-Хорошо, — лаконично ответил Соколов, — завтра утром буду в университете.
-Ну а чтобы, совсем у нас с вами хорошо все было, — заговорщицки подмигнул ему Цейтин, — я с докладом на Московском семинаре всё-таки выступлю. На тему нашего отставания в компьютерной технике и о том, что некоторые чиновники от науки пытаются это отставание ещё и в программирование затащить. Считают, что нечего нам своими разработками заниматься, а надо просто тупо копировать, всё лучшее, что есть на западе. Абсолютно не понимая, во что вёе это выльется в итоге.
-Хорошо, — согласился Соколов, — готовьте доклад. Крайне желательно, чтобы он, хотя бы тезисно, к пятнадцатому августа был готов. Я как раз из Крыма вернусь.
-Андрей, — негромко сказал, молчавший до сих пор Суслин, — а ты не слишком много на себя берешь? Откуда у тебя такая уверенность, что все наши доклады включат в программу семинара? Обычно такие мероприятия сильно заранее согласовываются.
-В регламенте место застолблено, это не обсуждается, — резко ответил парень, — и выслушать они нас выслушают, никуда не денутся. Потом да, может быть всякое. Но, главное, чтобы Ленинградская школа выступила единым фронтом. Тогда и Канторович, и Колмогоров и даже Гельфанд нас поддержит, а против такого лома, вряд ли кто выстоит.
-Однако, — покачал головой Цейтин, — круто берете молодой человек. Тогда у меня к вам есть личная просьба. Есть такой математик, Леонид Левин. Кстати, специалист именно по вашей тематике. Алгоритмы решения задач и Колмогоровская теория сложности. В этой области он гений, во многом своего учителя уже перещеголял. Так вот, он собирается сейчас эмигрировать. И место ему теплое в Бостонском университете уже приготовили. А наши чиновники от науки, я опять повторяюсь, да? Так вот, они решили, что раз он не прикладник, так пусть едет. А этого допустить никак нельзя. Нельзя таким головами разбрасываться.
-А что с ним произошло-то, — спросил Соколов, — он не диссидент случаем?
-Помилуйте, какой из Лёни диссидент, — всплеснул руками Григорий Самуилович, — на науке он подвинутый просто. И в суждениях сильно горячий. И на общественные нагрузки, ещё в институте, положил с большим пробором. Вот это ему и аукнулось, когда он защититься пытался. Написал председатель ученого совета, что у товарища Левина неясный политический облик и всё. Как клеймо намертво прилипло. Поэтому он и уехать стремится, что здесь ему хода теперь нет.
-Хорошо, попробую, что-нибудь сделать, — ответил парень, — если только, все обстоит именно так, как вы только что мне сказали. А вот если он в чем-то, другом окажется замешан. Тут как говорится, вот он бог, а вот вам и порог. Нам в стране откровенные антисоветчики на фиг не нужны, какими бы гениями они не являлись. Как-то так.
-Тогда на этом будем прощаться, — встал со скамейки Цейтин и протянул Андрею руку, — завтра жду Вас к десяти утра в ЛГУ. Телефон мой местный вы знаете.
-Всё, Андрей будь здоров, — осторожно стиснул его за плечи Суслин, — твоя памятка нам с Сашкой очень помогла. Разобрались мы практически во всем. Так что давай, столби за мной с Меркурьевым место для выступления на твоём семинаре.
Воскресенье 30 июля. Ленинград. Измайловский проспект. Квартира Соколовых. Вечер.
-Дюша, мы вернулись, — раздался в прихожей мамин голос.
-Андрей тихо вздохнул, устало потянулся и пошел встречать родителей.
-А ты один, что ли, — удивилась мама, — а где Тамара?
-Скоро будет, — улыбнулся Андрей, — и привет родители! — чмокнул он маму в щечку. — А Тамара теперь все свободное время у крестного Саниного проводит. Там Михалыч приехал. И не один, а с собакой. Вот она с ними теперь и гуляет и утром, и вечером, и даже днем.
-Так, понятно, — чуть поджала губы мама, — а с платьем что?
-Да всё хорошо с платьем. Софья довольна, — пожал плечами парень.
-Дюша, да при чём здесь Софья, — всплеснула руками мама, — я про Тамару спрашиваю! Про её платье!
-А ты про эту егозу спрашиваешь, — чуть устало ухмыльнулся парень, — вот никогда не думал, что всё так сложно будет. У нее же шило в одном месте. Спокойно стоять на месте совсем не может. Но мы всё же справились, — с явной гордостью сказал он.
-Всё-таки мы, — усмехнулся отец.
-Да, мы, — с лёгким вызовом в голосе ответил Андрей, — без её помощи я бы до сих пор ковырялся. И ваш ужин на плите стоит, даже разогревать не нужно, наверное. Мы совсем недавно ели.
-Это ладно, — слегка возбужденно сказала мама, — ты платье-то покажи.
-А вот фигушки вам, — неожиданно сказал Андрей, уселся в кресло, скрестил руки на груди, и вдоволь насладившись ошеломленным видом родителей, задорно рассмеялся, — мам, пап, ну что вы как маленькие. Потерпите пол часика. Тома вернется, примерит, и мы все вместе посмотрим, что получилось. Она его, кстати, тоже полностью готовым не видела, я совсем недавно закончил, уже после её ухода.
-Ладно, — согласилась мама, — полчаса так полчаса. Мы как раз поужинать успеем.
Время пролетело быстро. Не прошло и получаса, как в прихожей скрипнула входная дверь и в квартиру влетела, чуть запыхавшаяся Мелкая.
-Ну что готово? — с порога затараторила она, но тут же спохватилась, увидев родителей Андрея, — ой, добрый вечер.
-Да проходи ты уже, — улыбнулась мама, — и давай, переодевайся и показывай обнову. А то мы заждались уже.
-Пойдем, — Соколов младший осторожно обнял девушку за плечи и увлек в свою комнату. Дверь в неё они закрывать не стали, и родители Андрея прекрасно слышали все происходящее там.
-Так, вот держи всё и переодевайся полностью, — донесся до них голос сына.
-И белье тоже? — пискнула девушка.
-Я сказал всё, — ответил парень, — давай, я отвернулся. И туфли одень.
-Я быстро, ты только не подсматривай, — воскликнула девушка. Раздался шелест материи и буквально через пару минут снова ее голос, — всё я готова.
-Ох и торопыга же ты у нас, — сказал парень, — всё, я оборачиваюсь. Несколько мгновений стояла тишина, которую нарушил голос Андрея, — ничего себе, такого я даже представить себе не мог.
-Что-то не так, — донесся испуганный голос Тамары.
-Да нет, — ответил ей парень, — всё так, даже слишком так.
-Да что там у вас вообще? — не выдержала мама, решительно направляясь в комнату сына.
-Сейчас мам, подожди секундочку, уже выходим, только вы не упадите, — скороговоркой сказал он.
-Андрей, — уже чуть сердито начала мама, но не договорила.
-Кхе, кхе, — только и смог выдавить из себя отец.
В дверях комнаты появилась Тамара, в изумительной красоты вечернем платье, изящно облегающем ее точёную фигурку. От детской угловатости девушки не осталось и следа.
-Мда, — пробормотал Соколов старший, — и кто у нас невеста, это еще вопрос. И это в неполные-то пятнадцать лет. Что же дальше то будет?
-Что будет, не знаю, — тихо ответила мама, обходя вокруг девушки, — а вот то, что от кавалеров отбоя не будет, это наверняка.
-Перебьются кавалеры, — неслышно себе под нос буркнула Мелкая.
-Слушай сынок, — неожиданно весело сказала мама, — может ну ее, эту математику твою? Ты же талант в землю явно зарываешь! И ещё, не боишься, что Софья обидится? Когда Тамара в этом платье не только всех ёе подружек, но и её саму затмит? Я вполне серьезно говорю.
-Не боюсь, — ответил Андрей, — всё-таки они слишком разные. И ты мама забыла, что к Софьиному платью я тоже руку приложил.
Понедельник 31 июля. Ленинград. Невский проспект. Двухэтажный флигель. Красный уголок. Вечер.
Сегодня последним пришел Морозов.
-Здравия желаю, товарищ полковник, — сухим казенным тоном встретила его Катерина, — проходите, все уже на месте, только Вас и ждут. И, ничего запретного на этот раз у Вас нет с собою? — окинула она пристальным взглядом фигуру Морозова, — если нет, тогда милости просим.
Убедившись, что спрятать бутылку или фляжку полковнику просто некуда, она кивнула и проводила Сергея Ивановича в комнату, где на диванчике о чём-то шептались Старый и Яков Афанасьевич.
-Товарищ Морозов доставлен, — снова сухим, практически безжизненным голосом произнесла девушка и быстро скрылась за дверью подсобки.
-Что-то наша Катюша сегодня не в духе, — покачал головой Едунов.
-Не только сегодня, а с прошлой среды она на меня дуется, — усмехнулся Сергей Иванович, — втык она хороший тогда получила. Как мне отчет о своих самовольных экспериментах над Соколовым сдала, так сразу и огребла по полной программе. Вздумала провоцировать парня, без разрешения руководства. А потом у неё отпуск накрылся и, похоже, насовсем. По крайней мере, этим летом. Ивана Сергеевича Ивашутин в Китай отправил. А потом его в санаторий планируют послать подлечиться.
-А в КНР он что забыл? — с интересом взглянул на Сергея Ивановича Старый.
-Пока информации нет, — пожал плечами полковник, — но думаю, что это связано с его китайскими знакомыми. С которыми он после войны в Советских районах служил. Кое-кто из них до весьма серьезных постов в правительстве добрался. И кстати, главой делегации Питовранова назначили. Визит неофициальный. Это пока всё, что известно.
-Ладно, приедет, надеюсь, расскажет. Может и ещё на этого хамелеона компромата привезёт. — Старый поднялся с дивана, подошел к двери подсобки, к чему-то прислушался на несколько секунд и вернулся обратно.
-Ты бы с Катюшей поаккуратнее, — тихо сказал он Морозову, — очень ведь непростая девушка. Смотри, как бы она чего ещё не отчебучила.
-Разберемся, — отмахнулся от Деда полковник, — она конечно непростая барышня, но дисциплину понимает. И дуется она больше для виду.
-Ну, смотри, я тебя предупредил, — развел руками Старый и обернулся к Едунову. — Ну а у тебя какие новости?
-Главных новостей две, — ответил тот, — первая, товарищ Романов очень хочет такой же канал связи с Андреем, как и у Брежнева. Раз уж мы парня с ним знакомить не желаем. Причем даже готов запросить на это разрешение у генерального секретаря. Почему-то уверен, что тот ему не откажет.
-Этого следовало ожидать, — кивнул Старый, — ладно, будем думать как это лучше сделать.
-А вторая, — чуть торжествующе произнес генерал, — мы получили документальное подтверждение, что Андрей и Сенатор это одно и то же лицо. Закладка наша сработала.
-А можно подробнее, — заинтересовался Сергей Иванович.
-Можно, — не стал возражать Едунов, — в условное время, когда мы передаем шифрограмму для Сенатора, Андрей включил радиоприемник именно на этой волне. И слушал его всё текущее время сеанса. Более того, его голос тоже был зафиксирован.
-И кто в курсе этого? — заметно напрягся Старый.
-А никто кроме меня, а теперь и вас, — усмехнулся Едунов, — пленку с записью я получил, прослушал и уничтожил. Операция проводилась силами ГРУ, я имею в виду, что они дали машину со спецоборудованием. Отчет же лег на стол товарищу Евграшину, знаете такого? Он его тут же засекретил. А через небольшое время и совсем уничтожит. Да и в наушниках сидел наш человек, тоже личность вам знакомая. Он недавно из пансионата в Домодедово вернулся, Облакова там ведь уже нет, а в Волжский утес мы его отправлять не стали. И определить из какой квартиры шел сигнал он тоже не мог, там мы одну хитрую наружную антенну с усилителем присобачили, сигнал непосредственно от нее ловился. А теперь мы ее убрали, остался только один микрофон в квартире Андрея, но он неактивный, работает только в случае направленного на него сигнала строго определенной частоты. И я думаю, что как только парень сейчас в Крым уедет, сразу микрофон изымем, чтобы больше никаких следов не оставалось.
-Сам пусть снимет, — неожиданно вмешался в их разговор Морозов, — я считаю, что пора нам с этими шпионскими играми завязывать и идти с парнем на прямой контакт, пока этого кто-нибудь другой не сделал. Прикрывать его скрытно, у нас больше не получится. Наших ресурсов на это не хватит. Тот же Блеер или не дай бог Пуго, нашу суету вокруг парня точно заметят и выводы сделают.
-Я согласен с Сергеем, — решительно поддержал его Едунов, — скоро всё решится. Про Яниса тоже забывать не стоит. Поэтому надо нам с Андреем общий язык искать и разобраться, чего он всё-таки добивается. А то можем друг друга неправильно понять и нарваться на неприятности.
-Ну что же, — после недолгого молчания сказал Старый, — похоже, так тому и быть. Тогда тебе Сережа и карты в руки. Полный карт-бланш, так сказать. Действуй, как считаешь нужным. Заслужил.
-Ага, заслужил, — ухмыльнулся Яков Афанасьевич, — но как раньше говорили, если что не так, то и спросят с тебя тоже по полной программе, не взирая, на заслуги.
-Ладно, проехали. Ты лучше расскажи, как съездил,— обернулся он к Деду, — неделю почти тебя не было.
-Хорошо съездил, — улыбнулся Старый, — и вовремя. Все-таки Георгий Минцев и мой Орлов сильно увлекающиеся товарищи. Простых решений в упор не видят. Так что я им кое-что подсказал. Как и работу сделать и самим не замараться. В общем, не будет у поляков своего Римского папы, этого я вам точно говорю.
-За это грех не выпить, — улыбнулся Едунов, — вот только что? Местный бар, как я понимаю, закрыт и ключи от него у одной сердитой на нас барышни.
-Я теперь тоже под контролем, после прошлого раза, — театрально развел руками Морозов, — сами видели, как меня сегодня при входе досматривали.
-И у меня подобная история, — неожиданно пожаловался Едунов, — моя Лапкина такая же. Хорошо, что в райкоме много времени проводит. А то вообще беда была бы.
-Эх, не цените вы женскую заботу, — шутливо попенял коллегам Старый, — вот я, например, совсем другое дело. Поэтому мне и доверяют. А зря, — неожиданно закончил он и вытащил из-под подушки видавшую виды планшетку. Откуда торжественно извлек бутылку зубровки.
-Бульбашская, — сказал он, — правда теплая, но мне кажется под домашнюю колбаску это не важно. А черный хлеб на столе оставался, Катя его не убирала.
-Все это замечательно, — усмехнулся Морозов, — но пить мы что, из горла будем? Даже чашек нет, не то, что рюмок.
-Вот и видно, друг мой, что редко ты у Ивана Сергеевича в гостях бывал, — покачал головой Старый, — про посудину его забыл, что ли?
Он шагнул к столу и вытащил оттуда видавшую виду кружку из нержавейки с выдавленной на ней пятиконечной звездой.
-С войны она у него, — сказал Дед, — на неё Катерина не рискует покушаться. И правильно делает, кстати.
-Ну, тогда вообще всё пучком, — улыбнулся Едунов, — так что пока хозяйки нет, давайте грамм по пятьдесят, но не больше. Все-таки не будем слишком сильно предписания врачей нарушать. Наши женщины не случайно о нас так переживают, возраст, ети его.
Вторник 1 августа. Ленинград. Райком партии Ленинского района. 11 утра.
-Извини, Андрей, не до тебя сейчас, — такими словами встретила Соколова Чернобурка, — мне срочно надо отъехать, а Вадим Николаевич на совещании у первого секретаря. И когда освободится неизвестно. Но ты не переживай, наговоримся еще. Ты же в Феодосию в ближайшие дни собираешься?
