараясь предотвратить подступающую темноту обморока и тошноту, я только дышала, но не открывала глаз. И все же когда температура в комнате значительно понизилась, глаза открыть пришлось, и я увидела призрака. Реального, полупрозрачного, двигающегося над землей, и все же перебирая ногами, будто идет, и при чем в мою сторону.

— Простите миссис Пуантьер, я как раз готовил комнату мисс Реми, когда вы появились, и не подумал, что переход будет таким ужасным, — пропело с достоинством привидение, и голос его показался мне таким же прозрачным, как и весь он.

— У меня галлюцинации, — простонала я, откидываясь опять на холодный пол, чем вызвала смешки обоих присутствующих.

— О мисс, если вы о том, что я одет не при ливрее, меня это тоже очень огорчает, просто я не успел.

Сам смысл слов привидения заставил меня сесть на полу, забывая о тошноте. Наверное, я ударилась головой когда падала — или это все еще наваждение зеркала, но у меня безусловно были галлюцинации. При чем какие-то странные: здесь было привидение, от него исходил ощутимый холод, и оно рассуждало о том, что не одело ливрею.

— Думаю Кай, дело в том, что ты привидение, — постаралась сгладить мои слова миссис Пуантьер, а заодно и объяснить, почему я так себя веду.

— Но это ведь расизм! — не удержалось привидение от восклицания, при чем возмущенного.

— Я не со зла, — отозвалась я, борясь с новой волной подступающей тошноты. — Меня не предупредили.

Перед глазами плавала комната, хотя скорее всего это просто плавало привидение и раскачивало тем самым мир вокруг меня. Миссис Пуантьер виновато нагнулась ко мне.

— Прости девочка, я даже забыла об этом. Кай для меня уже стал привычным делом.

— Ну, тогда вас можно понять, — услышав слова волшебницы, смилостивился призрак. Я не смело улыбнулась, и поняла, что стоило привидению успокоится, оно перестало мелькать перед глазами как-то сразу уплотнившись. — Представляю, как это встретить реального меня — то есть призрака.

— М-да...— протянула я, и оглянулась по сторонам, но видимо я все еще не пришла в себя, так как могла поклясться, что нахожусь в подвале.

— Вы не будете против, мисс Реми, если я отнесу вас наверх? — наконец тон привидения стал очень любезным и добрым, а я, пусть и сомневалась в подобной возможности, даже словом не обмолвилась об этом. Раз говорил что может, я не буду больше сомневаться в нем — мне же еще здесь жить. И мой несколько перетерпевший мозг, понимал, что злое привидение, может ночью приходить тебе в комнату, и просто замораживать своим присутствием.

— Не буду, — ответила я, и подумала о хоть какой-либо мягкой почве, пусть это будет даже ковер.

Вмиг помещение перед моими глазами изменилось, меня словно кто-то резко крутанул, и я уже была не в темном подвале. Желудок едва удержал внутри еду, а я опять отказалась открывать глаза. Голос миссис Пуантьер тихо сказал где-то рядом:

— Я сейчас же сделаю тебе имбирного чая от тошноты, ты вся зеленая Реми.

Я даже не ответила — не было сил сражаться за слова. Привидения в комнате так же не было, это я поняла по отсутствию не природного холода. Медленно разлепив веки, я не стал поднимать голову, но для представления куда я попала, хватало и того что могли охватить глаза. Я лежала на голубом покрывале с вышивкой. Рядом стоял небольшой столик, на котором лежала несколько пропыленная салфетка, а на ней белая ваза из тонкого фарфора в которой мирно примостился букетик васильков. За тем шли ясно-голубые стены и крепкая дверь, насыщенного цвета красного дерева. И не смотря на то, что здесь возможно пытались убраться, комната выглядела запущенной, и все же кем-то когда-то любимой.

Опустив опять веки, я набиралась сил, чтобы осмотреть всю комнату, и задремала. Сон был странным — я все еще была в той же комнате, но за мной наблюдало зеркало. Не потому что я видела, как кто-то оттуда смотрит на меня, а потому что это именно было зеркало, и на нем словно появилось странное отражение или выражение. Но сон тут же развеялся, как только хлопнула дверь в комнате, и рядом оказалась миссис Пуантьер с подносом и чайными приборами.

— Тебе нужен крепкий чай и немного отдохнуть. Вообще-то пора уже спать, но я решила что чай тебе нужен в первую очередь.

— Спать? — переспросила я, непонимающе, и все же постаралась сесть. Силы ко мне вернулись, хотя я этого и не ожидала, да и не все.

— Уже довольно поздно, — отозвалась она. — У нас с югом разница в несколько часов. И ты проспала больше часа.

— И сколько сейчас времени? — переспросила я, собирая полученную информацию в один пучок.

— Почти 11.

Мои глаза округлились. Ведь когда мы уходили от Аберкромби, было не больше 5, и значит, я пропустила где-то 6 часов. Ну, один ушел на сон, а остальные значит разница во времени? Тогда я не должна была так хотеть спать, и все же хотела.

— Мы на севере? — опять спросила я, хотя и не совсем представляла, как выглядит север Королевства, так как мы жили на одном большом острове отдельном от материка, и север считался не обжитой, пустынной, болотистой местностью, где никто не жил. Ну, кроме волшебников, поправила себя тут же я.

— Да, — подтвердила волшебница, — не смотря на то, что места эти считаются труднодоступными, мы неплохо прижились. Я вообще-то соседка Крескина, живу за двумя холмами, которые ты и так сейчас не увидишь, — и наперевес своим словам волшебница все же неопределенно указала рукой в сторону темных окон занавешенных голубыми тюлями и темно-синими шторами, уже прикрывшими окна и ночь за ними.

Забыв о ее словах, я вновь принялась осматривать комнату, очевидно когда-то женскую, и так же очевидно, что ее обставлял кто-то имеющий вкус и понятие об предпочтениях девушек своенравных. Никаких лишних оборок, кружев, глупых котят на стенах, изобилия цветов. Или тем более яркого розового или желтого цвета. Все стены были ясно голубыми, почти как лазурь, а потолок напоминал облачка бегущие по небу, пока я не поняла что его именно так и расписали. Пол представлял собой немного пыльный и все же очень красивый деревянный покров, такого же темного цвета красного дерева, как и дверь. Мебель была подобрана им в тон, и в стене напротив, скрывалась еще одна дверь, явно ведущая к гардеробу. Возле окна примостился секретарь, с отдельной трубкой для пневмопочты. И только на одной зияли светлые пятна, будто когда-то там стояли фотографии. Комната мне ужасно понравилась особенно при мысли, что это теперь моя комната, а я уже давно не могла назвать какую-либо вещь только моей, если только изумрудный браслет.

Пусть здесь было запустение, пусть стены казались грязными и давно не крашенными, но само понятие слово — моя, делало из нее самую лучшую комнату в мире. Ой, ну разве я не смогу сделать из нее то, что захочу? Я смогу покрасить здесь все снова, помыть если придется пол, и обновить на стенах картинки — я неплохо рисовала. А если не свои повешу рисунки, так Лилибет — этого добра от нее у меня было навалом. Да и постирать шторы для меня не будет проблемой!

Наконец-то я нашла в брюках одну немало важную и хорошую черту, которой никогда не будет у платья — с ними мне не нужно было надевать корсет, и потому сейчас я чувствовала себя очень удобно, развалившись на кровати, и прихлебывая довольно вкусный чай миссис Пуантьер.

— Я наверное уже полечу, меня дома ждут слуги, переживают наверняка, а завтра я снова появлюсь в Меларве, чтобы помочь тебе освоиться.

— Спасибо, что были со мной сегодня. — поблагодарила я, старушку, и пожалела что раньше этого не сделала. Она была сердобольной старой женщиной, в некоторой степени с командирскими замашками, которые маскировала под старческое добродушие. И все же ко мне она была по-настоящему доброй.

Лицо старой волшебницы расцвело, и она могла посоревноваться с Лилибет в степени красности, а той в этом не было равных, особенно когда краснело все — даже ее глаза и волосы.

— Дитя, мне жаль, что твой переход был столь сложными, — она постаралась скрыть свое смущение, и все же было очевидно, что ей понравились мои слова. Я не сомневалась что в своем доме она ни с кем кроме слуг и не общалась, и наверное потому она так не спешила покидать мою комнату. А я ее и не торопила — засыпать на новом месте было страшновато, особенно если учесть, что на помощь мне может прийти только привидение. И где же все остальные слуги, о которых говорил Бронт?

— Я пойду, — она поднялась, не забыв подхватить свой зонтик, и махнув рукой на прощание, исчезла из комнаты.

В комнате осталась лишь я и тихое жужжание электрической лампы, явно фирмы Тесла. Так и не став раздеваться, и не выключив свет, я просто завернулась в покрывало, боясь пока что увидеть насколько чистым могут быть простыни, решила спать. И призрак не стал меня беспокоить, и на том спасибо.

Сны в новой комнате и на новом месте, конечно же были не самыми приятными. Мне опять снилось скалящееся зеркало, которого на самом деле не было в комнате, а так же я отчетливо слышала во сне разговоры возле моей кровати. Они примерно были такими:

— До чего хороша! — это говорил какой-то мужчина в стальных латах, при этом имеющий оттенок серого камня, словно и сам был камнем, а рядом с ним в потрепанной рясе, стоял еще один такой "серо-каменный" аббат.