Распад в XVI в. традиционной общности католической Европы способствовал постепенному изменению отношения к стоявшей за ее рамками России. Стоит отметить в этой связи дружественные отношения России с некоторыми протестантскими государствами в период Тридцатилетней войны на почве совместной борьбы с экспансией католицизма.
В отличие от России Османская империя продолжала и в середине XVII в. оставаться вне сообщества европейских государств (что не исключало временных союзов Порты с отдельными христианскими странами, осуждавшихся европейским общественным мнением). Это положение стало меняться с XVIII в., когда османы перестали представлять серьезную угрозу для Европы.
Отмечая существование ряда общих для всего континента в целом тенденций развития, следует отметить некоторые моменты, характерные именно для Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. В этих регионах в XVI в. сложились существовавшие затем именно в такой форме в течение длительного времени полиэтничные государства (к числу таких образований можно причислить и Османскую империю), и противоречия между интересами разных народов, входивших в состав таких объединений, переплетение социальных и национальных противоречий становились источниками характерных именно для этих регионов конфликтов (восстания балканских народов против османов, освободительная борьба украинского и белорусского народов). Поскольку эти народы отстаивали свои интересы часто в форме борьбы за сохранение своей религии, а сами эти регионы были зоной непосредственной конфронтации с исламским миром, элементы идеологической (в частности, религиозной) мотивации внешней политики играли здесь гораздо более заметную роль, чем на Западе Европы, чему соответствовала и в целом большая близость существовавших здесь социальных и идеологических структур структурам средневековым.
Глава 1
ВЕЛИКИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ, МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ КОНЦА XV—XVI В. В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ
На рубеже XV—XVI вв. великие географические открытия привели к резкому, небывалому расширению европейской политики. Неизмеримо раздвинулись пределы известного мира. Он оказался доступным для грабительских экспедиций и колонизаторской деятельности европейских стран, «освященной» миссионерскими задачами христианизации покоренного населения. Богатые, но непрочные и слабые в военном отношении империи ацтеков и инков, мелкие султанаты Индии и Индонезии становились легкой добычей завоевателей. Отныне к различным противоречиям между европейскими странами прибавляется соперничество за колонии. До второй половины XVI в. эта борьба не приводила к острым столкновениям — слишком велика была добыча, доставшаяся на долю каждой из двух ведущих колониальных держав, Испании и Португалии, в то время как Англия, Франция и другие страны еще запаздывали со своим выходом на арену широких колониальных предприятий.
Жажда быстрой, хищнической наживы вела за море испанских и португальских конкистадоров, сочетавших христианское благочестие с верой во всевозможные чудеса вроде сказочно богатой страны Эльдорадо или источника вечной молодости и с бездушной жестокостью по отношению к порабощенным «язычникам». Захват богатств — золота, серебра, ценившихся на вес золота пряностей — всюду был первичной и предпочтительной формой колониальных предприятий; колонии-поселения возникали вначале как необходимые базы для присвоения сокровищ или продвижения к их источникам. Тем не менее вскоре в американских колониях Испании и в португальской Бразилии появляется настоящее колониальное хозяйство плантационного типа, а вместе с ним — и целый комплекс сложных вопросов о взаимоотношениях колонии и метрополии, обеспечении колоний товаром и рабочей силой.
Карта мира Генриха Мартелла. Около 1490 г.
Колониальная эпопея, начавшаяся в конце XV в., была обусловлена потребностями европейской экономики, остро нуждавшейся в звонкой монете. Она была подготовлена предшествовавшими географическими открытиями. Уже с середины столетия португальские мореплаватели планомерно продвигались на юг вдоль западного берега Африки, основывая свои форты, дешево скупая у африканских племен золотой песок, рабов и слоновую кость. Они могли не опасаться соперников — испано-португальское соглашение 1479 г. дало Португалии монопольное право на открытия к югу от Канарских островов. Наконец, в 1488 г. Бартоломеу Диаш огибает южную оконечность Африки. Дальше на пути в богатую Индию оставалось пересечь моря, уже хорошо известные арабским навигаторам. Прошло еще десять лет, и в мае 1498 г. корабли Васко да Гамы бросили якорь на рейде индийского порта Каликут. Им помог прийти туда знаменитый арабский ученый и лоцман Ахмед ибн-Маджид. С 1502 г. португальцы начинают вести войну на истребление против арабского торгового судоходства в Индийском океане, стремясь полностью перехватить шедшую через страны Ближнего Востока торговлю пряностями, направив ее через Лиссабон.
Эти действия подрывали экономику Египетского султаната, и в 1508 г. началась португальско-египетская война, в которой венецианцы, державшие в своих руках средиземноморскую торговлю пряностями и заинтересованные в противодействии Португалии, оказали помощь Египту в строительстве флота. Разгромив в 1509 г. египетский флот у Диу, португальцы стали неоспоримыми хозяевами западной части Индийского океана. В их руках оказались важнейшие стратегические пункты: Гоа, Коломбо, Занзибар; вход в Персидский залив контролировал захваченный в 1515 г. Ормуз, в Красное море — о-в Оокотра. Ослабление Египетского султаната в результате португальской блокады способствовало быстрому захвату его в 1517 г. Османской империей. В 1520 г. португальский флот, войдя в Красное море, овладел Массауа — морскими воротами Эфиопии, известной европейцам как таинственная христианская страна «священника Иоанна». В 1541 г. высадившийся в Массауа португальский отряд оказал помощь Эфиопии, оборонявшейся от натиска Харэрского султаната, союзника Турции; в 1557 г. турки, выбив португальцев из Массауа, лишили их этой базы.
Португальцы недолго довольствовались освоением западной части Индийского океана. Очень скоро они узнали, что настоящая родина пряностей лежит дальше к востоку, и стали искать ее. Своей цели они достигли уже в 1511 г., когда португальская флотилия, захватив Малакку и установив контроль над Малаккским проливом, пришла затем к Молуккским островам. Вскоре после этого португальцы вступают в контакты с Китаем, основывают в 1517 г. недолговечную факторию в Гуанчжоу, а в 1557 г. уже прочно обосновываются в Макао (Аомынь) — первой европейской колонии на китайской территории. В 1543 г. они появляются в Японии.
В 1500 г. была открыта и с 1530-х годов активно колонизовалась Бразилия. Так силами небольшой страны, благодаря ее военному и морскому превосходству, была создана огромная колониальная империя. Португальцам не удалось захватить в свои руки всю торговлю пряностями, и у них не хватало сил, чтобы взять под контроль сбор пряностей на Мо-лукках. Левантийская торговля пряностями, испытав острый кризис в первые два десятилетия XVI в., затем оправилась. Но и не став монополист-кой на рынке пряностей, португальская корона в XVI в. получала от своей колониальной империи огромные прибыли, не тратившиеся, как у Испании, на ведение активной политики в Европе.
В то время как португальцы искали путь в Индию вокруг Африки, испанцы стремились достичь той же цели, плывя на запад. Когда открывший в 1492 г. Америку Колумб вернулся в Испанию, Португалия выступила со своими претензиями, поскольку новооткрытые земли находились к югу от параллели Канарских островов. Однако Испании удалось получить от папы буллу, дававшую ей права на новые владения, а в июне 1494 г. испано-португальский Тордесильясский договор, пересмотрев условия соглашения 1479 г., установил демаркационную линию между испанской и португальской сферами интересов по меридиану, примерно соответствующему 46®30′ западной долготы, так что открытия к западу от этой линии могли совершать лишь испанцы, а к востоку — португальцы (впоследствии это дало Португалии право на освоение тогда еще не открытой Бразилии). Новый испано-португальский конфликт возник после того, как корабли испанской экспедиции Магеллана, перейдя Тихий океан, пришли в 1521 г. к Молуккским о-вам. Таким образом, было доказано существование западного морского пути к «островам пряностей» и возник вопрос, кому же должны принадлежать Молукки — Португалии или Испании. Иными словами, следовало дополнить Тордесильясский договор, проведя аналогичную демаркационную линию через Тихий океан. После провала конференции экспертов Испания сделала попытку обосноваться на спорных островах, в 1527 г. там появился испанский форт. Однако и этот конфликт в конечном счете был разрешен мирными средствами, поскольку новый путь для сношений с Молукками при полном отсутствии промежуточных баз в Тихом океане оказался крайне неудобным. В 1529 г. по Леридскому договору Испания отказалась в пользу Португалии от притязаний на Молуккские о-ва, которые были включены в состав приданого за сестрой Карла V, ставшей королевой Португалии. Демаркационная линия в Тихом океане была проведена на 17® к востоку от Молуккских о-вов, что не помешало испанцам впоследствии (с 1565 г.) завоевать открытые Магелланом и находившиеся к западу от этой линии Филиппинские о-ва.
Отношения между Испанией и Португалией оставались мирными в течение всего XVI в., вплоть до их унии в 1580 г.; обе короны были тесно связаны династическими узами. Всецело занятая эксплуатацией своих огромных колоний, Португалия стремилась жить в мире с пиренейской соседкой; к тому же она остро ощущала потребность в обороне от посягательств на ее бразильские владения со стороны Франции, главной противницы испанской державы.
Испанская колонизация Америки началась с Вест-Индских островов, и уже через два десятилетия после Колумба местное индейское население было почти полностью истреблено, вымерло или бежало. На островах появились первые испанские плантации и рудники по добыче золота, нуждавшиеся в рабочей силе. Вскоре обнаружилось, что превращение индейцев в рабов или крепостных уже не удовлетворяет потребности плантаторов, и в 1518 г. был заключен первый договор «асьенто» о поставке в Вест-Индию выносливых негров-рабов из Африки.
На самих островах золота было немного, а пряностей не было вовсе, и на первых порах испанцы имели основания завидовать удачливым португальцам. Однако по мере новых открытий выяснялись истинные, огромные размеры испанской добычи. В 1519—1521 гг. небольшой отряд Кортеса покорил богатую мексиканскую империю ацтеков, используя помощь завоеванных ацтеками индейских племен. В 1532—1533 гг. другой конкистадор — Писарро легко разгромил столь же богатую перуанскую державу инков. На перуанской земле были найдены богатейшие серебряные рудники. С начала 1550-х годов в Европу хлынуло перуанское серебро.
Испанская колониальная империя стала основой политической гегемонии Испании в Европе в XVI в. Ее образование имело и долговременные последствия, оказавшие существенное влияние на характер противоречий между европейскими державами. Испанская экономика не была достаточно сильной, чтобы удовлетворить все потребности растущего колониального хозяйства, и «революция цен», проявившаяся в Испании с особенной силой, обернулась для нее прежде всего своей отрицательной стороной. Привлечение других европейских стран к снабжению испанских колоний, будь то в форме легальной торговли с Испанией или строго запрещавшейся испанской короной контрабандной торговли непосредственно с колонистами, сделалось объективной необходимостью. Торговля Испании с другими европейскими странами приобрела резко выраженный пассивный характер, превратилась для ее партнеров в важнейший источник получения драгоценных металлов. Ограничения, налагавшиеся на торговлю испанским правительством, не желавшим мириться с утечкой из страны золота и серебра, привели к тому, что(для иностранцев гораздо более выгодной стала контрабандная торговля, в особенности работорговля, дававшая огромные прибыли. Развитые европейские страны, прежде всего Франция, а затем и Англия, вели борьбу за подрыв колониальной монополии пиренейских держав.
Великие географические открытия со временем оказали огромное влияние на перемещение торговых путей и соотношение сил в самой Европе, действуя на пользу странам, прилегающим к ее атлантическому «фасаду». В первой половине XVI в. они в особенности благоприятствовали росту мирового торгового значения Антверпена и вообще Нидерландов, ставших связующим звеном между трансокеанской и балтийской торговлей; через Антверпен сбывали пряности и португальцы. Во второй половине столетия окрепшая нидерландская буржуазия смогла успешно бороться за независимость страны против Испании.
В первые годы XVI в. обозначается еще одно направление колониальной экспансии Испании — североафриканское. В 1497 г. испанцы овладели Мелильей на средиземноморском побережье Марокко. Закрепившись затем в Оране и Беджайе, испанцы в 1511 г. продвинулись далее на восток, захватив в Ливии Триполи. Помимо непосредственной заинтересованности богатого каталонского купечества в овладении североафриканской и транссахарской торговлей, эта политика диктовалась и широкими стратегическими соображениями: овладев Триполи, испанцы оказались у ворот Египта в то самое время, когда португальская блокада на Индийском океане очень ослабляла этот султанат. Недаром уже в 1510 г. кортесы арагонской части Испанского королевства обсуждали вопрос о проекте крестового похода в Египет и Палестину. Однако затем испанцы столкнулись с противодействием в Алжире, где местные феодалы в 1516 г. разбили испанскую военную экспедицию. В то же время стратегическая обстановка в Средиземноморье радикальным образом изменилась. Турецкий султан Селим I (1512—1520), разгромив в короткой войне 24 августа 1516 г. близ Халеба войска Египетского султаната, вступил в январе 1517 г. в Каир. Сирия, Палестина и Египет были включены в состав Османской державы. Овладев в том же, 1517 г. Меккой, султан Селим стал неоспоримым главой всех мусульман-суннитов. В 1520 г. был признан сюзеренитет турецкого султана над Алжиром. Отныне испанские интересы в Северной Африке пришли в непосредственное столкновение с турецкими, и история этой борьбы тесно переплелась с историей всей европейской политики, в частности с Итальянскими войнами.
Политическая ситуация в Западной Европе к концу XV в. существенно изменилась благодаря укреплению монархий и внутренней консолидации во Франции, Испании и Англии; там была заложена основа современных национальных государств, в то время как раздробленность Германии и Италии оставалась непреодоленной.
С гибелью в 1477 г. бургундского герцога Карла Смелого перестала существовать серьезнейшая угроза национальному единству Франции и возник вопрос о разделе «бургундского наследства». Карлу, помимо собственно Бургундии, Франш-Конте, Пикардии и Лотарингии, принадлежали все основные области Нидерландов, т. е. он владел землями, входившими в состав как Французского королевства, так и Священной Римской империи. Единственная дочь его Мария вышла замуж за сына императора Фридриха III Габсбурга Максимилиана (с 1493 г. — император Максимилиан I), претендовавшего на все владения своего тестя, в том числе и на его французские земли, хотя по французским нормам наследования они ввиду отсутствия мужского потомства должны были считаться выморочными и вернуться к короне. В свою очередь, французский король Людовик XI рассчитывал наложить руку не только на французские земли Карла — Бургундия и Пикардия прочно вошли в состав его владений, — но и на имперскую, хотя и франкоязычную область Франш-Конте. Очень острььм был спор в Нидерландах: не только франкоязычная провинция Артуа, но и богатая Фландрия юридически входили в состав Французского королевства и составляли предмет давних вожделений французских монархов. Так началась вековая борьба Франции с Габсбургами. Временный компромисс был достигнут в 1482 г., когда Максимилиан отказался от прав на уже занятые французами Артуа и Франш-Конте при условии заключения в будущем брака его малолетней дочери от Марии Бургундской Маргариты с дофином Карлом (с 1483 г. — король Карл VIII).
