Нападения запорожцев продолжались. Когда турецкая армия перешла Дунай, они разделились на две части: одна напала на Трапезунд, другая — на белгородских татар, со стадами устремившихся к Измаилу, под защиту турок. Против казаков были отправлены галеры (они стояли в устье Дуная и стерегли там мост) во главе с Галилом-пашой. Но казаки потопили галеры, сняв с них 15 больших пушек.
В июле турецкая армия уже приближалась к Белгороду. Турецкие силы поражали современников своей численностью. По словам Ованеса Каменецкого, автора записок о Хотинской войне, они насчитывали 250 тыс. турок и 210 тыс. татар. Польские современники называют более правдоподобные цифры. Юрий Воротский, например, говорит о 162 тыс. воинов: 75 тыс. турок, 30 тыс. арабов, 47 тыс. балканских христиан и 10 тыс. янычар — султанской гвардии. Турки имели сильную артиллерию. Для устрашения «неверных» султан вел с собой четырех боевых слонов.
Неприятель уже приближался к границам Речи Посполитой, но польское войско собиралось очень медленно. Правительство обратилось за помощью в Рим и Вену. Однако папа ограничился сочувствием «благочестивому рвению» Сигизмунда III «в деле защиты христианства». Что касается императора, от которого, по словам бискупа Павла Пясецкого, польское правительство больше всего ожидало помощи, то он не разрешил даже вербовать в своей стране солдат в польское войско. Не лучше дело обстояло и в самой Польше. Жолнеры ни за что не хотели расставаться с обжитыми зимними квартирами. Начальники жаловались: если одних жолнеров не только королевскими универсалами, но и киями из дома не выгонишь, то другие разбегаются прямо из-под хоругвей. Хотя войско начали собирать еще зимою, но реальных сил не было и весной.
Коронный гетман Ходкевич, стоявший со своими отрядами во Львове, писал литовскому канцлеру Л. Сапеге, что враг близко, а войска не подходят, что касается артиллерии, то о ней не только ничего не слышно, но и неизвестно даже, к кому обращаться по этому поводу. «Если так идут дела вначале, — пессимистически заключал Ходкевич, — то что же будет далее?» Наконец войско собралось и выступило под Хотин. Оно насчитывало около 40 тыс. человек при 38 пушках. Характерно, что магнаты уклонились от участия в походе: к Ходкевичу прибыли лишь князь Д. Заславский с шестьюстами человек да белзский воевода Р. Лещинский со своей надворовой сотней.
Подойдя к Днестру, Ходкевич остановился на левом берегу вблизи с. Браги, против Хотина. Коронный гетман, хотя и располагал значительными силами, боялся переправиться на правый берег, чтобы не очутиться один на один с турками, и ожидал подхода Бородавки с казаками. Но гетман Бородавка не хотел присоединяться к коронному гетману до тех пор, пока тот не перейдет на правый берег, в Молдавию. Наконец польское войско перешло по мосту на правый берег реки и заняло позиции под Хотином, который охранялся небольшим польским гарнизоном.
В это время турецкая армия была уже недалеко от Хотина. Однако турки еще не имели плана операций. Одни военачальники предлагали переправиться на левый берег Днестра и напасть на Ходкевича с тыла, пока с ним не соединились казаки. План этот казался привлекательным, но, как говорили другие, имел один существенный недостаток: казаки могли прибыть к польскому войску в очень опасный для турок момент, в таком случае последние оказались бы между двух огней. В конце концов было решено быстро двигаться к Хотину и найти способ разгромить поляков до их соединения с казаками.
Турки встретились с казаками во главе с Бородавкой раньше. 40-тысячное казацкое войско с 20 медными и 3 чугунными пушками переправилось через Днестр, разрушило крепость Сороки в Молдавии и двинулось навстречу туркам. Испуганный неожиданным появлением казаков, молдавский господарь Томша, турецкий ставленник, покинул Яссы и бежал к султану. Вскоре казаки вступили в соприкосновение с передовыми турецкими частями. Хотя турки и имели численное превосходство, казаки, как писал королевский комиссар при польском войске Яков Собеский, «счастливо и со славой боролись с турками». Это подтверждает Ованес Каменецкий. Встретившись с турками в Молдавии, казаки, говорит он, «8 дней вели крупные бои против них, пока не убили силистрийского пашу по имени Гусейн и многих других».
Польское войско заняло выгодные позиции. Лагерь Ходкевича был обращен фронтом на юго-восток, упираясь флангами в крутой берег Днестра. Хотинская крепость, таким образом, оставалась в его тылу. Стремясь увеличить численность боевого состава войска, Ходкевич хотел поставить под знамена обозную челядь, но спесивая шляхта запротестовала. Через несколько дней под Хотин прибыл с 16-тысячной армией королевич Владислав. В польском лагере с нетерпением ожидали казаков. Когда же, пишет Я. Собеский, пронесся слух, будто запорожцы совсем не придут, «отчаяние выразилось на лицах солдат и старшин; головы опустились; слышен был тихий ропот».
Вскоре в польский лагерь прямо из Варшавы прибыл Сагайдачный. Коронный гетман встретил его, щедро одарил и немедленно отправил к казацкому войску, чтобы ускорить соединение его с главными силами. Едва, однако, Сагайдачный выехал, как явился посланный Бородавкой полковник Дорошенко с известием, что казаки уже находятся вблизи Могилева (около 150 верст от Хотина).
Прибыв к казацкому войску, Сагайдачный сделал все, чтобы как можно скорее устранить Бородавку. На марше, когда казаки были уже недалеко от коронного войска, Сагайдачный при поддержке своих сторонников арестовал Бородавку. Я. Собеский пишет: «По его (Сагайдачного. — Ред.) приказу Бородавка, обвиненный во многих преступлениях, был закован в кандалы и вскоре после этого казнен под Хотином». Казацкие низы лишились предводителя.
22 августа казацкое войско (в одном официальном списке его численность определена в 41 520 человек), во главе которого теперь стоял Сагайдачный, заняло назначенные ему позиции на левом крыле польского лагеря, где находились также 200, а по другим данным — 700 донских казаков.
На другой день к Хотину подошла турецкая армия и расположилась на горе на расстоянии мили от польского лагеря, татары — поблизости от нее. Над турецким лагерем возвышалась ставка Османа II. Она была так велика и роскошна, что, как говорит очевидец, напоминала скорее ряд дворцов, построенных несколькими монархами в мирное и цветущее время, нежели военное жилище одного султана. Вокруг лагеря, кстати сказать, не имевшего полевых укреплений, были поставлены пушки, которых одни современники насчитывали 200, другие — 500. Кроме полевых турки имели осадные пушки с ядрами весом до 55 кг.
Коронный гетман Ходкевич, всегда подвижный и энергичный, когда речь шла о подавлении народных восстаний, теперь неожиданно стал сторонником оборонительной тактики. Он решил, говорит Собеский, «во что бы то ни стало держаться в оборонительном положении и осторожно выжидать военного счастья». Большие надежды Ходкевич возлагал на свои шанцы, «из-за которых он рассчитывал безопасно обстреливать неприятеля, — замечает Собеский, — …[и] выдерживать их (турок. — Ред.) приступы».
На следующий день после прихода под Хотин, не дав своему войску отдохнуть, султан повел его на штурм польского лагеря. Он самоуверенно заявил, что обедать будет только там. Всю силу своего удара турки направили на казаков с тем, чтобы разгромить сначала их, а потом уже покончить с коронным войском. Началось ожесточенное сражение. Войско султана встретило такой мощный отпор, что вынуждено было повернуть назад. Казаки преследовали врага.
После первой неудачи турки изменили тактику. Теперь основной удар направлялся на позиции, занятые польской шляхтой. На рассвете 26 августа, перегруппировав свое войско, султан напал на польский лагерь с нескольких сторон одновременно. Среди шляхты началось смятение. Дорогу врагу преградила челядь, т. е. те, кого паны всегда презирали. Челядь не только оттеснила турок, но, соединившись с казаками, стала преследовать их и ворвалась во вражеский лагерь. Казаки и челядь опрокидывали наметы, брали пленных, оружие, лошадей. «Запорожские казаки, — писал очевидец, — отбили несколько турецких пушек, но, не имея возможности увезти их, так как пушки были скованы цепями, подрубили под ними колеса».
Ходкевичу донесли, что кроме множества турецких воинов убиты трое и взяты в плен двое пашей, уничтожено 16 наметов и захвачено больше десяти пушек. Заслуга в отражении вражеского удара и на этот раз принадлежала не шляхетству, а рядовым воинам. Собеский говорит: «Толпа черни… а не оружие могущественного рыцарства поколебала грозную турецкую силу».
Вечером 30 августа неожиданно для врага казаки вместе с несколькими польскими отрядами ворвались в лагерь Османа. Опасаясь окружения, Осман с двумя обозами бежал из лагеря и остановился только через три мили. Для окончательного разгрома турок наступавшим необходима была поддержка. Однако коронный гетман под предлогом позднего времени приказал приостановить бой.
После неожиданного вторжения казаков и польских воинов в лагерь Османа турками, по словам Собеского, овладела паника: «Люди всех званий и сословий были в неописуемой тревоге; сам Осман, еще так недавно думавший, что нет никого в мире могущественнее его, теперь собственными глазами увидел всю шаткость своего положения». Султан заявил, что не будет ни есть, ни пить до тех пор, пока не покончит с казаками. В бессильной ярости он проклинал своих военачальников, говоря, что те, кто клялись ему драться, как львы, бежали в страхе. За каждую доставленную ему казацкую голову Осман II обещал награду золотом. Молдавский летописец Мирон Костин (1633—1691) писал в этой связи: «И стали татары нападать на окрестные селения, на крестьян… привозили целые горы крестьянских голов к султанским наметам, выдавая их за казацкие».
Убедившись, что польские военачальники избегают наступательных действий, султан решил перейти к осаде польского лагеря. Тем временем отправленные на Украину татарские орды опустошали Подолию, Буковину, Брацлавщину, Волынь и дошли до Галичины. Захваченные там пленные стали появляться в татарском лагере под Хотином, откуда слышались их стоны. Злодеяния татар и бездеятельность польских военачальников вызывали возмущение у казаков. «Ропот и недовольство, — замечает Собеский, — с каждым днем возрастали среди казаков». Ежедневно приходили они с жалобами к Сагайдачпому. Вскоре протест стал принимать открытый характер. Сагайдачный уведомил об этом Ходкевича и комиссаров (сейм 1621 г. назначил девять комиссаров, в их числе был и Я. Собеский), исполнявших при Ходкевиче обязанности советников, и просил заблаговременно помочь ему, чтобы предотвратить в войске бунт. Представители Ходкевича, отправленные к казакам, умоляли их и далее сражаться с врагом, обещая, что за всеми, кто сейчас находится в войске, будут признаны казацкие права.
После 30 августа в течение почти трех недель военные действия ограничивались небольшими стычками. Только по прибытии подкрепления — 25-тысячного войска Каракаша-паши — султан решился на штурм. 18 сентября с 11 часов утра до самого вечера грохотали турецкие пушки.
На казацкие и польские позиции без перерыва двигались вражеские войска. Казаки нанесли наступающему неприятелю неожиданный удар в тыл. Ворваться в польский лагерь туркам так и не удалось.
Хотя все атаки врага были отбиты, положение в польском лагере ухудшалось. Недоставало продовольствия, свинца для пуль, ядер, доброкачественного пороха. Вспыхнула эпидемия дизентерии. Войско стало таять. Вскоре умер великий коронный гетман Карл Ходкевич, и его булава была передана польскому гетману Станиславу Любомирскому. А о посполитом рушении, которое король собирал в Польше, не было никаких известий. Только в конце лета король выехал из Варшавы во Львов, где начал собирать посполитое рушение. Однако к нему прибыла, как пишет бискуп Пясецкий, лишь шляхта четырех воеводств.
Все это заставило польских военачальников начать с турками переговоры. Любомирский отправил к ним своих представителей с предложением заключить мир. Турки, понесшие за время войны огромные потери, также стремились к миру. 29 сентября 1621 г. был заключен мирный договор. Первым и важнейшим пунктом, на котором особенно настаивал султан, было обязательство Польши запретить казакам нападать на турецкие владения, а в случае неповиновения карать их за это. Польский король должен был также платить крымскому хану «упоминки» (дань) и т. д. Султан, со своей стороны, обязывался сдерживать Крымскую, Белгородскую и другие орды от нападения на Польшу, а также назначать на молдавский престол лиц, дружественно относящихся к Польше.
В Хотинской войне Турция потерпела поражение: главная цель, поставленная ею, — захват польских и украинских земель — не была достигнута. Престиж Речи Посполитой на международной арене значительно возрос. Порабощенные Турцией народы, а также те, которым угрожало порабощение, приветствовали победителей.
В Хотинской войне украинские казаки во главе с гетманом Петром Сагайдачным и польские воины своим мужеством и военным мастерством вписали славную страницу в историю совместной борьбы славянских и других народов против турецкой и татарской агрессии.
В войне участвовало также местное украинское и молдавское население. В окрестностях Каменца, например, крестьяне и мещане уничтожали татарские отряды. Они же группами в 100—200 человек с оружием и припасами пробивались к Хотину, подавая посильную помощь казакам и польским воинам.
Для Османской империи поражение в Хотинской войне имело серьезные последствия. Пошатнулось положение Турции как на международной арене, так и в подвластных ей странах. Признаки упадка Турецкой империи, проявлявшиеся еще в конце XVI в., стали более выразительны. В стране обострились социально-политические противоречия.
Вскоре после возвращения Османа II из похода в столице начались волнения. Янычары и сипахи (мелкие служилые люди) объявили, что причина поражения в войне — поведение Османа и его окружения. К янычарам присоединились городские низы, недовольные тяжелыми налогами. Восставшие осадили султанский дворец. Осман попытался подавить восстание, но было уже поздно. В мае 1622 г. янычары и горожане ворвались во дворец, убили великого визиря Делавера-пашу и многих других знатных лиц. Самого Османа II с веревкой на шее водили по улицам Стамбула, а затем убили. Враждебная Осману II группировка посадила на трон уже раз лишенного власти слабоумного Мустафу I. Волнения в столице нашли отклик в разных частях империи, усилилась борьба за независимость в Молдавии, Валахии и других странах. Сложным положением Турции воспользовалась Персия: нарушив перемирие, она в 1623 г. начала с ней войну.
Борьба с экспансией Турции и Крымского ханства после Хотинской войны. Мир Польши с Турцией не мог внести существенных изменений во взаимоотношения казачества с турками и татарами. Татарские орды при поддержке Турции продолжали опустошать украинские земли. Не могли поэтому прекратиться и ответные экспедиции казаков. Украинские казаки боролись с врагом плечом к плечу с русскими казаками.
