Неожиданно Гарри заговорил на парселтанге:
— Очень важно, чтобы эти студенты услышали об этом, дедушка. Это очень важно. Доверься мне.
Салазар понимающе кивнул головой:
— Один из Родов, не буду называть его, попросил меня об услуге. Подробности не важны, но в качестве оплаты мне был передан Второй Дар Смерти.
— И?
— Что и?
— И какого василиска Вы оставили себе то, что Вам не принадлежит?
— А по какому праву ты задаёшь мне этот вопрос? — начал вновь закипать Салазар.
— По праву действующего лорда Певерелл, — Гарри поднял руку, где на пальце блеснуло родовое кольцо.
Какое-то время Салазар задумчиво смотрел на кольцо:
— Пути матери Магии — неисповедимы. Вы полны сюрпризов, молодой человек.
— Удивили, — согласился Годрик. — Похоже, брат, предупреждение директора Тревора начинает приобретать свою печальную действительность.
Ровена не отрывая глаз от кольца улыбнулась:
— Я уверена, лорд Певерелл, нам найдётся о чём поговорить.
Но Гарри не отрывал глаз от предка и в его голосе засквозил арктический холод:
— Я всё ещё ожидаю от Вас ответ, лорд Слизерин.
— Хорошо, — недовольно буркнул Салазар, — у нас есть обязательства перед одной замечательной волшебницей. Её имя тебе знать не обязательно, как и о сути обязательства.
Гарри вновь заговорил на парселтанге:
— И звали эту замечательную волшебницу, которая была вовсе не волшебницей, а сидхом, Морганой. Обязательство, как я понимаю, её детёныш. Её и её заклятого врага.
По мере речи брови лорда Слизерина уже были готовы не просто побить все рекорды и обосноваться на затылке, но и продолжить свой путь к спине.
— Откуда? — прошипел Салазар.
— Я женат на ней.
Салазар тут же достал свою волшебную палочку и накрыл себя и друзей куполом. Какое-то время студенты наблюдали, как лорд Салазар Слизерин энергично размахивает руками и что-то доказывает Основателям. Взгляд волшебников то и дело метался то на Гарри, то на друг друга. В конце концов Салазар, тяжело дыша, снял купол, и Гарри тут же вновь перешёл на английский:
— Но, давайте вернёмся к Дару Смерти. Камень уже был в кольце?
— Да.
— Предыдущий хозяин знал, что у него в руках?
— Нет.
— Вы уверены?
— Да.
— Хорошо. Так почему же Вы не вернули артефакт его законному владельцу?
— Он был мне необходим.
— Больше, чем жизнь? Вы знали насколько он опасен?
— Я проверил его всеми доступными чарами. Он не нёс угрозы.
— Ах, Вы проверили его всеми доступными чарами? Артефакт — созданный самой Вечной Леди? Вы хоть сами-то слышите, как это абсурдно звучит со стороны? Считаете, что Вы и Смерть — ровня?
Тут заговорил Годрик:
— Вы совершенно правы, молодой человек. Именно так мы и говорили этому обалдую.
— Так нет же, — подтвердила Ровена. — Упёрся и врос в землю всеми копытами.
— Как чёрт плешивый, — закончила монолог Пенелопа.
— Но-но! — Огрызнулся Салазар.
— У Вас очень разумные друзья, дедушка. Как я понимаю, именно поэтому Вы покинули Хогвартс?
Салазар хмуро кивнул:
— Они меня совсем своей заботой замучили. Дыхнуть не давали. По пятам ходили и уговаривали избавиться от артефакта. Говорили, что он опасен. Вот я и сбежал.
— И они были правы, — сказал Гарри.
— Но там не было никаких враждебных чар! — не отступал Салазар.
— На Бузиновой Палочке тоже нет враждебных чар, однако ни один её владелец не умер своей смертью. Вы не могли об этом не знать.
— Я говорил ему об этом, — сказал Годрик.
— И мы говорили, — сказала Ровена, Пенелопа утвердительно кивнула головой.
— И он Вас не послушал?
Трое магов отрицательно покачали головой.
— Но почему?
— Ну, давай, Салазар, рассказывай свой гениальный план!
Салазар злобно зыркнул на Ровену и начал говорить:
— Как ты уже понял, у нас были обязательства. Мы хотели не только защитить ...
— Её, — подсказал Гарри.
— Её, — согласился Салазар, — но и увидеть её. А для этого, как ты понимаешь, необходимо было прожить ну очень долго.
— Ты мог бы создать философский камень.
— Мог бы, но есть черта, через которую я не переступлю. А для создания философского камня мне пришлось бы это сделать. Чтобы обмануть смерть есть ещё один довольно омерзительный способ, на который мы так же не пошли бы ни при каких условиях. Не спрашивай меня, какой...
— Вы о том, как разорвать душу и сделать Крестраж?
Все четверо Основателя ощутимо вздрогнули. У Годрика сузились глаза и он процедил сквозь зубы:
— Откуда ты знаешь об этой мерзости?
— Мой родственник, Том Риддл, более известный как лорд Волан-де-Морт, создал несколько крестражей.
— Несколько? — изумилась Ровена. — Он что, псих?
— Не просто псих. Ещё кровавый маньяк, убийца, и вообще он всю страну кровью залил, но не об этом сейчас речь. Так зачем Вам Воскрешаю... а... вот в чём дело.
— Да. С помощью воскрешающего камня можно призвать душу из загробного мира.
— И вселить её в гомункула.
— Не считай меня идиотом, Гарри. Ходить в этой механической кукле? Без возможности ощутить вкус еды, аромат цветов, тепла солнца, без секса с женщиной, в конце концов! Я не извращенец. Да и брат с сёстрами на это никогда не пошли бы, как, в прочем, и я.
— И?
— Меня недаром называют самым гениальным зельеваром моего времени. Я нашёл способ, как вырастить тело из маленького кусочка любого живого организма. Причём, можно было регулировать возраст. Достаточно одного волоса...
— Вы нашли способ клонирования? — перебил его Гарри.
— Не знаю, что такое клонирование, но думаю, суть ты уловил.
— И что же Вас остановило.
— Кольцо хранилось в банке, в сейфе. Мой сын имел доступ к нему. Зачем он его взял? Не знаю. Но когда он с семьёй возвращался...
— Его и Вашу жену убили, а кольцо пропало.
Салазар сжал кулаки до такой степени, что его ногти проткнули кожу:
— Я бы дорого отдал, чтобы узнать, кто за этим стоял.
— Думаю, что это были Гонты.
— ЧТО? ЭТИ ВЫКОРМЫШИ?
— После прекращения существовании нашего Рода, кольцо всплыло в их семье, как и медальон.
— Суки! — шипел Салазар. — Это они! Вне сомнений! Медальон висел на шее у моей жены. Это подарок за то, что она подарила мне дочь. Одно дело появление лишь одного артефакта, но два. Вне всяких сомнений, это они!
На плечо Салазара легла ладонь Ровены.
— Брат, я уверена, что лорду Певереллу не помешает практика в вызове душ.
Глаза Салазара пылали яростью и он посмотрел на Ровену:
— Верно, сестра. А я знаю парочку демонов, которые в обмен за души магов могут предложить просто уникальные....
— Я уверен, — перебил его Гарри, — что мы найдём наилучшее решение и враги нашего Рода содрогнутся даже сквозь века.
Салазар благодарно кивнул головой:
— Что с Гонтами?
— На их Род пало проклятие Воскрешающего Камня.
— Какое?
— Безумие. Последние представители Рода Гонтов умерли в нищете.
— А кольцо.
— Младшая дочь Гонта, Меропа Мракс, будучи сквибом, родила мальчика от магла, что жил по соседству. Ребёнка назвали Том Марволо Риддл.
— Он же Волан-де-Морт, как вы его тут называете, — кивнул Салазар.
— Незадолго до окончания Хогвартса у Тома появилось кольцо. Более того, он открыто заявил, что это кольцо его великого предка Салазара Слизерина. Так же, как и проклятие наложенное на Бузиновую Палочку, кольцо с Воскрешающим Камнем не сразу подействовало на своего обладателя. Том блестяще окончил школу, а кольцо ждало...
— Когда новый обладатель вернёт его законному владельцу, — сказал Салазар.
— Но он не вернул. Просто некому было возвращать. Нужен именно лорд Певерелл. С каждым годом безумие Тома усиливалось. И то, что он перестал носить кольцо, не имело значения. Он был обладателем, и отныне проклятье всегда будет с ним. Даже если он выбросит камень. Если в начале Том хотел добиться реформ в магическом мире мирным путем, между прочем, его доводы были весьма разумны, то под конец своей политической карьеры, он не мог выйти на улицу, чтобы не пустить смертельное проклятье. Если в начале он называл своё окружение соратниками и союзниками, то под конец, он называл их не иначе, как своими слугами, а они обязаны были говорить с ним исключительно на коленях и называть его "господином". Он залил всю страну кровью и безумие не отступит, пока он не вернёт Дар Смерти его законному владельцу.
— А если он выкинет камень?
— Проклятье падёт только после возврата Дара Смерти законному владельцу, то есть мне.
— Думаешь, ему хватит мозгов сделать это?
— После потери тела, он стал относительно адекватным. Но как только он вернёт тело, времени у него будет всего ничего. А теперь, как я понимаю, у студентов Слизерина осталось ещё много вопросов, — с этими словами Гарри вернулся и сел в кресло.
* * *
Драко всеми силами пытался сохранить лицо и у него это неплохо получилось. Но определённо, не эти тайны о Тёмном Лорде он хотел узнать. В особенности, после вида поседевшего крёстного во время ухода от него:
— Гарри, как ты относишься к Тёмному Лорду и как ты относишься к нам?
Гарри какое-то время рассматривал Драко:
— Как я отношусь к Тому Реддлу, тебя не касается. Как не касается и всех остальных. Я скажу это всем вам только один раз. Это. Наше. Семейное. Дело. Того, кто осмелится влезть в него, или встать между нами, я не просто уничтожу, я покажу ему то, почему нас, некромантов, ненавидят и боятся. Что касается вас. Лично вы — мне безразличны. По крайне мере зла к вам я не испытываю. Вы мне ничего не должны.
— Но наши родители воевали на противоположной стороне и многие из нас разделяют их убеждения.
— И что?
На этот вопрос Драко впал в ступор.
— Что значит: "и что"? Мы же враги.
Гарри пожал плечами:
— Повторяю. Лично Вы мне ничего плохого не сделали. Пакости — не в счёт. Ваши родители тоже. В отличие от остальных волшебников, сторонники Волан-де-Морта пытались сделать хоть что-то, чтобы исправить застой в магическом мире. Во всяком случае, так было вначале. Так что, в отличие от остальных волшебников, сторонники Волан-де-Морта заслужили хоть какое-то моё уважение.
Ошарашенные студенты сидели и не знали о чём думать. Невиданное дело. Спаситель магического мира, Мальчик-который-выжил, с уважением относится к Пожирателям Смерти! Нужно срочно проверить драконов в запретном лесу на наличие в них жизни.
— Но, но, — в конец растерялся Драко, — но ведь твоих родителей убили.
— И что?
У Драко, как и у всех присутствующих было состояние, как после удара пыльным мешком по голове.
— ДА ЧТО ЗНАЧИТ: "И ЧТО"? — взвизгнул Драко.
— Драко, — Гарри смотрел на него абсолютно равнодушным взглядом, — я совершенно не помню родителей. Всё, что я знаю, это то, что мой отец — пьяница, наркоман и безработный бездельник. Моя мать? Так тут ещё хуже. Мало того, что алкоголичка и наркоманка, так ещё и шлюха.
Гостиная в очередной раз выдохнула.
— Гарри, — растерянно сказала Дафна, — ты не должен так говорить о своих родителях. В особенности о своей матери. Они защитили тебя ценой своей жизни.
— С чего Вы это взяли?
— Но Дамблдор сказал...
— Что я живу у маглов, окружённый заботой и любовью. Я ничего не забыл?
— Но ведь твои родители... А потом ты... А затем Тёмный Лорд развоплотился, — маска ледяной королевы не просто дала трещину, она разбилась вдребезги, — а Дамблдор сказал, что...
— Пф.... Нашли кому верить. Ему-то откуда было об этом известно? Его же там не было. Свидетелем был только я, но я ничего не помню.
— Стоп, стоп, стоп! — Забини встал и замахал руками. — Поттер, извини, лорд Сли...
— Называйте меня Поттером. Чего уж там. Я привык.
— Хорошо. Мистер Поттер. Вы хотите убедить нас, что ваши родители не были героями?
— Мои родители были пьяницами и наркоманами, которые настолько упали на дно общества, что мало того, что напились и обдолбались наркотой до поросячьего визга, так ещё и запихнули меня в машину и поехали кататься. Ладно было бы, если им плевать на свою и мою жизнь, так они же ещё и жизни прохожих под угрозу поставили. Людям очень повезло, что они погибли в автокатастрофе до того, как задавили кого-нибудь насмерть или покалечили. Неизвестно, сколько бед они могли натворить на проезжей части. А я хоть и выжил в той аварии, но получил шрам. Мне рассказывали об этом на протяжении десяти лет.
— Но ведь когда ты вернулся в магический мир, ты узнал правду.
— Какую правду? Что мои родители герои? Дамблдор сделал их такими. Зачем? Не знаю. Будь они героями, то волшебники не позволили бы выкинуть меня из магического мира.
— Но он заботился о твоей безопасности...
— И тут же раструбил на весь мир, что я выжил! — отрезал Гарри. — Более того, дал подробные мои приметы и наводку, где меня следует искать. Зелёные глаза, шрам, будь он проклят, единственные родственники матери — маглы. Узнать девичью фамилию матери, да её каждый второй знал. Лишь ленивый не мог меня найти. Если бы Пожиратели Смерти хотели моей гибели, то им даже напрягаться не пришлось бы. Всё бы сделали магловские киллеры.
Что касается моего отца. Четыре года мне врали и трубили во все уши, каким он был замечательным человеком. Хотите правду о замечательном волшебнике Джеймсе Поттере? Спросите своего декана. Он единственный набрался мужества и сказал правду об отце мне в лицо, хоть и в весьма экстравагантной манере. Не верите своему декану? В архиве есть записи с его отработками. Я неделю читал списки нарушений, но до конца так и не дошёл.
— А что скажешь о матери? — не унимался Драко.
— Мне нечего о ней говорить кроме того, что рассказывала мне моя тётя. Волшебники говорили, что она была замечательной ведьмой, и о цвете её глаз. Большего она была не достойна. А нет. Вру. Профессор Люпин сказал, что она была очень доброй и видела добро в других, даже если они сами в себе этого не видели. Вот, собственно, и всё, что я знаю о моей матери. Во всяком случае, на её счёт волшебники мне не врали, как с отцом. Я могу это понять. Не рассказывать же ребёнку о том, насколько после школы опустилась его мать.
Студенты Слизерина пытались удержать небо, рухнувшее на их плечи.
— Но ведь твои родители погибли защищая магический мир. Все это знают, — выдавил из себя Забини.
Гарри слегка наклонился к нему:
— За эти четыре года ни один из спасённых волшебников так и не выразил мне сочувствие о смерти моих родителей. Вдумайтесь в это, мистер Забини. Ни один. Следовательно, они все тоже не верят, что мои родители погибли в борьбе с Волан-де-Мортом и это доказывает, кем были мои родители на самом деле. Лишь на недавнем Балу один единственный волшебник посочувствовал мне. Искренне, как я надеюсь.
— Министр Магии Корнелиус Фадж, — прошептал Забини.
— Как я уже говорил, к вам у меня нет претензий. Я для вас никто. Следовательно, вы мне ничего не должны, чтобы помогать мне.
— Даже после той безобразной драки, которую спровоцировал Драко?
