Древний Рим: время перемен
(VI—IV века до н. э.)
Начало эпохи политических перемен в Риме окутано легендами. Согласно исторической традиции, последний римский царь Тарквиний Гордый (534—510 гг. до н. э.) был жестоким правителем. Народ, не желая терпеть произвол власти, восстал, изгнал царя и всю семью Тарквиниев. Так, в изложении римских историков, в конце VI в. до н. э. царь был заменен двумя ежегодно избираемыми консулами. Выборы консулов проходили в центуриатном собрании, а перешедшая к ним царская власть, именуемая «империем», имела военный характер. Сакральные полномочия царя унаследовал жрец — «царь священнодействий». В Риме установилась новая форма правления — «республика», что буквально означает «общественное дело». С этого момента управление государством становится делом всех и каждого. Последующие поколения римлян воспринимали это событие как начало свободы, которая всегда высоко ценилась ими в противоположность режиму личной власти. Тем не менее новейшие исторические исследования показали, что в первые десятилетия V в. до н. э. в Риме продолжались те же процессы, которые были характерны для времени правления «этрусских» царей, а изгнание последнего Тарквиния могло быть вызвано иными причинами.
В начале V в. до н. э. Этрурия переживала межгосударственные конфликты, отголоском которых стал поход на Рим Порсенны — царя этрусского города Клузий. В результате удачных военных действий Порсенна захватил Рим, чтобы использовать его в качестве плацдарма для дальнейшего наступления на юг Лация. Очевидно, это вынудило Тарквиния Гордого бежать из Рима и искать убежища у латинов. Управлять делами города в свое отсутствие Порсенна назначил родственников царя — Луция Юния Брута и Тарквиния Коллатина, которых римская историческая традиция называет консулами 509 г. до н. э. — первого года республики. В 509 г. до н. э. Рим заключил первый договор с Карфагеном. Этот факт свидетельствует о том, что Рим по-прежнему находился в сфере влияния этрусско-карфагенских отношений. Экономический рост, характерный для эпохи Тарквиниев, сохранился в Риме и в начале республики. Он выразился в монументальном строительстве, которое продолжалось в V в. до н. э. Между 509 г. до н. э. (годом освящения Капитолийского храма) и 484 г. до н. э. в Риме было возведено четыре храма в честь основных богов римского пантеона. Поскольку строительство храмов финансировалось, как правило, из военной добычи, можно утверждать, что постоянные столкновения римлян с соседями заканчивались победами Рима.
Преемственность сохранялась и во внутриполитической жизни. Юний Брут пополнил сократившийся в результате естественной убыли сенат до трехсот человек, сколько их насчитывалось при Тарквинии Древнем (т. е. в начале VI в. до н. э.). В 504 г. до н. э. в Рим из сабинского городка прибыл род Клавдиев, который был включен в гражданский коллектив, а его глава — в число сенаторов. К первому году республики римская традиция относит поочередное правление пяти консулов. Некоторые из этих имен либо вообще больше не встречаются в списке высших магистратов, либо преподносятся римскими историками как названия плебейских родов.
То же можно сказать и о консульском списке первых пятидесяти лет республики: многие мелькнувшие там имена впоследствии вообще не появляются среди римской политической элиты. Это означает, что римская аристократия на рубеже VI—V вв. до н. э. была столь же социально мобильной, как и в предшествующую эпоху. Она по-прежнему способна включать в свой состав переселенцев из других общин Лация и даже Этрурии. При этом в ряды аристократии можно было попасть при поддержке экономически и политически сильных родов. Так называемые плебейские имена среди консулов начала республики отражают изменения, проходившие внутри римской аристократии, которые были вызваны изменившейся политической ситуацией.
В 1977 г. при археологических раскопках в окрестностях Рима была обнаружена надпись, в которой упоминается некто Публий Валерий и его «друзья» (римляне называли их содалами). Надпись датируется началом V в. до н. э. — как раз тем временем, когда род Валериев оказался широко представлен в консульских списках. Здесь мы имеем дело с окружением аристократа, состоявшим из друзей, родственников и зависимых людей. В случае войны такая свита выступала в качестве боевого отряда. Примером может служить поход рода Фабиев, их друзей и клиентов против этрусского города Вейи в 479 г. до н. э., который закончился гибелью почти всего рода. Примечательно то, что этот поход Фабии совершили в поддержку войска, которым командовал консул этого года, принадлежавший к их же роду. Рассказ о походе Фабиев сохранил черты семейного предания, которое стало частью исторической традиции. Это предание отражает практику ведения боевых действий силами аристократических вождей и их ближайшего окружения, которая была характерна для VII—VI вв. до н. э. и сохранилась в первые десятилетия V в. до н. э. Вооруженные силы отдельных патрицианских кланов действовали в тесном контакте с набиравшейся на регулярной основе консульской центуриатной армией, являясь вместе с ней частью государственной военной машины. Существование «боевых отрядов» аристократии помогает также объяснить запечатленную в легендах связь отдельных лидеров с попыткой узурпировать власть, что, безусловно, угрожало стабильности самой аристократии.
Голова Брута. Бронза. III в. до н. э.
Колесница. Около 500 г. до н. э.
В то же время политические перемены в Риме ознаменовались новыми явлениями и связанными с ними событиями. Внутриполитическая история молодой римской республики характеризуется борьбой между патрициями и плебеями. В античной исторической традиции эта борьба приобрела форму ожесточенного сопротивления со стороны плебеев ущемлению своих прав, перераставшего временами в вооруженные столкновения.
Эта, по сути дела, гражданская война длилась более 150 лет, но все то, что плебеям удалось «отвоевать» у патрициев, представлено законодательными актами конца IV — начала III в. до н. э. Поэтому анналистическое изображение этого процесса порождало сомнения и вызывало множество вопросов у современных исследователей. Действительно, столь продолжительный по времени конфликт не может восприниматься как однородный процесс, характеризующийся единством целей и методов борьбы.
Обозначившийся в V в. до н. э. социальный конфликт был, в первую очередь, связан с проблемой долговой зависимости. В сочинениях римских историков первый век республики предстает перед нами как время серьезных испытаний: голод и эпидемии перемежаются вражескими вторжениями. Подобные события фиксировались в анналах жреческих коллегий (прежде всего понтификов), откуда попадали в исторические сочинения и потому могут считаться достоверными. О начавшихся экономических трудностях свидетельствует также прекращение храмового строительства. После провала экспедиции Порсенны Рим и Лаций уже не рассматривались частью «этрусского мира». Разрыв прежних экономических связей выразился в сокращении импорта аттической керамики. Ухудшение экономической ситуации отразилось главным образом на положении плебеев, большая часть которых состояла из мелких крестьян-землевладельцев, пополнявших ряды должников. Конечно, задолженность, обязательства и личная зависимость характеризуют общественные отношения во всех архаических обществах. Но, как и римская клиентела, эти отношения регулировались обычаем и защищались религиозными санкциями. В результате кредитор имел не только власть над должником, но и нес за него ответственность, а должник имел не только обязательства, но и права. В случае нарушения традиционных норм поведения долговая зависимость становится непереносимой. Острое соперничество аристократических родов за лидерство, отраженное в консульском списке начала V в. до н. э., требовало значительных материальных затрат, что не могло не сказаться на поведении кредиторов-патрициев в отношении должников-плебеев.
Бедственное положение плебеев усугублялось произволом со стороны патрицианских магистратов и толкало их на поиск защитников. Роль таковых взяли на себя плебейские (или народные) трибуны, которые получили свое название от военных командиров — военных трибунов. Выбранные вскоре после установления республики, в 494 г. до н. э., плебейские трибуны обладали властью, основное содержание которой заключалось в «праве оказания помощи». Эта помощь распространялась на плебеев и сводилась к защите их от злоупотреблений со стороны патрицианских магистратов, прежде всего в сфере правосудия. Плебеям также оказывалась помощь при наборе в армию, который осуществляли консулы. Это значит, что трибуны контролировали важный процесс в жизни римской общины — превращение ее членов из граждан в воинов. В свою очередь, община взяла под защиту трибунов, наделив их личность священной неприкосновенностью: человек, причинивший трибунам вред, обрекался на смерть.
Все обязанности трибунов сводились к урегулированию внутригородских дел. Их должность носила гражданский характер и «уравновешивала» военную власть консулов, которая осуществлялась в полном объеме за пределами Рима во время ведения боевых действий. Как и консулов, плебейских трибунов первоначально было двое вместе с двумя помощниками — эдилами. Трибуны обладали правом вето (букв, «я запрещаю»), которое позволяло им блокировать действия других магистратов. Тем самым «вето» трибунов как безусловное запрещение уравновешивало империй консулов как безусловное приказание. Кроме того, должность плебейских трибунов стала каналом приобщения к власти тех кланов и семей, которые оказались отрезанными от высшей магистратуры в результате ожесточенной борьбы за консульскую должность, развернувшуюся между аристократическими родами с установлением республики.
Процесс становления государства в архаических обществах сопровождался записью правовых норм. В Риме обычное право находилось в компетенции жрецов (прежде всего понтификов), которые не только применяли его, но и произвольно интерпретировали. Такая практика становилась особенно опасной во время социальных и политических потрясений и угрожала, в том числе, безопасности самой аристократии. Поэтому в кодификации права проявляли заинтересованность все слои населения, хотя в римской исторической традиции требование записи законов представлено как основной стержень в борьбе плебеев с патрициями.
В результате в 450 г. до н. э. в Риме появился первый свод письменных законов — Законы XII таблиц (см. с. 700 и след.). Их название происходит оттого, что они были вырезаны на двенадцати бронзовых досках и выставлены на всеобщее обозрение. Законы стремились сохранить равенство и единство внутри аристократии, ограничивая расходы на погребения. Установленная законами давность владения превращала движимое и недвижимое имущество в частную собственность, что защищало уже сложившиеся отношения собственности и было выгодно в первую очередь патрицианской аристократии. Укреплению ее же позиций в обществе способствовало также усиление личных связей патрона и клиента. Конечно, суровые меры, к которым мог прибегать кредитор в отношении должника, делали невозможным применение «права помощи» со стороны плебейских трибунов. В то же время постановление о разрешении продажи несостоятельного должника за Тибр, т. е. туда, где начинались земли Этрурии, ограничивало порабощение римлян на территории Рима и даже Лация.
В целом же законы зафиксировали нормы обычного права, снабдив некоторые из них религиозными санкциями. Среди прочих норм значился запрет браков патрициев и плебеев. Тем самым законодательно закреплялось исключительное положение в обществе патрициев — обладателей военной власти (империя). Их исключительность с древнейшего времени дополнялась религиозным знанием и опытом.
Публикация Законов XII таблиц, в сущности, представлялась победой понтификов как представителей аристократии. Римское судопроизводство строилось на произнесении специальных формул, знатоками которых выступали понтифики. Поэтому для ведения дел в суде плебеи вынуждены были обращаться к их помощи и зависеть от выносимых ими решений. Сохранение судебных формул в ведении понтификов позволило им надолго закрепить за собой ведущие позиции в правотворчестве.
И все же шансы плебеев на улучшение своего положения были не столь уж малы. В обществе, ориентированном преимущественно на сельское хозяйство, они являлись основными производителями и как собственники своих наделов заполняли ряды гоплитской фаланги. Поэтому в изображении римской историографии плебеи добиваются выполнения своих требований, прибегая к сецессиям, — демонстративному и массовому уходу из Рима на холм Авентин вооруженного народа, что ослабляло войско и делало его уязвимым в противостоянии с неприятелем. Важность плебеев для римской армии стала предпосылкой последующего удовлетворения властями их требований. Если первая сецессия (494 г. до н. э.) завершилась учреждением плебейского трибуната, то вторая, спровоцированная узурпацией власти децемвирами (коллегией «десяти мужей», избранных для кодификации права) в 449 г. до н. э., привела к серьезным уступкам плебеям по законам консулов Валерия и Горация и введению в действие Законов XII таблиц.
В течение V в. до н. э. в римском обществе происходили важные изменения. С одной стороны, группа патрицианских родов закрепила за собой магистратуры с империем, добавив тем самым к обладанию религиозной властью занятие консулата в качестве критерия принадлежности к кругу знати. Прекратилась естественная прежде интеграция новых родов в сложившуюся аристократию. Процесс консолидации аристократии был ответом на противостояние со стороны плебеев. С другой стороны, в это же время проходило формирование элиты, которая выдвинулась на гражданском поприще, занимая должность плебейских трибунов, чьи семьи также превращались в состоятельных патронов, обрастая клиентелой и не уступая своим экономическим и политическим могуществом родам патрицианской аристократии. В результате изменилась природа конфликта: появилась возможность выдвигать такие требования, как отмена запрета браков, предоставление гражданской элите доли в военном руководстве и избрание ее представителей на религиозные должности. Все эти требования одно за другим были удовлетворены в течение IV в. до н. э. В 445 г. до н. э. по закону Канулея отменен запрет браков. В 367 г. до н. э. законами Лициния и Секстия решена проблема приобщения гражданской элиты к военной власти: принят закон об избрании одного консула из ее среды. Правда, окончательной победы в этом вопросе трибунские семьи добились только в 342 г. до н. э., закрепив за собой одно из консульских мест. С 300 г. они стали заполнять места в жреческих коллегиях понтификов и авгуров. Таким образом, завершился процесс формирования новой римской аристократии, начало которому было положено ликвидацией царской власти. Хотя состав знати изменился, римская республика оставалась аристократической вплоть до конца своего существования. Причина столь стремительного продвижения гражданской элиты к вершинам военной власти кроется во внешней политике Рима в эту эпоху.
