— Весна пришла, — почему-то сказала она и улыбнулась, стирая капли дождя с поднятого вверх лица. — Ты чего тут один?
— Ярик с родителями и Кристин гостят у дедушки, в городе эльфов, — хмыкнул парень, засунув руки в карманы брюк и внимательно глядя в глаза Гретты. — После совета уехали утрясать детали.
— Да, я слышала, что решили создать Совет народов, и что ты с Яриком туда входишь, и что сейчас выбирают представителей каждого народа, — она кивнула, не сводя с него взгляда, и это было немного неуютно. — Почему ты тогда не у Конде? Не звали?
— Звали. Я решил пока тут ещё пожить, — он пожал плечами, — уйти в леса колдунов я всегда успею. Да и Ярик просил его дождаться, дело у него какое-то важное. А ты чего тут?
— Отец отправил в Академию, говорит, иди учись, потом в Совет пойду от Дозора, — и она широко улыбнулась, уже не пытаясь вытирать лицо от дождя. — Я вернулась, Истер.
Он даже не знал, что сказать в ответ, потому что видел её яркие радостные глаза, её улыбку. Он понимал всё это. А ещё помнил вкус её крови — сладкий, терпкий, манящий.
— Я последний Правящий на земле, — зачем-то сказал он, словно предупреждал.
— Я вижу, — фыркнула она, — глаза всё такие же жуткие. Но я тебя не боюсь. И я знаю, о чём ты думаешь, когда смотришь на меня.
Он молчал, а потом перевёл взгляд на её руку: холодная ладошка легла на его горячие пальцы в обрезанных перчатках.
— Знаешь, в истории мира есть Эва, которая любила первого Правящего. Я конечно не эльфийка, но я хочу быть той, что любила последнего Правящего.
— Я кровосос, Гретта, — спокойно ответил Истер, хотя понимал, что ни одно его слово ничего не изменит. — И есть Кристин.
— У меня много крови, и я знаю, она тебе понравилась, — тихо ответила она, делая шаг вперёд. — И я убью тебя, если ты попробуешь кровь хоть одной другой девушки. Понял? — она бросала ему вызов одним взглядом.
Истер не смог зафиксировать, кто из них первый сделал шаг навстречу. Поцелуй был ярким и пьянящим. А с неба падали тяжёлые капли первого весеннего дождя возрождённого мира. Мира после.
