— Тебе послышалось!
— О, нет-нет-нет. Я слышала отчётливо. Марк! И сказано это было таким томным голосом... И глазки у тебя почему-то блестят. И краснеешь. О-о-о. И тяжёлое дыхание. Я-я-ясно! Все симптомы болезни на лицо. Ну-ка, больная! Колитесь! Откровенно и, главное, со всеми подробностями....
* * *
Забини смотрел на огромную картину, которая появилась на стене в их гостиной. У него возникло ощущение, что стена лишилась своего изъяна, а эта картина изначально должна была висеть здесь. К Забини подошла девушка.
— Мисс Паркинсон?
— Да, ты был прав. В гостиных других факультетов тоже появились подобные картины. Более того, между портретами ходят разговоры, что они, такие же картины, появились по всему замку. Даже в Главном Зале.
Неожиданно в картину вступила четвёрка волшебников. Забини никогда раньше их не видел, но узнал их он сразу. Гостиную факультета почтили своим присутствием Основатели.
— Господа! — Забини почтительно поклонился. — Насколько я понял, то мне дарована честь познакомиться с Основателями Хогвартса.
— Я вижу, что мой факультет не утратил манер. Вы правы молодой человек. Мы — Основатели Хогвартса. Я, как Вы уже догадались, Лорд Салазар Слизерин. Мои названные сёстры: леди Ровена Рэйвенкло и леди Пенелопа Пуффендуй. Мой названный брат Лорд Годрик Гриффиндор. А кто это очаровательное создание?
— Господа Основатели, позвольте представить мою помощницу, староста факультета Слизерина — мисс Пэнси Паркинсон.
Паркинсон обозначила реверанс.
— А Вы, молодой человек?
— Блейз Забини.
Забини обозначил поклон.
— Те юноши и девушки, что за нами, это студенты Вашего факультета, лорд Слизерин.
Студенты поприветствовали Основателей на должном уровне.
— Я вижу, брат, — сказал Годрик, — что твой факультет действительно не утратил манер. Представляете, молодые люди, только что мы были в гостиной моего факультета, и когда мой брат представился, какой-то рыжий парнишка назвал его тёмным магом.
Среди студентов пробежали смешки.
— Более того, сказано это было таким тоном словно это ругательство какое-то.
— Очевидно, — сказал Забини, — Вы имели неосторожность столкнуться с Роном Уизли.
— Уизли, — нахмурился Годрик, — не помню такого Рода.
— Это что-то вроде нашей местной достопримечательности.
— Да мантикора с этим Уизли, — махнул рукой Салазар, — я ищу своего потомка.
— Очевидно, Вы ищете Гарри Поттера, лорда Слизерина.
— Лорда? — удивился Салазар. — Он что, умственноотсталый, раз не может окончить школу? Сколько же ему уже лет?
— Он мой одногодка.
— Не шутите с такими вещами, молодой человек. В таком, не в обиду будет сказано, нежном возрасте невозможно принять кольцо Лорда.
— Но ему это удалось. Более того, он стал первым студентом в истории школы, кто защитил звание Магистра Зельеварения.
— Однако! — удивился Годрик. — Брат, я всё больше и больше хочу познакомиться с ним. Где же это дарование?
— Сожалею, лорд Гриффиндор, но Гарри Поттер учится не на нашем, а на Вашем факультете.
— Вау! — изумился Годрик. — Что скажешь, брат?
— Я скажу, что горжусь потомком. Ведь всем известно то, как я симпатизирую твоему факультету.
Студенты удивлённо переглянулись, но Основатели этого не заметили.
— Если у моего правнука столь благородный дух, что может быть лучше?
— Ага, — ухмыльнулась Ровена, — ведь это и в твоих интересах, особенно учитывая то, насколько твой потомок жаждет поговорить с тобой.
— Ровена, — скривился Салазар, — не язви. Это тебе не к лицу. Так где же мне его искать?
— С минуту на минуту мы ожидаем Гарри Поттера к нам в гости, — сказал Забини.
Салазар довольно улыбнулся, посмотрел на Годрика и сказал:
— Я рад, что наши факультеты по-прежнему поддерживают друг друга.
— Согласен, брат. Страшно подумать, что было бы, если бы наши факультеты враждовали.
Студенты вновь переглянулись.
— А вот, очевидно и Гарри Поттер? — сказала Ровена.
Толпа расступилась и к картине вышел высокий брюнет с пронзительными зелёными глазами.
— Я рад, что физическая подготовка стоит не на последнем месте моих студентов, правда я видел их не всех. Мы только мельком посмотрели на них. Нужно будет наведаться к ним ещё раз. — Годрик хищно улыбнулся. — Должен признать, брат, что мистер Тревор прав. У него твои глаза, как и в том, что... в общем, удачи тебе.
— Лорд Слизерин, — Гарри обозначил поклон.
Салазар кивнул головой.
— Лорд Гриффиндор. Леди Пуффендуй. Леди Рэйвенкло.
Дамы изобразили реверанс.
— Так значит Вы, молодой человек, мой потомок и действующий лорд Слизерин. Не слишком ли Вы молоды для этой чести?
Гарри молча поднял руку и продемонстрировал кольцо Лорда.
— Как Вы понимаете, молодой человек, я не в том состоянии, чтобы провести несколько диагностирующих заклятий на подлинность кольца, так что Ваш статус, в моих глазах, весьма сомнителен.
— Лишь Лорд может открыть Родовой Кодекс, — сказал Гарри.
— Верно, — согласился с ним Салазар.
— И лишь Лорду доступны записи о жизни далёких предков.
— И здесь я с Вами соглашусь. И что с того?
На лицо Гарри выплыла зеркальная улыбка лорда Слизерина.
— А то, что меня очень заинтересовала история создания одного из самых сильных слабительных зелий.
Улыбка Слизерина сползла с его лица.
— Если я не ошибаюсь, Вы желали сварить любовное зелье. Хотя нет. Вы решили его модернизировать и превратить его в своеобразный возбудитель для... женщин.
Слизерин заметно побледнел.
— Правда, то, что из-за маленькой ошибки у Вас получился не возбудитель, а, — Гарри широко улыбнулся, — слабительное, способное загнать свою жертву в комнату раздумий как минимум на сутки, Вы узнали лишь после испытаний.
— Лорд Слизерин, — на лице Салазара паника была написана крупными буквами, — уверяю Вас, что подробности совершенно не обязательны. Я вижу, что Родовая магия в Вас не ошиблась, и Вы будете достойно нести и приумножать славу нашего Рода!
— Ну почему же, — Годрик смотрел на мстительную улыбку Гарри Поттера, которая цвела буйный цветом на его лице, — мне вот тоже интересно, кем же была твоя жертв... км., — Годрик закашлял, пряча смех, — то есть я хотел сказать, очаровательная, и без сомнения, храбрая и самоотверженная... что? — он посмотрел на пунцовую Ровену Рэйвенкло.
— Годрик! — прошипела ведьма. — Ещё одно слово, и я тебе наглядно продемонстрирую, почему братья боятся своих сестёр.
По гостиной разнёсся хохот Пенелопы Пуффендуй:
— Так вот в чём дело?
— Вы серьёзно? — на лице Годрика вылезла кровожадная улыбка, и он посмотрел на своего названного брата.
— А я всё думала, — сказала сквозь смех Пенелопа, — чего это Вы оба поперхнулись вином, когда я спросила Вас о дне Вашего первого знакомства. И нет, милочка, не надо тянуть свои изящные ручки к моей шее. Она мне дорога как память, — тут Пенелопа взвизгнула и побежала прятаться за широкую спину Годрика.
— Ах ты мелкий, противный, ядовитый плющ, — пока Ровена пыталась выковырять пакостливую названную сестру из-за широкой спины не менее наглого и пакостливого названного брата, Пенелопа продолжила свои изречения:
— Сколько столетий, нет, Вы только подумайте, сколько столетий я пыталась узнать эту тайну! Всё это время Вы оба мучили меня моим любопытством. О-о-о! Оно того стоило. Да здравствует моя месть! И мстя моя будет ужасной!
— С дороги, брат! — рявкнула Ровена и, в очередной раз резко сменив направление бега по кругу, попыталась обежать Годрика с другой стороны.
Пенелопа в очередной раз взвизгнула и продолжила изводить взбешённую волшебницу:
— Но теперь я понимаю, почему Вы хранили эту тайну, сестра! Согласись, эта пикантная подробность достойна быть вписанной золотыми буквами в Историю Хогвартса!
— Ах ты, старая кляча! — кипела от негодования Ровена. — Годрик, да исчезни же ты наконец!
Годрик наивно захлопал ресницами и с широкой улыбкой проговорил:
— Да я бы рад уйти, да только вокруг меня носятся две старые кля...
— Что? — хором произнесли волшебницы с двух сторон.
По спине Годрика пробежался холодок. Спустя мгновение на него обрушился град ударов от четырёх женских кулачков.
— Это ты во всём виноват! — прокричала Ровена.
— Да-да, точно, это ты во всём виноват! — поддержала её Пенелопа.
— ЧТО?! — Изумился очередному выверту женской логики Годрик, за что и поплатился. От растерянности он пропустил удар в глаз.
— Уй! — донеслось от Годрика.
Две озлобленные ведьмы обнаружили своего природного врага. Обиды были тут же забыты или, по крайне мере, отложены на попозже, как-нибудь.
Пока ведьмы самоотверженно и с энтузиазмом дубасили Годрика, раздался ехидный смешок Салазара:
— Брат! Я никогда не перестану тебе этого говорить: "Ты — придурок!" Сколько раз говорить: "Никогда не встревай в бабские разборки. Получишь от обеих". Неужели это так сложно запомнить?
Избиение общего врага в лице Годрика мгновенно прекратилось. Два женских взгляда уставились на ещё одного врага женского рода, о котором они столь неосмотрительно забыли.
— Девочки? — Салазар увидел, как на лицах подруг всплыли улыбки. — Девочки, — Салазар попытался разорвать расстояние и сделал осторожный шаг назад, — девочки, Ваши улыбки голодных волчиц Вас совсем не красят. От них у Вас появляются морщинки.
Это было последней каплей.
— Хватай его! — крикнула Ровена и два женских вихря сорвались с места.
Салазар увернулся от цепких женских ручек и попытался спрятаться за Годриком, но тот не дал ему такой возможности, так как твёрдо решил совершить тактическое отступление.
— Куда? — раздался возмущённый крик Ровены.
— Слева обходи их, сестра! Слева!
Волшебники уже достигли границы картины.
— Трусы! — раздался крик отчаяния от Ровены.
Последнее, что услышали студенты:
— Салазар, ты придурок? Ты зачем ляпнул про морщины?
— Сам придурок! Тебя же, идиота, спасал! Давай в ....
Ошарашенные студенты уставились на пустой пейзаж.
— Что это было? — раздался голос Забини.
Гарри хмыкнул:
— Ничего особенного. Обычные будни Основателей, — и с этими словами отправился к креслу.
Студенты Слизерина непонимающе уставились на Гарри.
— Да ладно вам, тоже мне новость, — Гарри сел в кресло. — Вы бы знали, что тут творилось, пока они были живы. Когда я читал мемуары Салазара Слизерина, я глазам своим не поверил тому, как он с Годриком отрывались. Да, как вы только что видели, и Ровена с Пенелопой от них не очень-то и отставали. Собственно, из-за их развлечений студенты делали основной уклон на защиту и целительство.
— Боялись попасть под раздачу? — Забини сел напротив Гарри.
— А Вы бы не боялись? Пару раз Хогвартс был близок к полному разрушению. Во всяком случае, он был близок к тому, чтобы быть перестроенным. Да они по двадцать раз на дню ссорились и мирились! Вот увидите. Скоро остынут и вновь заявятся к нам. Но не вздумайте оскорбить кого-нибудь из них. Затопчут! Догадайтесь, кто был заводилой этой весёлой гоп-компании?
— Салазар Слизерин? — предположил Забини.
— Ну, а кто же ещё? Рубаха-парень. Душа компании. Одним словом — смутьян. Да. Именно это определение подходит к нему больше всего. Смутьян! Но вовсе не в том смысле, который пыталась нам внушить профессора, в частности профессор МакГонагалл. Яркий пример того, как нам скармливают лишь часть правды, и тем самым делают её хуже лжи. Когда Салазар Слизерин покинул школу, оставшиеся Основатели лишились не просто члена семьи, они лишились... в общем, от них тогда осталась лишь оболочка. Тень их прошлого.
— Кажется, я понимаю, куда вы клоните, лорд Слизерин, — сказал Забини. — Студенты видели реакцию Основателей на уход Салазара Слизерина...
— И то, что они увидели... — сказала Дафна, — то, во что превратились Основатели, им не понравилось, и они быстро нашли виновника.
— Моего предка, Салазара Слизерина, — согласился Гарри. — Тем более, что частично они были правы, а то, что было непонятным, можно легко придумать. Ну, а пример того, как можно извратить слух о человеке, сидит прямо перед вами.
— Но тогда почему Салазар Слизерин покинул Хогвартс, если скандала не было?
— Вообще-то, скандал был, молодые люди!
Студенты дружно повернули головы в сторону портрета Салазара Слизерина.
— Так значит, — сказал Эйвери, — это правда, что Вы хотели выставить всех гряз., то есть маглорождённых из школы, а Ваши друз...
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ, МАЛЬЧИШКА?! — взревел Салазар.
— Но так все говорят, — промямлил растерянный Эйвери.
Какое-то время Салазар пытался совладать со своей яростью:
— Причины существования Хогвартса две. В первую очередь Хогвартс был построен именно для маглорождённых, — начал цедить сквозь зубы Основатель. — Полукровки и чистокровные волшебники могли получить знания от своих родителей или родни. Хогвартс — это кузница для маглорождённых и помощь им в создании новых Родов. Мы объясняли маглорождённым Законы Магии. Ничего не даётся просто так. Родовая магия даёт нам невероятные Дары и чем точнее будут соблюдаться Законы Магии, тем большими Дарами вы будете одарены от Магии. Но чтобы основать Род, нужно работать, как минимум три поколения. Получение и усиление Даров — это уже зависит от вашего упорства, на которое может уйти не одно поколение после основания Рода. Вот почему так важно делать ставку на чистоту крови. Кто бы что ни говорил, но маглорождённые прекрасно понимают, что такое селекция. Особенно выходцы из крестьянских семей. Главное, доходчиво им это объяснить и уверяю вас, молодые люди, стоит им, повторяю, доходчиво, на примере селекции, рассказать о тех преимуществах, которые ждут в будущем их внуков и правнуков, так более ревностных последователей традиций магического мира Вы нигде не сыщете. Даже чистокровным семьям они могут дать фору. Разумеется, в нашей практике были и исключения. Куда же без них? Но и они приносили пользу. Своим примером, а вернее, своей глупостью, одни наглядно показывали другим маглорождённым и полукровкам, то насколько прав был их наставник в моём лице.
— В Вашем лице? — Изумился Эйвери.
— А ты думаешь, что я позволю Родовым Дарам пройти мимо меня?
— Не понял.
Салазар изумлённо посмотрел на непонимающих студентов.
— Да какого ху... гм... — прокашлялся Основатель, — куда смотрят Ваши родичи? Ладно, профессора, но ваши семьи? Не понимаю. Ладно, неучи. Если коротко. На завершающем ритуале для создания Рода необходим свидетель. Чистокровный Маг — Глава Рода.
Несколько студентов кивнули головами. Это они знали.
— Чем сильнее маг, тем выше шанс для претендента быть услышанным Магией и основать Род. Разумеется, есть риск. Претендент должен быть достойным. В противном случае откат от Магии может схлопотать не только претендент, но и свидетель. Вот почему я уделял такое внимание маглорождённым.
— Сейчас догадаюсь, — скучающим голосом протянул Гарри. — То, что Вы буквально вдалбливали в головы своих студентов правила и традиции магического мира, вплоть до фанатизма — это все прекрасно помнят. А вот то, что ваши ученики были преимущественно маглорождёнными и полукровками, об этом общество предпочло умолчать.
