Штаб корпуса только что покинул главнокомандующий имперскими вооруженными силами, имперский маршал Герман Мольт.
Он приезжал для участия в совещании, которое Сапфиров решил провести с командирами своего корпуса, перед началом боевых действий на территории провинции Шпени. Совещание проводилось с той целью, чтобы еще раз встретиться с командирами дивизий и других частей, которые вошли в 11-й корпус, еще раз выслушать из их уст о готовности к началу операции! В принципе, к этому все уже было готово, штаб корпуса и он сам, как командир корпуса, провел громадную подготовительную работу. На корпусные склады в основные места сосредоточения дивизий были доставлены тысячи и тысячи тонн боеприпасов, горюче-смазочных материалов, солдатских рационов, всего того, что было необходимо для успешного осуществления предстоящей операции.
Когда из имперской ставки поступила срочная депеша, в которой генерал-лейтенант Сапфиров попросту уведомлялся о том, что главнокомандующий выехал в расположение его корпуса для участия в совещании, то он подумал, что догадался о причине такого высокого внимания к своему корпусу. Все дело заключалось в том, что совсем недавно в его состав была включена 27-я имперская танковая дивизия, которая не была танковой дивизией в истинном смысле понимания этого слова.
Вместо привычных танков эта дивизия на своем вооружении имела панцирные дроиды, которые среди танкистов получили название "шагающие танки", Бронированные танковые корпус, размером с корпус среднего танка, были вынесены на высоту в три метра. Эта бронированная капля передвигалась не на танковых гусеницах, а на двух ходулях манипуляторах — ногах. Еще на заводских испытаниях были выяснены возможные плюсы и минусы такой танковой конструкции.
Экипаж такого танка состоял из двух кирианинов, командира и стрелка-радиста. Он, находясь в этой капле высоко над землей, лучше и дальше видел, то есть имел гораздо лучший обзор, чем простой танковый экипаж. На тридцать процентов возросла скорость, благодаря этому шагающий танк меньше времени находился под артиллерийским огнем противника. Он быстрее шел на сближение с противником, да и сам непосредственный контакт с противником продолжался гораздо меньше времени! Но, к сожалению, его ходули манипуляторы, ноги, были весьма слабым местом. При прямом попадании снаряда или энергосгустка манипуляторы практически сразу же выходили из строя, тогда врагу оставалось только добить артиллерией упавший на землю шагающий танк. Но при любом движении шагающего танка противник должен был иметь настоящего артиллериста снайпером, чтобы суметь попасть и повредить ходули манипуляторы. К тому же запас энергии позволял этому шагающему танку за время боя совершать различные прыжки, каждый из которых мог быть от десяти до пятидесяти метров длиной. Так что попасть в такой шагающий танк для вражеских артиллеристов была настоящая проблема, ведь всем было хорошо известно, что прирожденные снайперы артиллеристы на свет рождаются очень редко!!
Командир шагающего танка был одновременно его пилотом, он мог мысленно через посредство тактический шлемофон управлять своим шагающим танком, вести огонь из всего бортового оружия по противнику, поддерживать связь с командиром роты, батальона.
Прибыв в штаб 11-го корпуса, имперский маршал Мольт в никакую 27-ю танковую дивизию так и не поехал. Он, особо не распространяясь о целях своего визита, занял кабинет командира корпуса, а затем вызвал к себе на ковер генерал-лейтенанта Эдуарда Сапфирова и генерал майора Бергмана Дробыша, начальника штаба корпус, устроил им головомойку.
— Мне только что звонил, Регент, он меня прямо-таки облаял, когда в нашем разговоре речь зашла о твоем корпусе, генерал. Говорил, что корпус не готов к выполнению поставленной перед ним задачи, а я слишком добрый и порядочный кирианин. У меня под боком расплодилось много кириан, которые спят и видят хорошие сны, но не готовится к операции по освобождению имперской провинции Шпени от вражеских войск. Командование 11-го имперского корпуса именно этим и занимается вместо того, что оперативно работать с войсками! А этим войскам придется прорывать глубоко эшелонированную оборону противника!
Генерал-лейтенант Сапфиров попытался разъяснить маршалу Мольту действительное положение дел с подготовкой этой операции. Маршал не просто выслушал объяснения командира корпуса, но и вместе с ним, а также вместе с начальником штаба его корпуса генералом майором Бергманом Дробышем прошелся по отдельным этапам операции. Все вместе они сидели в кабинете перед большой топографической картой провинции Шпени, изучая направления главного удара, а также рокадные дороги по которым должны были в случае необходимости перемещаться свежие подкрепления. Маршал Мольт посоветовал для прорыва вражеской обороны применить так называемый "огневой вал". Это когда артиллерия корпуса ведет организованный огонь по укреплениям и траншеям противника в течение сорока минут, делает небольшой перерыв, а затем снова возобновляет обстрел вражеских позиций. По мнению маршала, такая организация артподготовки позволяет в наибольшей степени, помимо разрушения фортификационных укреплений, нанести урон живой силе противника.
Маршал Мольт затем приватно побеседовал с обоими генералами, пообещав им ордена и зания, если оборона противника будет прорвана за отлично проведенную операцию.
Половина следующего дня ушла на артиллерийскую подготовку, а также на прорыв главной линии обороны противника. Войска демократов в провинции Шпени держали оборону тремя пехотными дивизиями, двумя десантными и четырьмя танковыми дивизиями. На главную линию обороны были выдвинуты две пехотных и одна десантная дивизия. Десантная дивизия попала под артподготовку, она была практически полностью перемолота мощной артиллерийской подготовкой 11-го имперского корпуса. Вражеская пехота с трудом, но все же удержала второй и третий пояса обороны.
Наступающие пехотные дивизии 11-го корпуса, преодолев первую линию вражеской обороны, своими авангардными частями уткнулись во вторую линию обороны, которую обороняли две вражеские пехотные дивизии и закопанные в землю танки двух танковых дивизий. Закопанные в землю танки противник использовал в качестве долговременных укрепленных точек, мощных очагов сопротивления, в случае прорыва дивизий 11-го корпуса.
Тогда генерал-лейтенант Сапфиров и отдал приказ на участке одного из полков 112-й имперской пехотной дивизии о вводе в бой одного дивизиона 27-й танковой дивизии с целью окончательного прорыва обороны и уничтожения танковых дивизий противника.
Капитан Юрий Телемах с раннего детства любил танки, прочитал все электронные книги о танках, в шестнадцать лет он знал о них все, что мог узнать кирианин его возраста. Когда он сдавал экзамены в танковое училище, то своих будущих преподавателей и инструкторов удивил своим искусством вождения танка. Его приняли в танковое училище, которое он окончил с отличием через два года. Но случилось так, что он в обычную танковую часть так и не попал. Лейтенант Телемах, как круглый отличник, был распределен для продолжения службы в танковых войсках, но в секретном дивизионе, о существовании которого в Кирианской империи мало кто знал. Там он начал осваивать совершенно новый вид танков, — шагающие танки, и со временем премного в этом преуспел!
Четыре "Изюбря" покинули свои позиции и неторопливой походкой, поскрипывая, поскрежевая броней и металлическими соединениями, отправились к линии фронта, где слышалась канонада. Вид "Изюбрей" был настолько необычным, непривычным, что встречавшиеся им по дороге к фронту отдельные подразделения имперской пехоты едва не разбегались в стороны при их появлении. Но вскоре шагающие танки появились там, где их с нетерпением ждали. Встречавших их полковник, чей пехотный полк готовился к атаке на вражеские позиции, первые минуты заикался от изумления, когда догадался, что его парни пойдут вслед за этими шагающими танками на закопанные в земле вражеские танки.
Командир дивизиона шагающих танков майор Шопрот быстро договорился с полковником Минутка о полосе движения каждого в отдельности шагающего танка и следующего за ним батальона имперской пехоты. Юрий познакомился с командиром батальона, который должен был поддерживать его прорыв вражеской обороны. Он совершенно не удивился красоте той девушке, которая крепко, почти по-мужски, пожала его руку и представилась, как майор Ярая, командир батальона. Они быстро нашли общий язык, договорились о пути следования до вражеских позиций и о том месте, по которому и нанесут удар по противнику. Только Юрий Телемах командира батальона попросил о небольшом одолжении:
— Госпожа майор, вы скрытно со своим батальоном добирается до этой точки! — На карте он показал точку, которая находилась в пятистах метрах от передовой линии. — Там ты подаешь мне сигнал о том, что батальон вышел на эту точку. После чего я иду на сближение с вражескими позициями, вступаю в бой с передовыми частями, рву их оборону, о чем тут же тебя информирую. В тот момент, когда я буду уходить все глубже и глубже в оборону противника, уничтожая закопанные танки и живую силу противника, твой батальон будет захватывать вражеские траншеи, очищая их от живой силы противника.
Когда батальон сосредоточился в точке, указанной капитаном Телемахом, то майор Ярая по связному каналу своего тактшлема вышла с ним на связь, подтвердив свое местонахождение, в ответ, услышав короткое:
— Жди, майор! Сейчас снова увидимся!
Вскоре послышался какой-то странный звук, словно по лесу бежал великан, не разбирая дороги, ломая деревья на своем пути! Не успела майор поинтересоваться у своих разведчиков, что это за шум, как мимо нее проскакал шагающий танк капитана Телемаха. Его "Изюбрь" не шел, аккуратно обходя большие деревья, а большими и малыми прыжками несся по лесосеке, подобно зайцу, старающемуся оторваться от преследования лисы. Он так быстро бежал, время от времени совершая прыжок, что уже на следующем прыжке, находясь в высшей его точке, открыл огонь из крупнокалиберного энергомета по позициям противника. Первые десять энергосгустков точно накрыли участок с вражескими окопами, они рвались и непосредственно в окопах, унося жизни десятков вражеских солдат, и на брустверах этих окопов и траншей. Над вражескими позициями поднялись клубы дыма, от загоревшихся БМП и БТРов, а также громадное пылевое облако, поднятое разрывами энергосгустков.
Майор Ярая в бинокль наблюдала за действиями шагающего, сейчас, по ее мнению, было бы вернее сказать, прыгающего танка капитана Юрия Телемаха. Именно в этот момент он и услышала:
— Пора, майор, настало время твоего батальона!
Батальон тремя ротными колоннами быстро приблизился к вражеским позициям, но их окопы и траншеи молчали, оттуда так и не послышалось ни одного выстрела. Имперские пехотинцы прямо с брустверов прыгали в эти окопы и траншеи, полноводными ручьями растекались влево и вправо. Майор из наплечного кармашка достала рацию, соединилась с командиром полка полковником Павлом Минутка и коротко доложила:
— Господин полковник, третий батальон без потерь занял первые три линии передовых окопов и траншей противника, его сопротивление полностью подавлено. Через минуту начнем углубляться во вражескую оборону.
Тем временем, не сбавляя скорости своего движения, шагающий танк капитана Телемаха миновал последнюю линию обороны, которую обороняла вражеская пехота. Эта пехота, так и не выдержав прицельного огня танкового энергомета, бежала, бросив в траншеях все свое тяжелое вооружение. Впереди перед танкистами лежали два километра, второго пояса вражеской обороны, до упора насыщенный закопанными танками.
Ни на секунды не задумываясь, Юрий открыл огонь из энергомета по четырем средним танкам "ЛеоИс", который внезапно появились из-за металлического забора, с хода открыв огонь по его танку. Вражеские снаряды пролетели практически в нескольких миллиметрах от корпуса его танка. Ответным огнем Телемах четыре энергосгустка положил прямо перед гусеницы двух вырвавшихся вперед вражеских танков, этими энергосгустками Юрию удалось приостановить их выдвижение вперед. Последующей очередью энергомета он поджог один, а второму танку взрывом энергосгустка сорвал орудийную башню. Два неповрежденных вражеских танка дали задний ход и снова скрылись за металлическим забором.
Юрий Телемах понимал, что за этим забором могли скрываться и другие танки противника, но, если последовать за отступившими вражескими танками, то, наверняка, можно было нарваться на их прицельный встречный огонь. Немного подумав, внимательно осмотрев местность, шагающий танк капитана Телемаха выполнил маневр, который никогда не смогли бы выполнить обычные танки. "Изюбрь" с цифрой три на спине подошел к этому металлическому забору, через его верх посмотрел на то, что происходило за забором. Энергомет шагающего танка после этого минуты три вел выборочный огонь по танкам, скрывавшимися за этим металлическим забором. Вскоре в небо потянулись семь клубов черного дыма, в поле за забором горело семь вражеских танков!
Майор Ярая услышала голос капитана Телемаха, который вызывал ее по радиоканалу.
— Майор, где ты? Мне нужна твоя помощь и поддержка бойцов твоего батальона, чтобы и дальше прорывать второй пояс вражеской обороны!
— Скоро будем с тобой, капитан. Не волнуйся!
Это была настоящая и тяжелая совместна работа танкистов и пехотинцев, тяжелая артиллерия попросту не за ними, так как не успевала менять свои позиции. Только малокалиберные полковые пушки умудрились повсюду сопровождать имперскую пехоту и шагающий танк. "Изюбрь" капитана Телемаха возглавлял пехотинцев, он совершал немыслимое, огнем своего бортового оружия, прокладывая путь пехоте. Его корпус то поднимался на высоту, поливая огнем пехоту и вражеские танки, то совсем ложился на землю, ее рельефом прикрываясь от вражеского артиллеристского огня. Этот танк на вооружении имел противотанковые ракеты, но в ограниченном количестве, поэтому в основном экипаж этого танка пользовался энергометами, которые оказались превосходным противотанковым оружием! Батальон майора Ярая и шагающий танк капитана Телемаха упорно пробивались вперед, оставляя за собой трупы вражеских пехотинцев и множество горящих и сожженные танков противника!
Ни майор, ни капитан не знали о том, их никто не собирался об этом информировать, что за их спинами сосредоточилась 200-я имперская пехотная дивизия и 12-я имперская танковая дивизия. Вскоре они по приказу командира корпуса генерал-лейтенанта Сапфирова вошли в тот узкий прорыв вражеской обороны, проделанный батальоном и шагающим танком, превращая его в настоящий прорыв имперских сил на стратегический простор. Через три дня имперцам сдалась вражеская пехотная и десантная дивизии, вражеские танковые дивизии были вытеснены за пределы имперской провинции Шпени, а сама провинция полностью перешла в руки войск Германа Мольта!
Это было первое крупное сражение гражданской войны, безусловно выигранное имперцами. Таким образом, были спасены честь и достоинство имперского маршала Германа Мольта!
