— Революция пожирает своих детей, как сказал Пьер Верньо, — мрачно произнёс Вентус. — Что мы можем сделать? Эмиграция поможет?
— Уже нет. По действующему уголовному кодексу выезд за границу приравнивается к предательству, если только это не официальная командировка, — ответил Вере Фолиум. — Мы поступили так же, как в 1925 году сделали остававшиеся в СССР масоны — объявили режим Grand Silence — 'великого молчания'. Членам ячеек 'Приората' теперь запрещено общаться друг с другом, встречаться, обмениваться письмами на любые темы кроме чисто бытовых. Чтобы не терять связь, им предложено поддерживать регулярные визуальные контакты, как бы случайно встречаться раз в месяц или два в общественных местах, проходить мимо друг друга, не контактируя, и затем отправлять письма на условленный адрес, с чисто бытовым содержанием и условной фразой, в зависимости от того, состоялась встреча или нет. Скорее всего, часть членов 'Приората' мы так или иначе потеряем, но хотя бы кого-то удастся сохранить.
— Комплекс 'Москва' перевести на режим чрезвычайного положения, — распорядился Вентус. — Входы замаскировать и поставить под усиленную охрану. Смонтировать автоматические турели. Ввести в действие протоколы повышенной готовности. В случае проникновения антро в тоннели комплекса должны быть автоматически закрыты гермозатворы, в захваченные части тоннелей подать ядовитый газ. Жеребята в комплексе есть?
— Нет, все жеребята сосредоточены в комплексе 'Иллирия', — доложила Фулгур.
— Нам важно не привлечь к себе внимание, — заключил Вентус. — Рано или поздно это безумие закончится.
-=W=-
1941-1945 гг н. э.
Вторая мировая война оказалась первым конфликтом, ход которого наблюдатели Фулгур с трудом могли отслеживать даже беспилотными аппаратами.
— Прогресс в развитии авиации у антро оказался таким стремительным, что мы уже не рискуем запускать даже БПЛА, — доложила командир наблюдателей. — Мы организовали группы радиотехнической разведки. Слушаем эфир и отслеживаем перемещения войск по радиосигналам и со спутников. Спутники антро пока что отслеживать не научились.
— Но со спутниками у нас назревают огромные проблемы, — добавила Стелла Люкс. — С началом войны промышленность из европейской части СССР эвакуирована на Урал. Старт космической ракеты замаскировать невозможно. Если раньше мы запускали спутники из шахты в Северо-Восточном технологическом центре, теперь мы не можем этого сделать, не привлекая внимания антро. А лет через десять у них появятся радиолокаторы, способные отслеживать спутники на орбите. До этого момента уже имеющиеся на орбите спутники мы как-то сможем поддерживать в работоспособном состоянии, но заменять их новыми уже не получится, а с появлением мощных радиолокаторов наши спутники придётся сводить с орбиты.
— С радиолокаторами у нас уже проблемы, — мрачно вставила Фулгур. — Как оказалось, мы сами на радиолокаторах прямо-таки светимся, из-за стального рога и артефактов. Летать приходится на предельно малой высоте, над лесами, держась ниже радиогоризонта.
— Этот мир становится всё менее гостеприимным, — заметил Вентус. — Со спутниками придётся так или иначе заканчивать.
— Без спутников и БПЛА мы становимся слепыми, — возразила Фулгур. — Как продолжать наблюдение дальше?
— Будем вести анализ открытой информации из радиопередач и печати антро, — предложил Вере Фолиум. — В чём мы пока ещё на голову превосходим антро — это в компьютерах. Надо сосредоточить наши усилия в этом направлении.
— Согласен, — поддержал его Вентус. — Другого выхода я пока что не вижу. В будущем антро рано или поздно сами начнут запускать спутники. Возможно, нам удастся запускать свою полезную нагрузку на их ракетах на коммерческой основе. Но в ближайшие годы на это рассчитывать не приходится.
Вторая мировая война потрясла наблюдателей ещё больше, чем первая, прежде всего, количеством жертв и широтой охвата.
— Европа и европейская часть СССР наполовину разрушены, — доложила Фулгур результаты анализов спутниковой съёмки. — Военные действия охватили даже акваторию Тихого океана, в отличие от Первой мировой войны, которая туда по-настоящему не дотянулась. Советский Союз понёс самые большие потери, в первую очередь — из-за геноцида со стороны нацистской Германии. Точные цифры ещё уточняются, но вероятно, это два-три десятка миллионов жизней.
— Это чудовищно, — Вентус долго молча смотрел на карту и экран проектора, где прокручивались слайды с фотографиями разрушенных городов.
— В самом конце войны американские бомбардировщики сбросили на Японию две атомные бомбы, — продолжила Фулгур. — Одна такая бомба уничтожает целый город. Практической необходимости в этом не было. Обычный акт политического устрашения. По нашим данным, в Советском Союзе тоже разрабатывается такая бомба. Но у них нет средств доставки. У Америки целый флот стратегических бомбардировщиков. Наши оценки показывают, что взрыв, подобный тем, что были в Японии, не нанесёт значимого ущерба подземным сооружениям, тем более, глубоко расположенным, как наш комплекс 'Москва'. Но нужно быть готовыми, что комплекс окажется под ударом вместе с городом.
— Мы должны разработать меры противоатомной защиты комплекса, — решил Вентус. — Стелла, надежда только на тебя и твою команду разработчиков.
— Мы провели математическое моделирование, — ответила Стелла Люкс. — Наши гермозатворы выдержат с большим запасом. Но нужна модернизация вентиляционных систем.
— Займитесь этим немедленно, — поручил Вентус.
-=W=-
Комплекс 'Умбрия'.
22 ноября 1955 года н. э.
Обстановка в зале, где обычно собиралась Коллегия Клана Земли, была нервозной. Полученное от наблюдателей Фулгур сообщение в корне изменило ситуацию:
'В Советском Союзе на полигоне вблизи Семипалатинска взорвана очень мощная ядерная бомба. Боеприпас был сброшен с бомбардировщика Ту-16. Высота подрыва бомбы составила около полутора тысяч метров. Мощность взрыва оценивается приблизительно в полтора миллиона тонн в тротиловом эквиваленте. Необходимо обратить внимание на следующие обстоятельства. В 6,5 лигах (36 км) от места взрыва обвалилась землянка, в которой находились шестеро солдат, один из них погиб от удушья при завале. В 59 населённых пунктах вокруг в радиусе 36 лиг (200 км) наблюдались обрушения строений и вылетевшие стёкла'.
— Все понимают, что это означает? — спросил Вентус, обведя взглядом собравшихся.
— Что тут понимать? Наши подземные комплексы больше не являются надёжной защитой, — откликнулся Левис Алес.
— Под угрозой прежде всего комплекс 'Москва', — уточнила Стелла. — Другие комплексы находятся в горной местности, по которой крайне маловероятны удары ядерным оружием. Мы провели математическое моделирование. Оно показало, что бомба была, вероятнее всего, не атомная, а термоядерная. Также моделирование показывает, что при взрыве мощностью в одну мегатонну и более над центром Москвы все подземные сооружения в пределах Садового кольца гарантированно заваливаются.
— Даже глубокого залегания, вроде наших? — уточнила Веста.
— Карстовые породы — далеко не самые крепкие, — отозвался Кассиус Квинтус, приглашённый как эксперт-геолог. — Это обратная сторона быстроты проходки тоннелей.
— Проклятое какое-то место, — ругнулся Вере Фолиум. — Надо же было построить комплекс прямо там, где потом антро построили свою столицу... И у них то и дело — то чума, то нашествие каких-то 'супостатов'.
— Надо понимать и учитывать, что такие боеприпасы есть и у американской авиации, и на Москву, как на место пребывания высшего политического руководства страны, в случае войны, будет сброшена не одна бомба, а десятки, если не больше сотни таких бомб (согласно плану DropShot от 1949 г предполагалось сбросить на Москву 179 ядерных бомб), — добавил Вентус. — Предлагаю вывести из комплекса 'Москва' учёных, научное оборудование из лабораторий, бо́льшую часть персонала, оставить только необходимый минимум для обслуживания систем жизнеобеспечения. Всех остальных распределить по другим комплексам.
— Поддерживаю, — согласился Вере Фолиум. — Есть предложение. Сейчас, после смерти Сталина, мы постепенно восстанавливаем структуры 'Приората' в СССР. Терять лояльных и с таким трудом сохранённых антро не хотелось бы. Предлагаю разработать подробные планы эвакуации агентов 'Приората' и их семей из больших городов. Это, кстати, касается не только СССР, на котором мы в последние десятилетия сосредоточили наше внимание, как на наиболее перспективном типе общества, но и для наших помощников в США и Европе необходимо тоже предусмотреть такие планы.
— Хорошая идея, — поддержал его Вентус. — Планы эвакуации надо разработать и довести до наших агентов, чтобы каждый ещё в мирное время съездил туда, где ему предстоит укрываться в случае войны, познакомился с местностью. Обязательно нужны принимающие агенты, которые обеспечат эвакуированным адаптацию на новом месте.
— У нас ещё одна проблема намечается, — вставил Левис Алес. — Антро не хуже нас понимают опасность термоядерного оружия и тоже будут рыть убежища для руководства страны. Инженеры всех рас мыслят примерно одинаково. Известняковые карстовые слои под городом обводнены примерно до глубины 180-185 метров, значит, рыть будут глубже. И при этом могут попасть в наши тоннели. А нам это надо? Даже если мы выведем учёных из комплекса, само наличие под городом разветвлённой сети чужих тоннелей раскроет нас для антро.
— М-да, действительно проблема, — признал Вентус.
— А что, если, скажем, провести секретную встречу с высшим руководством страны? — предложила Веста. — Как тогда Феликс встречался с великой княгиней Софьей Палеолог? Или хотя бы пусть с ними встретится сомнаморф? Обсудить возможное совместное подземное строительство защитных объектов. У нас есть технологии, которых ещё нет у антро. Есть многотысячелетний опыт строительства подземных защищённых сооружений.
— Рискованно, — скептически ответил Вентус.
— Не настолько, как ты думаешь, — возразил Вере Фолиум. — Первый секретарь ведёт себя довольно демократично, он часто гуляет по Москве вместе с Анастасом Микояном пешком. Не сравнить со Сталиным, который панически боялся ездить по городу иначе как на бронированном автомобиле и встречаться с обычными горожанами. Полагаю, антро из 'Приората' сумеют договориться.
— Если ты уверен, что это может сработать — попробуй, — разрешил Вентус. — Но никакого риска.
— Я даже могу попробовать устроить тебе с ним встречу, — ухмыльнулся Вере Фолиум.
— Только если в этом будет реальная необходимость, — ответил Вентус.
-=W=-
В декабре 1955 года объект 25 — бункер глубокого заложения под Васильевским спуском в Москве — посетил Первый секретарь ЦК Никита Сергеевич Хрущёв. Визит был организован под предлогом ознакомления с уже существующими подземными эвакуационными тоннелями, построенными ещё при Сталине. На тот момент уже существовало Управление 10А Главтоннельметростроя, занимавшееся строительством секретных подземных защищённых сооружений, но сами сооружения только проектировались.
Первый секретарь спустился в бункер вместе с заместителем начальника Метростроя Василием Дементьевичем Полежаевым и двумя охранниками. Полежаев провёл для первого лица короткую экскурсию по объекту.
— А как у вас организована эвакуация отсюда? — задал резонный вопрос Первый секретарь.
— Бункер соединён с западным перегонным тоннелем Замоскворецкой линии, — ответил Полежаев. — Сюда, пожалуйста.
Они прошли по коридору, и Полежаев открыл обычную деревянную дверь в тамбур. Вторая дверь тамбура была стальная, герметичная. Замначальника Метростроя повернул стальной штурвал в центре, открыл дверь, и они с Первым секретарём вышли на небольшую техническую платформу внутри перегонного тоннеля. Осмотревшись в тоннеле не больше минуты, Первый секретарь вернулся в бункер.
— Вы, Василий Дементьевич, обещали ещё мне показать чертежи перспективного объекта и с кем-то из ваших специалистов познакомить? — напомнил Хрущёв.
— Да, Никита Сергеевич, вот, смотрите, — Полежаев развернул на столе для совещаний, стоявшем в бункере, несколько листов ватмана. — Это схема расположения будущих объектов. Вот здесь, в районе проспекта Вернадского, позади университета, где планируется возвести новый комплекс правительственных зданий, мы предлагаем построить объект пятьдесят четыре и прилегающий к нему объект пятьдесят четыре А. Объекты будут построены на глубине сто восемьдесят девять метров, там начинаются сухие известняки. Всё, что выше, обводнено, а неглубокие тоннели метро в случае термоядерного взрыва над центром города будут завалены.
Объект пятьдесят четыре будет выполнен в виде одного цилиндрического тюбингового блока, внутри которого будет три этажа. Используем стандартный тоннель девятиметрового диаметра, такой же, как применяется при строительстве станций метрополитена, соберём из стандартных тюбингов. В нём будут рабочие и жилые помещения для членов ЦК, несколько фильтровентиляционных камер, дизельная электростанция и складские помещения с запасом продуктов. Для входа и выхода предусмотрено шесть шахтных стволов, соединённых с основным сооружением тоннелями диаметром шесть и четыре с половиной метра.
— Эк вы размахнулись, Василий Дементьевич, — покачал головой Хрущёв. — Но мне нравится. А как мы будем из Кремля и со Старой площади туда попадать?
— А вот этот момент у нас пока обсуждается в четырёх вариантах, — ответил Полежаев. — И как раз его мы хотели бы обсудить с вами и приглашёнными специалистами. Сами понимаете, это наиболее секретная часть, лучше бы обсудить без лишних ушей и глаз.
Первый секретарь кивнул охранникам:
— Подождите в соседней комнате.
Оба охранника вышли. Как только дверь за ними закрылась, из двери в коридор, в конце которого располагался тамбур, ведущий в тоннель, в помещение вошли два существа, подобных которым Первый секретарь никогда не видел.
Они были похожи на коротких стройных лошадей с драконьими крыльями и шипастыми хвостами. Плоские изогнутые рога отливали металлом. На массивных стальных браслетах горели голубым светом извилистые иероглифы. За ушами поднимались подвижные перепонки, похожие на крылья летучей мыши. На левом бедре у обоих гостей размеренно тикали большие круглые хронометры с четырьмя стрелками и иероглифами вместо цифр. Именно эти иероглифы на циферблатах окончательно убедили Хрущёва, что это не шутка и не розыгрыш.
— Здравствуйте, Никита Сергеевич, — глубоким мужским басом поздоровался один из гостей. Второй тоже поздоровался, вежливо, по-русски, но оба говорили с характерным акцентом.
Первый секретарь уронил на стол очки и несколько секунд не мог произнести ни слова. Потом, видя, что гости спокойно уселись прямо на пол, вопросительно взглянул на Полежаева.
— Как это понимать, Василий Дементьевич?
— Простите, Никита Сергеевич, — ответил замначальника Метростроя. — Товарищу Полежаеву сегодня нездоровится. Я просто на него похож, довольно сильно. Нам очень нужно было с вами поговорить.
