— Жена тяжело переживает смерть сына, — объяснил Джок. — Ваш заговор аукнулся и в Дюже. Поэтому лучше занять её делом. Король предлагает нам с вами объединить усилия для быстрейшего строительства верфи. У меня много денег и договор с работниками королевской верфи. Верфи на самом деле нет, иначе вам не дали бы задание её строить, но что-то похожее на неё есть. Несколько кораблей они там построили, так что опыт есть. Только пока не будет жилья, мы не станем никого сюда переселять. Это хорошо, что вы занялись в первую очередь строительством. Надо построить склады. Я закупил большое количество парусины и канатов, и всё это нужно где-то хранить. Чуть позже привезут пеньку, дёготь и смолу. Я и с кузнецами уже договорился. Ну что, берёте в долю, или мне искать другую бухту?
— Я похож на дурака? — сказал Ольд. — Конечно, беру.
— Тогда я вас обрадую. Король дал вам авансом баронство. Бумаги с собой не захватил, они в нашем доме. Посетите нас сегодня и заберёте.
— А если бы не взял в долю, не отдали бы? — спросил Ольд.
— Отдал бы генералу Строгу, — засмеялся Джок, — а уже он передал бы вам. Ладно, придёте, заодно поговорим, в чём вам нужна наша помощь.
— Напрасно вы это сделали, ваше величество, — упрекнул Камила его канцлер Стеф Херган. — И со мной не посоветовались. Вы без видимой причины разогнали весь двор. Это вызовет недовольство дворянства, особенно столичного. А ведь дворяне столицы выступили против назначенного мятежниками короля! Они ваша опора!
— Я думаю, что это была не верность трону, а нежелание дворян, чтобы войска моего брата штурмовали их столицу, — насмешливо сказала Лани. — Такие штурмы чреваты неприятностями, и не только для заговорщиков.
— Было и это, — согласился канцлер, с удивлением посмотрев на королеву, — но и верность трону тоже. Все начали действовать только тогда, когда узнали, что вы живы.
— Не будем спорить, — сказал Камил и положил на стол лист бумаги. — Вот полный список тех дворян, которых можно отнести к нашему двору. Видите, напротив фамилий стоят крестики? Первый крестик говорит о том, что дворянин не участвовал в сопротивлении заговорщикам, значит, и мы таким ничем не обязаны. Второй крестик говорит о том, что дворянин ничем не занят и просто нас объедает и требует к себе внимания. Мы удалили только тех, у кого стоят два крестика. Таких здесь две трети, а не весь двор.
— Кроме того, я с помощью своих людей выяснила их отношение к себе и мужу, — сказала Лани. — Никто не замечен в любви к королю или королеве. А на их неудовольствие лично мне плевать.
— Вы только два месяца на троне, — обратился канцлер к Камилу. — У вас совсем нет опыта, поэтому выслушайте мнение человека, у которого он есть. Королевская власть в Барни не так сильна, как кажется. Графы юга были не единственными недовольными...
— Вы так долго выполняли королевские обязанности, герцог, что возомнили себя королём! — надменно сказал Камил. — Говорите, наша власть слаба? Вот мы её и усилим! Первым делом почистили двор от всякой швали, а сейчас наши люди чистят гвардию. Уже сегодня три десятка гвардейцев покинут казармы и больше никогда в них не вернутся. А весной брат моей жены пришлёт нам генерала, который начнёт создавать в королевстве наёмную армию. Армия вассалов меня не устраивает. Заодно проведём реформу налогов.
— Всё это может закончиться ещё одним мятежом! — раздражённо сказал канцлер. — Реформы нужно проводить постепенно, особенно те, которые вызывают недовольство!
— Надоело мне быть вашим королём, — высказался Камил, повергнув канцлера в ступор. — А как ты, дорогая?
— Я уехала бы отсюда хоть сегодня! — поддержала Лани.
— Придумал! — обрадованно сказал Камил. — Попрошу Серга Аликсана меня усыновить и отдам ему королевство Барни. Принцем я останусь в любом случае.
— А я принцессой! — вставила Лани. — Мне и этого достаточно!
— Хорошо, что ты со мной согласна. Аликсан пришлёт сюда наместником генерала Севоржа с двадцатитысячным войском, и ни одна морда не посмеет сказать слова против! Не хотите видеть меня своим королём, попробуйте пожить под Аликсаном! Уверяю вас, что мои чистки — это ничто, по сравнению с тем, что вас ждёт! Ланс так почистит ваш гадючник, что вы все будете ходить по струнке! Сегодня же берём своих людей и уезжаем!
— Ваше величество! — закричал канцлер. — Не делайте этого! Скажите ему, королева! Как можно отдавать кому-то королевство?
— А что в этом такого? — насмешливо сказал Камил. — Отец отдал меня Аликсану в обучение со своими правами. Король Сандора для меня как отец. Пусть его люди наведут здесь порядок, а потом, может быть, вернёмся и мы. Мы ещё очень молоды, у нас всё впереди. Думаю, что за время нашего отсутствия желающих бунтовать поубавится. Этим трудно заниматься, когда у тебя нет головы. Да и мы станем старше, а то многие не хотят принимать нас всерьёз. Наверное, из-за возраста.
— Простите, ваше величество! — сказал герцог, вытирая платком лицо. — Я был неправ. Я постараюсь выполнить ваши требования!
— Удивительно, как быстро вы поменяли мнение, — сказал Камил. — Ладно, давайте пройдёмся по списку министров. Начнём с того, который занимается двором и церемониями.
— Портреты ваших людей розданы страже во всех крупных городах и вывешены возле магистратов, — сказал Салан Роду. — Толку от этого пока нет. Наверняка они используют грим, а в этом случае бесполезно искать по внешности.
— И что вы предлагаете? — спросил ревнитель.
— Они не могут не знать того, что семья посланника императора переехала в Ордаг. Поэтому, если ещё не наплевали на ваше задание, то обосновались где-то здесь. Судя по покушению, ваши люди добросовестно относятся к своим обязанностям, хотя мне это непонятно. Давно должны были понять, что их послали в один конец.
— Это вам понятно, — пожал плечами Род. — Они могут думать иначе.
— Неважно. Я предлагаю написать обращение к агентам на вашем языке. Сделаем приписку, что за срыв этих листов будем отрывать руки, и развесим по городу в самых разных местах.
— И что писать в обращении?
— Пишите, что задание отменяется, а они должны прийти в ваше представительство. За вами присматривают, так что мы об этом узнаем. Я даже могу обещать, что их никто не тронет. Может быть, на это клюнет и убийца, которого вы нацелили на короля и его семью, хотя я думаю, что он оказался умнее других и, оставшись без напарника, плюнул на ваше задание и устроил свою судьбу.
— Сегодня же сделаем и передадим вам, — пообещал Род.
В тот же день в людных местах столицы появились бумажки с непонятными закорючками с припиской, что за их срывание последует самое суровое наказание. На третий день после того, как их вывесили, к представительству союза подошла старуха и постучала в калитку. На стук вышел охранник, который уже немного мог говорить с местными. Он открыл калитку и впустил старуху во двор. А через полчаса из представительства выехала карета. Поколесив по городу минут двадцать, она остановилась у одного из убогих домишек, до сноса которых у короля не дошли руки. Из кареты вышел парень, который взбежал на крыльцо и постучал в дверь условным стуком. Когда она отворилась, к стучавшему присоединился другой мужчина, и оба скрылись в карете.
— Дадим им уйти? — спросил один из наблюдавший за каретой людей Салана.
— Им обещали, — ответил его напарник. — Демоны с ними, пусть уходят. Главное, что больше не будут пакостить.
Этим же вечером из представительства союза прибыл посыльный, передавший в службу безопасности пакет для барона Салана, в котором была короткая запись:
"Наши люди отозваны. С нашей стороны посланнику императора и его жене ничего не грозит".
На следующий день из особняка Севера ушли почти все агенты Салана, а посланнику сообщили радостную весть, что убийцы обезврежены.
— Только это не означает, что вы должны вести себя безрассудно и ездить без охраны, — сказал ему единственный оставшийся человек службы. — Но если соблюдать осторожность, можно уже не сидеть взаперти.
Своих людей король Мехал готовил в лагере далеко от людных мест. Когда было решено, что пора начинать, их стали свозить к столице и впускать в неё небольшими группами. С корзинами и мешками, в крестьянской одежде они заходили в ворота и исчезали в путанице городских улиц. Ни одну из своих операций король не готовил в такой строжайшей тайне и с такими мерами безопасности. За всем следил Марк Кассий, который давно носил другое имя. Все группы шли по заранее указанным адресам, где получали другую одежду и оружие. К вечеру, когда уже стемнело, к дворцам трёх герцогов королевства подошли небольшие компании подвыпивших гуляк, на которых охрана ворот не обратила внимания. По сигналу они достали из-под плащей небольшие арбалеты и в упор расстреляли оторопевших гвардейцев. Перебраться через ограду и взять у убитых ключи — было делом минуты. Из соседних улиц к распахнутым воротам устремились вооружённые люди, которые, не теряя времени, бросились к дворцам. У всех герцогов захват происходил по одному плану. Гвардейские караулы у парадных подъездов были расстреляны из десятков арбалетов и не смогли поднять тревоги. Каждый объект штурмовали две сотни головорезов. Они врывались во дворцы и бежали на второй этаж, где находились покои герцогов и их детей. Придворных и гвардейцев в коридорах было мало, и они не успели оказать действенное сопротивление. Тех, кто хватался за оружие, расстреливали из арбалетов, остальных валили на пол и вязали им руки. Гвардейские караулы возле дверей в покои герцогов были мигом перебиты, и настал черёд хозяев. Все семьи герцогов Сотхема были вырезаны, не пощадили даже двух малышей. Сделав своё дело, убийцы организованно покинули дворцы и бесследно растворились в темноте ночи. На этом чистка не закончилась. В армейских казармах столичного гарнизона вспыхивали короткие, но ожесточённые схватки. Заговорщиков было больше, и они лучше подготовились, поэтому быстро расправлялись с офицерами, которые значились в королевских списках. Не избежали истребления и семьи некоторых влиятельных дворян — противников королевской династии. К утру столица была полностью в руках короля, и чистки перекинулись в другие города, куда отправляли уже взятые под контроль армейские подразделения.
— Мы победили, сын! — сказал Мехал принцу на пятый день после гибели герцогов. — Вся власть опять у нас. Но пришлось пролить слишком много крови. Теперь нужно быть очень осторожными. Нам не простят и постараются отомстить!
Несмотря на принятые меры, смерть нашла короля уже через три дня после расправы с врагами. Не удалось выяснить, кто отравил вино, поэтому казнили всех подавальщиков и тех, кто работал на королевской кухне.
Принявший корону сын затравлено сидел в тронном зале и грыз сухари, пока его приближённые искали надёжных поваров взамен убитых. Отца он пережил на два дня. Мехалу повезло больше: он умер сразу, а его сын отходил полдня, лёжа в своих покоях с распоротым животом. Слишком много боли и ненависти было выплеснуто на тех, кого Мехал считал врагами, поэтому и ему мстили, не считаясь с последствиями. Когда пошли звать королеву и её дочь на похороны короля, их обнаружили на залитых кровью кроватях с перерезанным горлом. Слава всем богам за то, что генерал Даргус вместе с городским магистратом взял власть в свои руки и не допустил беспорядков и резни. Три дня королевство жило без короля, а по дорогам носились гонцы, собирая в столицу самых влиятельных дворян из тех, кто остался жив. Все, кто успел прибыть, собрались совещаться в тронном зале дворца, а остальных решили не ждать.
— Нам нужно решить, что делать дальше! — сказал им генерал. — Скажу сразу, что король Аликсан не оставит нас своим вниманием. Договор между нашими королевствами действует и в случае смерти короля. Кому править, должны решать Аликсан и Камил.
— Камил ещё мальчишка и не пойдёт против воли Аликсана! — крикнул кто-то из графов.
— Я тоже так думаю, — согласился генерал. — Наш король сам развязал бойню, жертвой которой стали он сам и его семья, поэтому не думаю, что Аликсан займётся поисками виновных. Мы не в состоянии сопротивляться его воле, и я не вижу в этом смысла. Если мы выберем короля и убедим Аликсана его одобрить, у нас будет свой владыка, если нет, Аликсан назначит наместника.
— Давайте скажу я, — обратился к собравшимся один из графов. — Вся королевская семья мертва, и не осталось никого из наших герцогов. Выбирать можем только среди себя. Но лично я скорее доверюсь Аликсану, чем кому-нибудь из вас. Да и трудно убедить короля Сандора отдать трон одному из графов, я на его месте не отдал бы. Всем известно, что Аликсан не рвётся к власти и прощает своих врагов. Он и Мехала простил, придя к нам на помощь в трудный час. Мы уже терпели поражение и были бы изгнаны или уничтожены, если бы не Сандор. И помогая нам, они понесли большие потери. Не пора ли нам вспомнить, что мы все один народ? Дюже объединилось с Сандором, теперь наша с вами очередь! Вместе мы можем не бояться врагов за проливом, а наши распри исчезнут навсегда!
— У кого-нибудь есть другое мнение? — спросил генерал.
Мнений оказалось много, и дворяне до хрипоты спорили и ругались дотемна. В итоге большинство решило обратиться к Аликсану с просьбой взять на себя королевскую власть. Сформировали делегацию, которая утром следующего дня под большой охраной выехала в Ордаг. Через пять дней посланные прибыли в столицу Сандора и были немедленно приняты его королём.
— Вот уж удружили, так удружили! — зло сказал Сергей понуро стоявшим перед ним графам. — Я не полностью разобрался с Дюже, а теперь ещё и вы! Это хорошо, что будет одно королевство и мы с вами прекратим собачиться, плохо, что всё это упадёт на мои плечи. А у вас сейчас будет очень неспокойно. Армия разбросана по разным местам, и у её командиров нет единого мнения. Значительная часть высшего дворянства вырезана, а оставшиеся в любой момент тоже могут устроить резню!
— Поэтому мы и просим ваше величество принять власть, — сказал один из просителей. — Вы правы в том, что безвластие может вылиться в кровопролитие, а нам достаточно двух войн и последней резни. Дворянство Сотхема и так сократилось в три раза...
— Обратно поедете с моим наместником, — сказал Сергей. — Я дам ему большую армию. Даю её не для того, чтобы он с вами дрался, а для того, чтобы не было драк. Но порядок он наведёт жёстко! Если кто-то вздумает устроить разборки или выступить против него с оружием в руках, я им не позавидую. Возражений нет? Тогда сейчас вас накормят и разведут по комнатам отдыхать. Выход завтра с утра.
— Кого пошлёшь? — спросила Альда, когда он поделился новостями.
— Севорж в Дюже, так что пошлю Пармана. Он там воевал и со многими знаком, а это может помочь. С героем последней войны будут меньше собачиться. Я за ним уже послал, скоро должен прибыть.
Разговор с генералом состоялся здесь же в гостиной в присутствии королевы.
— Вижу, что вы недовольны, Альбер, но не могу ничего изменить! — сказал Сергей. — Эти графы свалились мне на голову неожиданно, а медлить нельзя. Севорж занят, поэтому лучше вас никто не справится. Возьмите один из своих полков и десять тысяч пехоты. Двух тысяч кавалеристов должно хватить. Баллисты с собой не тащите, возьмите на всякий случай сотню ракет. Первое, что нужно сделать, — это разобраться с их армией. Всех лояльных оставляете, а тех, кто станет сопротивляться, подавляйте, не стесняясь в средствах. Думаю, что таких будет мало. В Сотхеме вырезано много родов, поэтому освободилось много имений. Провинции герцогов возьмём себе, а всё остальное нужно раздать тем сотхемцам, которые нас поддержат, в первую очередь офицерам. Старайтесь не допускать резни между дворянскими семьями. С зачинщиками расправляйтесь без всякой жалости. Доброе отношение в таких случаях принимают за слабость, а нам нельзя показать даже её видимость. Жизненно важно навести порядок в считанные дни. Раз уж нам достался Сотхем, нужно извлечь из этого пользу. У них железа не меньше, чем в Дюже, и не нужно далеко возить уголь. До границы у нас проложена эстафета, так что ваши сообщения не будут долго идти. Я не знаю, в каком состоянии королевская казна, возможно, её разграбили, поэтому возьмите с собой на нужды армии двести тысяч золотых. Но обязательно проведите следствие, чтобы выяснить, куда девалось золото короля и герцогов, и по возможности его нужно вернуть. Казна у Мехала была немаленькой, да и герцоги тоже не бедствовали. Нам эти деньги пригодятся для самого Сотхема, поэтому нечего обогащать всякую сволочь. В дополнение к армии дам несколько своих людей, пригодятся. Всё ясно, или есть вопросы?
