С 1645 г. в Мюнстере начались прелиминарные переговоры Республики с Испанией о заключении мира. Они закончились подписанием Мюнстерского мирного договора, вошедшего составной частью в договорную систему Вестфальского мира 1648 г. Главные статьи мирного договора сводились к следующему: прекращение войны на условиях территориального статус-кво; Республика получает международное признание как суверенная держава, запрещается испанское судоходство в заморских областях, принадлежавших Ост-Индской и Вест-Индской нидерландским ком-ианиям; устье Шельды остается закрытым для торговли; отменяется фактически давно прекратившаяся зависимость Республики от Германской империи. Правящая олигархия в ходе переговоров сумела обеспечить все основные претензии Голландии, зато безразлично отнеслась к интересам других провинций. В частности, безуспешными были настойчивые просьбы Гелдерна возвратить ему часть его территории, так и оставшейся у Габсбургов.
Фредерик Хендрик скончался в марте 1647 г. Его преемником стал Вильгельм II из той же династии Нассау. В 1650 г. осложнилась внутриполитическая обстановка в Республике, импульс чему был дан Амстердамом и Голландией. Неуравновешенный и вспыльчивый, Вильгельм II не сумел правильно оценить соотношение сил, могущество Голландии и Амстердама, который он захотел подчинить военной осадой, допустил ряд других оплошностей, обнажив отрицательные и уязвимые стороны статхаудерата. Осложнил он и решение главных для него вопросов о комплектовании армии и подготовке войны против Испании и Англии, политика которых наносила все возраставший ущерб жизненным интересам Республики. В разгар этих событий он скоропостижно скончался. Патрицианская олигархия Амстердама и Голландии, ставшая ведущей силой в стране, решила свести счеты со статхаудератом и обеспечить неограниченную власть регентскому патрициату. И она добилась своего. Решением Генеральных штатов должности статхаудера Голландии и главного капитана объявлялись «незанятыми»; малолетний Вильгельм III получил титул «дитя государства». Все вопросы оплаты войск, их дислокации, назначения на офицерские должности становились прерогативой штатов провинций. Позднее, в 1667 г., штаты Голландии отменили у себя должность статхаудера, а статхаудерам других провинций запретили занимать должность главного капитана. Для успокоения радикалов и консисторий были подтверждены решения Дордрехтского синода 1619 г. Наступал новый этап в жизни Республики. Все это происходило, когда уже действовали «навигационные акты» Кромвеля, а Республика втянулась в смертельно опасную для нее серию войн с Англией.
На этот раз речь шла не о простой передвижке политических фигур и очередном укреплении позиций патрицианской олигархии, а о качественном ее изменении. К середине XVII в. постепенно складывалось новое поколение патрициата, который переводил свои капиталы из торгово-предпринимательской и финансовой сферы в землевладение, приобретал ренты и займы, стремился занять доходные должности в государственном аппарате, штатах, городских муниципалитетах и консисториях. То, что для предшествовавших генераций патрициата было дополнением к деловой деятельности, у патрициата нового поколения стало главным. Эта каста, оторванная от реальной жизни, замкнулась, занялась захватом теплых местечек, забыв о насущных проблемах социально-экономического и политического развития Республики. В этих условиях консервативный государственный строй не защищал и не развивал базис, созданный в ходе освободительной войны и революции, а консервировал его, способствовал укреплению негативных тенденций.
Нидерландская буржуазная революция XVI в. занимала особое место среди буржуазных революций мануфактурного периода. Маркс писал по этому поводу: «Революция 1789 года имела своим прообразом (по крайней мере, в Европе) только революцию 1648 года, а революция 1648 года — только восстание нидерландцев против Испании. Каждая из этих революций ушла на столетие вперед по сравнению со своими прообразами не только по времени, но и по своему содержанию».
Особенности Нидерландской революции обусловливались тем, что капитализм и буржуазия были еще незрелыми, неразвитым был их классовый антагонизм по отношению к феодализму, дворянству, сословной корпоративности. Идеологическим знаменем революции стал кальвинизм. Она протекала в форме освободительной войны против Испании, что отчасти затушевывало остроту социальных конфликтов. Внешнеполитический фактор в ней сыграл весьма важную роль. Поэтому неразвитая нидерландская буржуазия (особенно крупное купечество) поддерживала союз не с крестьянством и городским плебсом, а с феодальным по своей природе дворянством, патрициатом. А такой союз был сопряжен с гораздо большими уступками феодальным и сословно-корпоративным элементам, чем в Англии XVII в. Республика Соединенных провинций задержалась на первой фазе мануфактурного периода, отстала и уступила со второй половины XVII в. первенство Англии, уверенно шедшей вперед по пути прогрессивного развития.
Часть пятая
МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
ВВЕДЕНИЕ
Особенности международных отношений в Европе конца XV — середины XVII в. определялись тем, что это был период зарождения нового, капиталистического уклада в рамках феодальной формации. Гигантский толчок этому уже начавшемуся в передовых странах Европы процессу был дан в XVI в. великими географическими открытиями и, как их следствие, созданием колониального хозяйства, предъявлявшего повышенный спрос на снабжение продовольствием и товарами европейского производства. Встреча европейцев с новыми цивилизациями породила новые потребности, удовлетворить которые мог только мировой рынок. Начиная с XVI в. можно говорить о возникновении мировой системы международных экономических отношений. К концу этого столетия столкновение интересов европейских держав в Азии, Африке и Америке уже оказывает серьезное воздействие на европейскую политику.
С появлением капиталистических отношений происходило усиление и углубление международного разделения труда и, следовательно, экономических связей между отдельными государствами и регионами Европы. XVI век знает уже войны за обладание путями, связывавшими между собой отдельные регионы, причем показательно, что в таких войнах участвовали даже государства, отнюдь не принадлежавшие к числу наиболее экономически развитых стран континента.
Вместе с тем в сфере международных отношений можно выделить и факторы, отрицательно влиявшие на поступательное развитие Европы. Среди них на первом месте должна быть названа османская экспансия. Она не только ограничивала возможности прогрессивного развития балканских народов, оказавшихся под властью османов, но и заставила ряд крупных государств постоянно расходовать огромные силы и средства на организацию обороны. Все это ставило в неблагоприятные условия страны Центральной и Восточной Европы, и так отстававшие от ряда стран Западной Европы по своему социальному и экономическому уровню. Однако османская экспансия могла лишь усилить неравномерность прогресса, но не прекратить его, тем более что к началу XVII в. она была остановлена на разных направлениях.
Развитие экономических связей стимулировало интенсификацию различных форм международных контактов. Политика ведущих европейских государств перестает ограничиваться рамками сношений с отдельными, по преимуществу соседними, государствами, их внешнеполитическая активность постепенно распространяется на всю Европу. Уже в первой половине XVI в. интенсификация международных связей ознаменовалась переходом в Западной Европе к современной системе организации посольской службы — постоянным дипломатическим представительствам. Эта система зародилась в Италии к 80-м годам XV в. После начала в 1490-х годах Итальянских войн ее переняли Франция и и Испания, с 1510-х годов — Папское государство, с 1520-х — Англия. К середине XVI в. эту практику заимствовало большинство европейских государств. Информация о внутреннем состоянии других стран и их внешнеполитических планах необычайно расширилась. Возможность сопоставления сведений, поступавших от послов из разных стран, развивала умение дипломатов критически разбираться в информации и способствовала расширению их кругозора.
К середине XVII в. окончательно складывается общеевропейская система международных отношений. Неотъемлемыми частями этой системы стали Россия и Османская империя. В такой крупный конфликт, как Тридцатилетняя война, было вовлечено прямо или косвенно подавляющее большинство европейских государств.
Но эта тенденция к созданию общеевропейской политической системы парадоксальным образом диалектически осуществлялась через действие резко усилившихся факторов дезинтеграции, расколовших старую католическую Европу в идеологическом отношении еще до того, как в результате Нидерландской и Английской буржуазных революций нарушилась ее формационная общность. В борьбе противодействующих сил старые средневековые взгляды на систему европейских государств должны были уступать место трезвой доктрине «государственного интереса», свободного, по существу, от идеологической мотивации в средневековом понимании. Характерно, что именно в XVI в. сходят со сцены Орденские государства, само существование которых целиком определялось такой идеологической мотивацией.
Конечно, никакого единства средневековой политической мысли в смысле существования общепризнанного представления о системе государств не существовало, не говоря уже о том, что на протяжении почти всего раннего и развитого средневековья страны христианской Европы принадлежали двум разным политико-конфессиональным общностям — католической с папой и императором и православной, объединявшейся вокруг Византии. Сообщество православных государств перестало существовать после падения Константинополя и завоевания османами балканских стран. Единственное оставшееся православное государство — Россия не могла войти в состав традиционной общности католических государств Европы, как и мусульманская Османская империя.
Что же касается политического сознания в рамках католического универсума, то здесь до XVI в. в общем оставался неизменным круг актуальных вопросов, на которые давались прямо противоположные ответы: вопросы о границах высшей власти императора, папы, королей и, следовательно, о полноте суверенитета отдельных государств. Все ли монархи являются одинаково суверенными, или в политической системе Европы должна соблюдаться иерархия? Может ли император смещать папу или папа смещать императора? Обладают ли император или папа верховной властью сюзерена по отношению к королям, или каждый король является «императором в свовхМ королевстве»? Если «теократическая мечта» римских первосвященников была навсегда похоронена Авиньонским пленением пап в начале XIV в., то иначе обстояло дело с идеей имперского универсализма. Она была живучей еще в первой половине XVI в., когда Карл V в своем стремлении к европейской гегемонии опирался именно на представление о высшей власти императора как светского главы католического мира, подобно тому как папа был его духовным главой. Наследник римских кесарей, император был один, как и папа. Из всех европейских монархов только он при коронации получал свою корону из рук римского первосвященника (королей венчали на царство архиепископы) и потому обладал особой полнотой сакральности. Этот императорско-папский дуализм, составлявший специфическую часть политической культуры средневековья, противостоял прогрессивным стремлениям к утверждению полного суверенитета национальных государств, и с этой точки зрения борьба Франции с империей Карла V выглядела проявлением старого, многовекового противоречия.
Однако фактически имперский универсализм Карла V уж слишком не соответствовал реальности. В борьбе за гегемонию он в куда меньшей мере мог опереться на ресурсы политически рыхлой Священной Римской империи, чем на силу находившегося под его скипетром одного из национальных королевств — Испании с ее огромными колониальными владениями. Новое содержание борьбы просвечивало сквозь старую форму, которая и вообще была отброшена сразу после отречения Карла V. Затем сделавшийся неоспоримым фактом религиозный раскол лишил в глазах протестантского мира доктрину исключительности императорской власти ее важнейшей идеологической подосновы.
Наступил новый этап внешнеполитической борьбы, когда в течение целого столетия (с середины XVI в. до середины XVII в., от Тридентского собора до Вестфальского мира) на первый план выступил конфессиональный фактор, борьба протестантизма против перешедшего в контрнаступление католичества.
Угроза духовным и материальным приобретениям Реформации выглядела тем более опасной, что страны, принявшие протестантизм, на первых порах были гораздо слабее оставшихся верными «папизму»; они не имели общепризнанного гегемона; протестантский лагерь раздирала борьба противоречий между различными течениями и сектами. Между тем ударной силой католической реакции сразу же стала Испания, утвердившая свое политическое преобладание в Западной Европе после Като-Камбрезийского мира 1559 г., тесно связанная родственными династическими узами с империей австрийских Габсбургов. Контрреформация давала удобное обоснование гегемонистским устремлениям Габсбургов, подобно тому как имперская идея подкрепляла притязания Карла V. К тому же идейная и организационная борьба с протестантской «ересью» хорошо координировалась и непосредственно Ватиканом, и новосозданным энергичным орденом иезуитов. Чувство общей опасности вызывало распространение настроений конфессиональной солидарности во всех протестантских странах, оказывавших свое влияние и на их правителей.
I/ При неблагоприятном для протестантизма исходном соотношении сил неудивительно, что он испытал ряд поражений и утратил многие уже завоеванные им позиции, особенно в Центральной и Восточной Европе — там, где его былые успехи не подкреплялись утверждением нового, буржуазного уклада. Однако невозможность повернуть историю вспять обнаружилась уже в XVI в., когда провалились попытки возвратить в лоно католичества самые передовые страны — Северные Нидерланды и Англию, где Реформация дала новую идеологию и этические нормы наиболее динамичной части тогдашней буржуазии. К тому же противники Габсбургов из числа католических государств, прежде всего Франция, должны были искать себе союзников среди протестантских стран, что вело к образованию коалиций на политической основе и объективно подготавливало секуляризацию европейской политики.
В XVII в. борьба переносится в Германию и достигает кульминации в годы Тридцатилетней войны. Завершивший ее Вестфальский мир 1648 г., покончив с притязаниями Габсбургов на гегемонию, подвел черту под вековым религиозным конфликтом, констатировав невозможность решения его военными средствами.
Отныне европейская дипломатия окончательно секуляризируется, становясь действительно дипломатией нового времени. Утвердился принцип равного гарантированного суверенитета всех европейских стран независимо от исповедуемой в них религии. Оставшийся в качестве пережитка номинальный сверхсуверенитет императора над государствами Священной Римской империи будет уничтожен лишь в 1806 г. вместе с самой Империей.
