— Вроде, теперь моя очередь? — насмешливо осведомился Сугудай, до отвращения живой и веселый. Комната его превратилась в руины, но колдуна это ничуть не расстроило. Надо будет, отстроит все заново. А не надо — другую выберет.
Колдун плавно пропел свое заклинание. Таль быстро поставил не раз выручавший его щит, прикрывая себя и своих спутников. Очень вовремя. Последовавший удар едва не прикончил Ларгета, с силой припечатав к полу.
Сквозь кровавый туман в голове, Таль увидел приближающегося Сугудая. Он перевернулся на бок, с трудом перевел себя в сидящее положение. Закашлялся, захлебываясь собственной кровью. Сугудай стоял над ним, ласково улыбаясь.
— Ну что, Наследник Титанов, пора заканчивать эту игру?
Ларгет понимал, что надо защищаться, но ни одного заклинания в голову не приходило. Удар о пол, казалось, выбил из него все мысли и знания. Колдун, все так же улыбаясь, начал читать свое заклинание. Не торопясь, с этакой ленцой. Мышонок прижат лапой, осталось его придушить и слопать. На завтрак или на обед — как получится.
Пришедшее внезапно на ум заклинание Таль начал читать не раздумывая. То самое, что которое Мастер Лур показывал им последним. "Малое Отталкивающее Эленаара". "Возьми себе", как называл его Бол. Вспомнилось оно потому, что слова и жесты Сугудая сильно напоминали именно это заклинание. Таль торопился, не думая даже, что его чары хоть в чем-то помогут. Просто обидно уходить из жизни, не плюнув хотя бы напоследок в лицо врагу.
Они закончили свои заклинания почти одновременно, может быть, Таль успел на долю секунды раньше, вложив в заклятье всю энергию, до которой мог дотянуться. У обоих чары обошлись без внешних эффектов. Какое-то мгновение оба мага пялились друг на друга, потом Сугудай вдруг истошно завыл. Таль физически чувствовал, как из него утекает чудовищная, годами накопленная сила. Украденная Сила, если уж быть точным. Таль приподняв голову и хрипло рассмеялся. Он разгадал загадку Сугудая. Никакой он не великий маг, не Гроссмейстер и не Мастер даже. Ученик-недоучка, перепутавший в простейшем заклятии слова и жесты. В простейшем заклятии первого уровня. В "Малом отталкивающем заклинании Эленаара".
Заклятие первого уровня не может быть остановлено защитой более высокого ранга. Ни Мастером, ни Гроссмейстером. Только другими чарами первого уровня.
Например, правильно, без ошибок прочитанным "Малым отталкивающим заклинанием Эленаара"...
Эпилог.
I.
Они шли по дворцу, и все гвардейцы уступали им дорогу. Может быть, из уважения к особе королевской крови, тащившей на своем монаршем плече обессиленного Таля. А может, из-за окровавленной головы Сугудая, которой размахивал Боресвет. Так или иначе, дорогу им заступать никто не рискнул, понимая, что собственная голова может столь же легко расстаться с телом. Либо по приказу принца, либо по воле меча гардарикца.
Друзей они встретили недалеко от Тронного Зала. Варвар с завистью посмотрел на Боресвета и попросил уступить ему ценный трофей. Для коллекции, как он объяснил (Таль даже и не предполагал, что Нанок знает это слово). Боресвет наотрез оказался, сообщив, что он эту башку, в натуре, над кроватью повесит. Под стеклом. И что варвар мог бы сам разжиться подобной безделушкой, если б пошел с ними.
Нанок обиделся. Сообщив Боресвету все, что он о нем думает, он добавил, что почти в одиночку освободил Мастера Лура, только вот Мастер этот отчего-то отказывается предоставить для его коллекции аналогичный трофей. Мастер Лур кивком головы подтвердил свое явное несогласие расставаться с столь важной для бывшего мага частью тела.
— Да ладно хозяин, еще настрогаем себе трофеев, — жизнерадостно заметил топор, выразив при этом сожаление, что он в процессе не поучаствовал.
Учитель тут же отодвинул принца в сторону, обнял Таля за плечи.
— Рад видеть тебя живым, ученик, — с напускной строгостью сказал он. — Что это ты раскис, как какашка под дождем? А ну, живо, приди в себя! Разве я не учил тебя медитации?
— Вы забыли объяснить, как заниматься ей на ходу, — через силу улыбнулся Таль.
— Как только выясню — объясню, — усмехнулся Учитель.
Давно замечено, что забота и участие близкого человека придает сил. Магических в том числе. Таль заметно ожил и даже попытался идти самостоятельно. Получилось не очень, но сама попытка, безусловно, заслуживала уважения.
— Я боялся, — тихо сказал Ларгет. — Боялся, что мы опоздаем. Что придем, победим...а Вы уже мертвы. Это страшно, когда опаздываешь...
— Ага, я в курсе, — усмехнулся Учитель. — Как в мое время говорили маги-студенты, чтоб тебе сдать экзамены и повеситься.
— А почему сначала сдать экзамены? — нашел в себе силы удивиться Ларгет.
— А чтоб мучительней было, — охотно пояснил Учитель. — Ты не представляешь еще, что такое сессия для старших учеников...
Таль хихикнул, представив Бола болтающимся в петле. Почему-то в его видении он все равно продолжал жизнерадостно болтать. Вот уж из кого даже зомби получился бы на редкость говорливый.
— Как тебе удалось победить Сугудая? — помолчав, спросил Мастер Лур.
— "Малое отталкивающее Эленаара", — улыбнулся Таль. — Ваши уроки не прошли даром, Учитель. Это были единственные чары, что я смог вспомнить.
— Заклинание первого уровня? Нет, Судьба все-таки любит посмеяться! Победить самого грозного колдуна со времен Квармола ученическим заклинанием! Что может быть забавнее? — расхохотался Мастер Лур.
— Оказаться в женской бане в одном белье, — подсказал ему Бол.
— Цыц, недоучка! Нет, ну какова ирония! Первый уровень!
— А знаете, что за чары он сам накладывал? — возбужденно спросил Таль. — Те же самые, только с ошибками. Не понимаю, как так могло случиться...
— Сугудай был учеником Эленаара, — пояснил Мастер Лур. — Наверное, он открыл свои грозные чары, напутав с наложением Чар Эленаара. Воистину, пример того, как нерадивый ученик может волей случая подняться на самую вершину...
— Учитель, а я — нерадивый ученик? — встрял неугомонный Бол.
— Более чем, — подтвердил Мастер Лур.
— Тогда для меня еще не все потеряно, — глубокомысленно изрек Бол. — Осталось только дождаться подходящего случая... Слушай, гоблин, ты не запомнил ту фичу, что толкал этот безголовый?
— Если запомнил — я собственной рукой отрежу тебе язык, — ледяным тоном сказал Учитель. — Эта мерзость должна покинуть мир, раз и навсегда.
— Запомнил? Да я в тот момент как меня зовут вспомнить не мог! — возмутился Таль.
— Это я как раз могу подсказать, — обрадовался Бол. — Зовут тебя — Харкул. Потому что ты — ГОБЛИН! Зеленый и страшный на рожу.
Учитель дал ему легкий подзатыльник.
— За что? — возмущенно заголосил Бол.
— Для профилактики, — лаконично пояснил Мастер Лур.
— Где-то я уже слышал про эту самую профилактику, — недовольно заметил Бол, почесывая затылок и подозрительно косясь на Лани. Та о чем-то расспрашивала варвара, периодически бросая на Ларгета взгляды, полные восхищения. Она мало что поняла в битве магов, но главное было очевидно — Сугудай проиграл. Потому что его голова болталась в руке Боресвета, а голова Таля оставалась на прежнем незадачливом месте — у него на плечах. Так что вопрос о победителе не стоял.
Тронная зала встречала их истинно королевским великолепием. Горели все светильники, блистал позолотой королевский трон, толпы придворных склонились в раболепном поклоне. Откуда они узнали о том, на трон будет примерна другая задница, уму не постижимо. Шут смотрел на растерянные заспанные физиономии и улыбался во все лицо. Какими они казались забавными, эти чванливые вельможи! С каким почтением взирают на принца и на его свиту! Даже на него, шута, которому раньше с удовольствием раздавали пинки и зуботычины. А сейчас только скажи — сапоги бросятся лизать наперегонки. Кстати...а ведь неплохая мысль. Сапоги-то совсем грязные...
Принц отделился от группы и медленно поднялся по ступенькам к трону. В поношенной куртке, испачканной грязью и крови, с простым мечом на поясе, он нисколько не походил на пришедшего к власти короля. И тем не менее, каждый в зале понимал, чувствовал сердцем, что трон занимает король. Истинный король.
II.
Коронация — событие донельзя скучное. Особенно, если тебе повезло родиться в Кассарадских Горах. Пышные речи, чванливые морды придворных, велеречивые ораторы, превозносившие величие и мудрость свежеиспеченного короля. Ага, мудрость, Беодл его раздери! Хотя практической сметки ему не занимать. Помниться, когда в бытность еще бесхозным принцем приспичило ему в кусты, так за отсутствием подходящего лопуха прихватил его, Нанока, головной убор. А потом на возмущенный рев невозмутимо ответил, что "сие было использовано для нужд короны". Он, варвар, аж онемел от возмущения, да и окаменел вдобавок. Иначе башку бы открутил королю этому будущему, сейчас хрен бы он куда корону положил, раздери его Беодл еще раз.
Остальные получали от мероприятия возложения короны на так и не открученную башку искреннее удовольствие. Особенно шут; Его Почти Величество, едва пристроил седалище на трон, объявил Лемура во-первых, Его Светлостью, а во-вторых, пример-министром. Что это означает, Нанок так и не понял, но придворные просекли мгновенно и отодвинулись от бывшего шута в сторону, точно от фея какого. Он, варвар, тоже отодвинулся на всякий случай. Лемур и шутом-то был страшно язвительным, и никаких оснований полагать, что став непонятным примером, он характер изменит к лучшему.
Лани и Бол наслаждались происходящим, купаясь в лучах славы. Все они, спутники нового короля, стояли за спинкой установленного на площади трона, и на них скрещивались взгляды многих тысяч людей. О них судачили ремесленники и домохозяйки, рыцари и маги, все, кто сегодня собрался на центральной площади Тарона. Ими восхищались, им завидовали.
А ему, варвару, было скучно и немного грустно. Сказка закончилась. Он был лишним в этом счастливом, ликующем мире. Коронация, раздача пряников (новому королю без раздачи пряников нельзя) — и все. Умерших не вернешь. Он, варвар, чувствовал себя потерянным в этой огромной толпе. Потерянным и страшно одиноким. Куда более одиноким, чем тогда, в лесу. Перед тем, как встретил Тилу...
На его плечо опустилась рука. Варвар дернулся, как от удара, резко обернулся. И встретился взглядом с Талем.
— Мы с тобой, — сказал тот, не обращая внимания на торжественную церемонию. — Мы по прежнему с тобой, бродяга. Держись.
Варвар открыл рот для того, чтобы достойно ответить... и неожиданно заплакал. Не от боли и не от счастья. Просто от невозможности высказать словами то, что он сейчас чувствовал.
Кто сказал, что мужчины не плачут? Быть сильным — отнюдь не значит, скрывать свою слабость... Сильный и черствый — это ведь совсем разные вещи...
На другое плечо опустилась тонкая кисть Лани. Рыжеволосой ведьмы, которая только пауков одних и боялась.
— Мы с тобой, — тихо повторила она слова Таля. — Мы разделим твою печаль. Мы отгоним твое одиночество. Мы здесь, рядом...
— Это хорошо, — сквозь слезы, улыбнулся Нанок.
— Хозяин, давай, башку кому-нибудь открутим? Или хочешь, я тебе сказку расскажу? Однажды некий принц вдруг стал королем...
— А некий шут — премьер-министром, — фыркнул, обернувшись, Лемур. — Что хнычешь, дубина кассарадская? Клянусь Беодлом, я не глядя поменялся бы с тобой местами. Орье этот...надо же так подставить ни в чем не повинного шута! Друг, называется!
— Не буду я с тобой меняться, — пробурчал варвар. — Обманешь, небось, наивного человека из Кассарада. С вами, цивилизованными, ухо востро надо держать. И секиру наготове... иначе и уха этого самого лишишься...
— Да ладно, братан, не грузись, — заявил Боресвет. — Ну, хочешь я тебе, в натуре, башку колдовскую подарю? Вот принц наш децил королем станет, отмечать пойдем... Давненько я не нажирался, если вдумчиво разобраться, в натуре...
— Вроде позавчера пили на дне рождения? — недоуменно спросил бывший шут, загибая пальцы по дням. — Или поза-позавчера? Что-то у меня с чувством времени неладно...
— Да это разве пьянка? — справедливо возмутился Боресвет. — Это так...разминка была. Я же до последнего момента все помню!
— Это до которого? — ехидно поинтересовалась Лани.
— Гмм...а вот этого — не помню, — сознался воин, почесав в затылке.
Таль с удивлением обнаружил, что пожилой священник в мантии архиепископа прервал свою речь, и теперь вся толпа слушает исключительно их разговор, затаив дыхание. Что и говорить, для простого люда беседа о пьянках куда ближе, чем непонятные слова о величии и справедливости. Не так уж далеко мы и ушли от варваров, подумал Таль.
— Если вы уже закончили, я хотел бы вернуться к свое коронации, — невозмутимо замети все еще принц. — Разговоры о пьянках можно и отложить... до ближайшей пьянки, хотя бы. И уж совсем не дело говорить о столь увлекательных вещах, когда будущий король изволит страдать под грузом будущей же короны
Участникам беседы сразу стало стыдно, и они замолчали. Нанок чувствовал плечом плечо Таля, и едва заметно улыбался. Малыш был прав. Он не один. А рядом с друзьями — какое может быть, к Беодлу, одиночество?
III.
— Ты здорово вырос, ученик, — голос Учителя был ласковым и каким-то печальным. — Я рад за тебя, малыш. Скажу по секрету, ты был самым лучшим, самым перспективным из моих учеников. Сделай так, чтобы ты пошел дальше своего Учителя. Я хочу гордиться тем, что ты стал лучше, сильнее, выше меня... Тем, что мои усилия не пропали даром.
— Так говорят только при прощании, — грустно заметил Таль. — Учитель...неужели это все? Неужели мы расстанемся?
— Да, Ларгет. Когда птиц становятся тесно в клетке, ее отпускают на волю. Ты перерос свою клетку, малыш. Лети, мой птенец, расти, учись на свободе... а потом возвращайся. Взрослой, оперившейся, мудрой птицей — возвращайся. Если ты думаешь, что мне больше нечему тебя научить, то ты глубоко ошибаешься. Но сейчас для тебя важнее свобода, чем мертвые знания. Лети, мой птенец...
Таль отвернулся, не в силах сдержать слезы. Почему, ну, почему прощаться так больно?
— И девчонку свою...не отпускай от себя.
— Она не моя, — автоматически поправил Ларгет.
— Твоя, твоя. Даже если ни ты, ни она об этом не подозреваете. Будь осторожнее с ней, малыш. Девушки вроде нее слишком уязвимы и ранимы...
Таль отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Раз уж Учитель начал говорить, как сутенер, имеющий два пальца с каждой небескорыстно снятой юбки... Воистину, этот мир окончательно сошел с ума! Оставаясь при этом загадочным и манящим...
IV.
А потом был бал по случаю коронации. Как было объявлено королем, бал маскарад. Форма одежды — присутствует. Для дам возможны исключения.
Дамы радовали всех (кроме, само собой, других дам) красотой и изысканностью нарядов, кавалеры тоже бомжами не казались. Гремела музыка, слуги в ливреях разносили на подносах вино. Варвар с удовольствием осушил пару бокалов, потом завертел головой, делая попытку отыскать знакомое лицо.
