Еще одна колония на Индокитайском полуострове возникла в его восточной части — во Вьетнаме. Соперничая и сотрудничая с Великобританией в Китае, Франция после окончания «опиумных» войн развернула экспансию во Вьетнаме, считая, что здесь удобно будет создать плацдарм для организации кратчайшего торгового пути в юго-западные районы Китая. Война против Вьетнама закончилась образованием на юге страны в 1862 г. колонии Кохинхина, ставшей опорной базой французского колониализма в ЮВА.
В 1863 г. французская администрация Кохинхины заставила короля Камбоджи Нородома подписать договор о протекторате. Попытки Нородома использовать против Франции Сиам, который претендовал на роль сюзерена Камбоджи, оказались безрезультатными. В 1867 г. Сиам отказался от своих «прав», получив взамен от французов камбоджийские провинции Баттамбанг и Сиемреап (Ангкор).
Особенностью «новых» колониальных районов (Стрейтс-Сеттльментс, Британская Бирма, Кохинхина) была ведущая роль портовых городов (Сингапур, Джорджтаун, Рангун, Сайгон), которые стали (наряду со «старыми» центрами — Батавия-Джакарта, Сурабая, Манила) главными центрами европейской торговли в ЮВА. Показательно, что экономические связи этих центров с непосредственно окружавшей их территорией имели второстепенную значимость. Они развивались как космополитические торговые эмпориумы, центры реэкспортной торговли: до последней четверти XIX в. продукция Малайи в торговле Сингапура, или Бирмы в торговле Рангуна, занимали незначительное место.
Крупные государства ЮВА испытали в этот период значительно более заметное, чем ранее, влияние экспансии западных держав. Но несмотря на то, что два из этих государств (Бирма и Вьетнам) лишились части (Бирма — значительной) своей территории, а третье (Сиам) было вынуждено заключить в 1855 г. с Великобританией, а затем и с другими европейскими державами и США неравноправные договоры, структура этих стран оставалась в принципе прежней. Усилившиеся контакты с капиталистическими странами требовали от них выработки форм сосуществования с этими государствами. Это нашло отражение в реформах или попытках реформ, которые призваны были модернизировать их общественную и политическую структуру. До 50-х годов XIX в. эти страны не предпринимали решительных реформаторских действий, скорее они осмысливали происходившее. Приспособление к новым условиям совершалось на базе сохранения традиционных форм общественного и политического устройства, которые до 50-х годов XIX в. еще не претерпели каких-либо существенных изменений.
Конфуцианский Вьетнам еще менее, чем буддийские Сиам и Бирма, был склонен реагировать на перемены, связанные с усилившейся колониальной экспансией. В 1804 г. подавивший восстание тайшонов и объединивший Север и Юг страны основатель династии Нгуенов получил инвеституру от китайского императора, а в 1806 г. принял императорский титул и стал называться Нгуен Тхе То с девизом правления Зялаунг (1802—1820). При его преемнике Нгуен Тхань То (1820—1840) в жизни Вьетнама возросли традиционалистские тенденции и усилилась борьба с христианской религией и деятельностью французских миссионеров, обративших в католичество (начиная с XVII в.) значительное население на Юге страны. В правящем слое империи Нгуенов с самого начала боролись две фракции — «реалисты» и «традиционалисты». Первые считали необходимым учесть изменения, в частности, дать больший простор частновладельческим отношениям в ремесле, торговле и предпринимательстве, вторые же отстаивали возвращение к нормам XV в.: опора на деревенскую общину и служилые элементы, решающая роль государства в экономике. Преследование христиан (как и казни французских миссионеров) стало предлогом для вмешательства Франции. В правление императора Зык Тонга (1847—1883) преследования миссионеров вкупе с отказом принять предложение Франции об установлении дипломатических и торговых отношений (послание французского правительства демонстративно было брошено на морском берегу нераспечатанным) дали повод к началу агрессии Франции (1858), закончившейся аннексией трех провинций Южного Вьетнама, ставших в 1862 г. колонией Кохинхина.
Поиски методов эксплуатации колоний в тот период были актуальны для старых колониальных районов — Явы и Филиппин.
Для Явы период от ликвидации в 1799 г. Нидерландской Ост-Индской компании до подавления в 1830 г. народного восстания Дипонегоро был временем постоянных колебаний между «системой торговли» (прежней, времен Компании) и «системой налогообложения» — либеральными реформами при английской власти на острове (1811—1816). В конечном счете Нидерланды перешли от рыночных методов к государственно-крепостнической эксплуатации. В 1830 г. была введена «система культур». Она состояла в том, что часть земель общин отводилась под экспортные культуры (сахар, индиго, кофе, чай, табак, перец и т. д.); местное население обрабатывало эти земли под контролем деревенских старост и знати и сдавало продукцию голландским властям по твердым и низким ценам. Результатом действия этой системы был гигантский рост эксплуатации Явы, увеличение доходов метрополии, обнищание и массовое голодание населения, вынужденного сокращать посевы под продовольственными культурами.
Как и другие страны региона, Филиппины с начала XIX в. стали испытывать воздействие системы промышленного капитализма. В начале XIX в. в Маниле были учреждены консульства и торговые дома ряда европейских стран. В 1834 г. для свободной торговли был открыт Манильский порт, в 50-60-е годы — все основные порты колонии. К 70-м годам филиппинский рынок был окончательно подчинен интересам иностранного (в первую очередь английского) торгового капитала. Велика была роль и китайцев в посреднической, внешней и внутренней торговле. В шутку Филиппины тогда стали называть «англо-китайской колонией под испанским флагом». Сложилась структура филиппинской внешней торговли: Филиппины стали вывозить на рынки Европы и США местную сельскохозяйственную продукцию — сахар, абаку (манильскую пеньку), табак, индиго, кофе — и ввозить фабричные ткани и промышленные изделия.
Среди наиболее важных социальных изменений следует отметить консолидацию сил местных землевладельцев, ускоренную ростом товаризации земледелия. Класс местных земельных собственников рос в основном из среды касиков — бюрократической верхушки на местах, созданной испанскими властями в качестве социальной и политической опоры колониального режима. В XIX в. на Филиппинах формировалась местная буржуазия, в массе своей метисы — потомки от китайско-филиппинских браков.
Страны ЮВА, их слои и группы населения реагировали на ломку традиционных отношений в основном так же, как и другие страны Востока, а именно: массовые восстания под религиозными лозунгами; духовные искания элиты, модернизационные реформы.
Крупнейшим антиколониальным движением традиционного типа в ЮВА в тот период было народное восстание 1825—1830 гг. на Яве, или Яванская война. Возглавил движение пангеран (принц) Дипонегоро. Знаменем движения стал ислам. Народ связывал борьбу против колониального гнета с установлением социальной справедливости. Восстание потребовало от метрополии огромного напряжения для его подавления. Причины поражения восставших были многообразны: неравенство сил и военное превосходство колонизаторов, отсутствие единства в руководстве, противоречия между светской и духовной элитами. В марте 1830 г. во время переговоров Дипонегоро был вероломно схвачен и закончил свои дни в ссылке на Сулавеси (Целебесе) в 1855 г.
Другим мощным движением на Архипелаге была борьба населения Западной Суматры под ваххабитскими лозунгами очищения ислама и торжества шариата над адатом (1821—1837).
Юго-Восточная Азия в 70-х годах XIX — начале XX века
Регион ЮВА к началу 70-х годов XIX в. выглядел следующим образом.
На Индокитайском полуострове существовали три местных политических центра — бирманский (Мандалай), сиамский (Бангкок) и вьетнамский (Хюэ), распространявшие свою власть и влияние на территории Верхней Бирмы, Сиама, Северного и Центрального Вьетнама, а также на конгломерат шанско-лаосских княжеств на границах с Китаем. Большую часть Малайского архипелага (включая Южные Филиппины) и Малаккского полуострова занимали мусульманские султанаты и племенные образования, находившиеся в той или иной степени зависимости от колониальных центров в Батавии, Сингапуре и Маниле, но кое-где практически независимые. Сравнительно недавними политическими образованиями были колонии Британская Бирма с центром в Рангуне, Стрейтс-Сеттльментс с центром в Сингапуре и Кохинхина с центром в Сайгоне. Несколько особняком стояли Камбоджа, над которой был установлен французский протекторат, и Саравак, где правил Джеймс Брук, как местный владетель-раджа. Также существовало небольшое колониальное владение Португалии на Восточном Тиморе, практического влияния на ситуацию в районе не оказывавшее.
Политические изменения последней четверти XIX — начала XX в. можно свести к следующим: 1) исчезновение двух из трех местных политических центров на Индокитайском полуострове — Мандалая и Хюэ; 2) сохранение (благодаря англо-французскому соперничеству) независимости Таиланда; 3) включение шанско-лаосских территорий соответственно в Британскую Бирму, Французский Индокитай и Таиланд; 4) окончательный раздел малайско-индонезийско-филиппинского субрегиона между британскими владениями, Нидерландской Индией и Филиппинами; 5) захват Филиппин Соединенными Штатами.
Из всех стран Юго-Восточной Азии только Сиам сумел (используя англо-французское соперничество) сохранить независимость, хотя и стал зависимой строной, в экономике которой сильные позиции занял иностранный (преимущественно английский) капитал. Это обстоятельство позволило ему провести реформы и создать единственный в ЮВА вариант трансформации традиционной структуры при отсутствии колониального подчинения.
Вначале, при короле Монгкуте (1851—1868), в ходе реформ старая структура не уничтожалась, а в нее лишь вносились отдельные изменения, не менявшие ее сущности и механизма действия. При короле Чулалонгкорне (1868—1910) было отменено рабство и ликвидирована государственная барщина. Был создан новый аппарат управления: министерства и департаменты, единое провинциальное деление, оплачиваемые из государственной казны чиновники. Появились новые судебные учреждения и свод законов. Также начали закладываться основы европеизированной системы просвещения. Возросла роль китайского торгово-ростовщического и посреднического капитала, появилась новая элита — союзница вступившей на путь модернизации традиционной монархии.
В 80-х годах XIX в. Франция стала укреплять свое влияние в находившихся в вассальных по отношению к Сиаму княжествах, населенных родственным тайцам (сиамцам) лао. 20 июля 1893 г. Франция предъявила Сиаму ультиматум, требуя признания прав Вьетнама и Камбоджи (превратившихся к тому времени во французские колонии) на земли лао по левобережью Меконга, а 3 октября 1893 г. Сиам подписал договор на французских условиях. Лаос (объединенные княжества Луангпхабанг и Вьентьян, а также несколько мелких) стал французской колонией-протекторатом со статусом королевства во главе с луангпхабангской династией. В 1896 г. было заключено англофранцузское соглашение, по которому Сиам становился буфером между Британской Бирмой и Лаосом — частью Французского Индокитая.
С целью укрепления международного положения Сиама Чулалонгкорн летом 1897 г. отправился в поездку по Европе. Одной из столиц, которые он посетил в этой поездке, был Петербург. Чулалонгкорн встретил в Петербурге благожелательный прием. Была достигнута договоренность об обмене посольствами.
Окончательно «сиамский вопрос» был разрешен уже в начале XX в. 8 апреля 1904 г. между Францией и Великобританией был подписан договор, получивший название Антанты. Бывшие соперники стали союзниками и договорились о разделе сфер влияния во всем мире. В Сиаме граница сфер влияния была проведена прямо посередине страны — по р. Менаму (Чао-Прайе).
В последовавших договорах уступки носили двусторонний характер. В 1904 г. к французским владениям в Лаосе были присоединены части Луангпхабанга и княжества (лаосского) Чампассак, находившиеся на западном (сиамском) берегу Меконга. В обмен на это Франция отказывалась от права экстерриториальности для своих подданных. 23 марта 1907 г. был подписан франко-сиамский договор, по которому к Франции переходили некогда камбоджийские провинции Баттамбанг и Сиемреап. В 1909 г. был заключен договор между Сиамом и Великобританией, по которому Сиам уступал свои вассальные малайские султанаты Келантан, Тренггану, Перлис и Кедах. Британия же отказалась от прав экстерриториальности для своих подданных. Таким образом, в ходе более чем полувековой борьбы, используя противоречия колониальных держав, Сиам не только сохранил независимость и целостность своей коренной национальной территории, но и частично восстановил свой суверенитет, серьезно ущемленный неравноправными договорами середины XIX в.
(C) «Большая Российская энциклопедия»
В Бирме также были проведены реформы. При правителе Миндоне (1853—1878) была уничтожена система «кормлений» (мьоза) и чиновники были переведены на денежное жалованье. Был введен единый налог — тата-меда, унифицированы категории крестьянства, отменено рабство в столичном районе. Реформы Миндона и его преемника Тибо (1878—1885) не вышли за рамки упорядочения сложившихся ранее институтов и не успели изменить основы общественной структуры. Этому помешало новое вторжение колонизаторов. В ноябре-декабре 1885 г. английские войска оккупировали независимую Бирму, присоединив ее 1 января 1886 г. к Британской Бирме — провинции индийских владений Англии.
Падение Мандалая, или конец Бирманского царства
Правитель Бирмы реформатор Миндон умер в 1878 г. Наследника из своих многочисленных сыновей назначить он не успел. Правда, перед самой кончиной он распорядился вызвать во дворец принца Ньяунджана, которого считали сторонником европеизации страны. Но принц не решился появиться во дворце, где уже всем распоряжались сторонники Тибо, младшего сына Миндона, и укрылся в здании английской миссии. Когда же главный министр У Каун потребовал от английского резидента выдачи Ньяунджана, ему ответили, что принц уже находится в Калькутте в качестве почетного гостя англо-индийского правительства. Противоборствующие партии при бирманском дворе сошлись на кандидатуре Тибо: реформаторы считали, что будут продолжены преобразования Миндона, противники реформ надеялись на их отмену. И те, и другие согласно полагали, что молодой монарх, изнеженный, сластолюбивый и некомпетентный, станет послушной игрушкой в их руках. Но случилось то, что в практике бирманской дворцовой жизни никогда ранее не случалось: решающую роль стала играть младшая жена Тибо по имени Супаяла. Подчинив Тибо своему влиянию, превратив королевский брак в моногамный (невиданное дело в бирманской истории), Супаяла, опираясь на родственников и министров Миндона, стала уничтожать вначале соперниц в гареме, а вслед за тем многочисленных принцев (вместе с их семьями) — претендентов на престол. Начались «мандалайские казни», широко комментируемые английской прессой и вызвавшие официальный протест британского резидента в Мандалае.
