Но самое главное, к этому времени я уже полностью соображал. прекрасно понимал, что происходит вокруг меня. Герцег тоже выглядел таким красавцем, что любо дорого было на него смотреть! Едва ли не одновременно на нас обоих напала такая черная тоска по не вовременно у шедшим родичам, что мне захотелось завыть волком, полезть по стене, царапая ногтями обои. Но в этот момент я вспомнил о том, что должен был бы сделать во имя покинувшей меня Лианы и Ланочки. Я вспомнил слова Императрисса, которые она сказала мне в нашу последнюю с ней встречу.
— Отомсти им за наши страдания!
Я сжал руки в кулаки, всей силой воли загнал эту тоску в дальний угол души. В этом момент я вместе с Герцегом прошел в гостиную, где мы стали ожидать прибытия императора Иоанна.
Прежде чем он появился, в моем распоряжении было несколько свободных минут для того, чтобы продумать свое поведение с отцом супруги, принцессы Лианы. В принципе, Иоанн был неплохим стариком, он был хорошим отцом своей дочери, по настоящему любил супругу, Императриссу, был отличным дедом моим детям, Артуру и Ланы. Но он был плохим, отвратительным императором Кирианской империи, в важнейших имперских вопросах плыл по течению. Всегда и во всем старался держаться подальше от таких дел, наблюдая со стороны, как решается тот или иной важный государственный вопрос!
И удивительное дело, я не знаю почему, но Кирианская империя процветала в его правление! Если бы не политика имперских кланов, которые почувствовав жареное, возможность его спихнуть с престола, то Иоанн ушел бы в историю еще одним кирианским императором, который всю свою жизнь посвятил развитию, процветанию своей империи!
Когда Иоанн проходил в гостиную, то через раскрытую дверь я услышал звонкий голос адъютанта Александра Хлыща, разговаривающего по телефону. Видимо, Сашка продолжал принимать звонки соболезнующих мне кириан по случаю утери жены и детей. Честно говоря, я и не ожидал, что будет звонить так много народа!
Дверь гостиной захлопнулась, в помещении воцарились тишина и полусумрак. Я поднялся на ноги их кресла, чтобы рукопожатием поприветствовать тестя. Я обратил внимание на то, как беда и старость согнули этого кирианина, сейчас я оказался выше его ростом, хотя всегда Иоанна на пару сантиметров был выше меня. Пожав мне руку, кивнув подбородком в сторону Герцега, император присел в кресло, стоявшее рядом с моим креслом.
Герцег тоже сидел в кресле, стоявшим в дальнем от нас углу гостиной!
Император Иоанн сидел в кресле, внимательно рассматривая меня. В его взгляде было какой-то непонятный, никогда мною не виденный в его глазах подтекст. Эта непонятность в некотором смысле смущала меня, но я пока не знал, как мне выйти из этой ситуации, поэтому я рушил, пусть первым заговорит Иоанн.
Так оно и случилось, первым заговорил император Иоанн:
— Перед самой своей смертью Императрисса связалась со мной, она кое-что мне рассказала о том, что на деле произошло в резиденции!
— Как такое могло случиться? — Поинтересовался я.
— Ее род был всегда близок к Предтечам, в отрочестве и в юности ее обучали телепатии и белой магии. К тому же она была талантливой пророчицей, она далеко бы пошла, если бы не вышла за меня замуж. Но после ее замужества Предтечи почему-то продолжали поддерживать с ней духовную связь, они ее о многом предупреждали. В последний сеанс связи она мне рассказала о том, что батальон специального назначения под командованием майора Агильо Гилераса бесшумным оружием неожиданно атаковал охрану гномов этой имперской резиденции. Эта атака была отбита, но гномы потеряли много убитыми и ранеными, принцесса Лиана взяла в руки фазерный автомат, до последней минуты своей жизни она вела из него огонь. Майор Агильо сам ее убил, несколько раз выстрелив из ручного фазера ей в голову.
В этот момент у меня сами собой потекли слезы из глаз, но я продолжал хранить молчание, внимательно слушая рассказ Иоанна. Полковник Герцег как-то странно задергался в своем углу, я понял, что и мой гном плачет.
Император Иоанн продолжал рассказывать:
— Императрисса прибегла к белой магии, пытаясь спасти свою внучку Лану. Ей удалось силами магии ее душу перебросить в медвежий угол Кирианской империи, а сама она погибла по ножами ястребовских спецназовцев. Но перед своей смертью услышала приказ майора Агильо Гилераса. Тот своим головорезам приказал применить установку "Огненный шар", чтобы скрыть следы своего преступления. —
Иоанн сделал паузу, замолчал. Меня же очень удивило то, что сейчас он не курил своей любимой сигары.
Боль снова сжала мое сердце, пульс сократился до минимума, сердце едва-едва пульсировало. Мне так не хотелось верить в то, что моя любимая девчонка, принцесса Лиана, приняла смерть от рук моих врагов. Эти подлецы решили, нанести подлый удар в мое самое слабое место. Они напали и убили беззащитных существ, которые жили моей жизнью и любили меня. Слезы снова потекли по моим щекам. Я сидел, низко склонив голову и плакал, мне было стыдно поднять голову, но не потому, что Иоанн увидел бы слезы, а потому что не мог этому кирианину посмотреть в глаза, так как я был полностью виноват в смерти его дочери, его супруги!
Император продолжил свой рассказ.
— Перед смертью Императрисса успела рассказать об Артуре. Все семейство в полном составе наблюдало за его тайными сборами на рыбалку. Только слепой мог не заметить приготовлений, которыми занимался этот мальчишка. Лиана, будучи строгой матерью, первоначально хотела отказать сыну в исполнении этого его желания, но Императрисса строго-настрого запретила дочери даже думать об этом. Ранним утром она наблюдала, как Артур готовился к отлету, осторожно названивая Лане, коммуникатор которой Императрисса держала в своей руке. Она увидела, как на его дисплее возник и тут же исчез номер его коммуникатора. Предвидение Императриссы утверждали, что обязательно погибли бы и сестра, и брат, если бы оба они отправились бы на рыбалку. А так Артуру был предоставлен шанс на выживание. После разговора со мной, от полученных ножевых ран сердце Императриссы остановилось. Она ушла из жизни, строго наказав мне не препятствовать твоим делам, во всем тебя поддерживать. Наказав, что и я должен вовремя уйти, передав тебе или твоему сыну мой жезл императора Кирианской империи. —
Иоанн прервал рассказ, поднялся на ноги и несколько раз прошелся по гостиной.
— Барк, я уже сейчас готов уйти, тебе уступить место кирианского императора. Моя жизнь, после смерти Императриссы, стала никчемной. Она теперь ничего для меня не значит. Ты же, принц, должен отомстить всем нашим врагам за безвременную смерть наших родных и близких.
Слезы продолжали течь рекой по моим щекам, сейчас мне было уже совершенно не стыдно за эти свои слезы.
Мне стало очень жалко императора Иоанна, когда, завершив свой рассказ о последних минутах наших родственников, он поднялся на ноги, собираясь меня покинуть. Но идти ему было некуда, семидесятилетний старик оказался никому не нужен.
— Иоанн, не спеши покидать мой дом, оставайся! Из всей нашей семьи остался только ты и я. Я не хочу и тебя потерять!
А затем я перезвонил Герману Мольту, попросил его, найти время и приехать ко мне для разговора о наших планах на будущее. Старый генерал тут же начал недовольно фырчать о том, что ему не дают спокойно работать всякие там начальники, но, разумеется, мне не отказал в этой просьбе.
Ожидая приезда Мольта, я связался с Филиппом, тот моментально отозвался на мой вызов, он тут же начал докладывать о последних событиях, произошедших на территории империи. Но я его прервал, сказав, что готов по мысленному каналу перегнать ему недавно мною полученную информацию о последних часах секретной резиденции, где укрывались мои родственники. Филипп замолчал, через полминуты он сообщил, что готов к приему этой информации. Когда перегон закончился, ему потребовалось несколько минут, чтобы осмыслить полученную информацию. Очень осторожно он произнес:
— Этого не может быть!
Но этих его слов я попросту не слышал, так как мои мысли в этот момент были заняты несколько другими мыслями.
— Филипп, ты извини, но об этом мы поговорим немногим позже. Сейчас я хотел бы тебе напомнить один наш разговор, в котором ты упоминал имя некого майора Агильо Гилераса. Тогда ты еще показал мне его фотографию. Не мог бы ты снова найти эту фотографию и ее еще раз мне показать?!
— Секундочку, Барк, его фотография хранится в моем терминале. Ага, вот она, можешь на нее посмотреть, Барк!
Я посмотрел в лицо кирианина интеллигентного вида, с с галстуком бабочка на шее. Я смотрел в лицо кирианина, который тремя выстрелами в голову убил мою беременную жену, принцессу Лиану! И тогда я вспомнил кирианина, который подсел ко мне за столик, заговорил со мной, когда Артур ушел пописать в туалет! Этот кирианин и был майором Агильо Гилерасом, командир разведки и контрразведки имперского клана Ястребов. А тот городок Коалам был местом дислокации батальона его головорезов!
Я подошел к интеркому, установленному в углу гостиной на небольшом столике. Нажал кнопку прямой связи с полковником Герцегом, когда гном отозвался, то я ему приказал:
— Брат, созывай свой гномий Хирд, послезавтра у нас предстоит одно небольшое дело. Да, Герцег, между делом постарайся разыскать майора Кехлера, свяжись и передай ему, что он мне тоже потребуется послезавтра!
3
Я стоял у окна и наблюдал за тем, как во двор особняка въезжала колонна автомобилей, это прибыл генерал армии Герман Мольт вместе с офицерами эскорта и своим передвижным штабом. Генерал Мольт вместе с сэром Гийомом, Магистром клана Гномов, вышел из автомобиля, не стал подниматься по ступеням крыльца особняка. Он вместе с гномом задержался во дворе, с явным любопытством наблюдая за тем, как работала прибывшая вместе с ними команда имперских рядовых солдат и офицеров Ставки главнокомандующего.
По командам офицеров, несколько гравитационных грузовиков приткнулись бортами друг к другу, образовав большой по площади операционный зал терминалов, которые были заранее установлены. Появились штабные офицеры, переговариваясь между собой, они рассаживались за эти терминалы, принимаясь за свою повседневную работу.
Тем временем бойцы комендантского раскатывали рулоны влагонепроницаемого гибкого материала на крышах гравигрузовиков. Сбрасывая этот материал по бокам операционного зала, они как бы возводили этого зала. Одновременно радиотехники сооружали сложные по конфигурации столбы, антенны дальней и ближней связи, антенны для радиоперехватов и для постановки электронных помех. Словом, через каких-то десять минут мой двор превратился в некое подобие музея, в котором для обозрения зрителей выставлены совершенно непонятные вещи.
Мои гномы под командованием Герцега туи же выставили свои блокпосты, запрещая армейцам свободно разгуливать по моему двору и саду.
Последнее, что я увидел, пока стены полностью не скрыли и моего вида внутренности операционного зала, так это появление четырех совсем молодых юношей в в военной форме с капитанскими погонами. В свое время Мольт меня с ними познакомил, представив их мне, как великих полководцев, сегодня подающих большую надежду. Эти гении прошли через зал, они сели за одним большой квадратный стол, лицами друг к другу. К ним тотчас же начали то и дело подходить другие офицеры, они бросали им на столы какие-то отпечатанные листы бумаги, или о чем-то с этим молодняком переговаривались.
Вскоре операционной зал полностью скрылся от любопытных и посторонних глаз. Через какую-то минуту выездной командный пункт генерала армии Германа Мольта уже работал в свою полную силу.
Старина Мольт взял толстого гнома, имперского министра обороны, под локоток, они вместе начали подниматься по ступеням на крыльцо моего особняка. Сейчас было уже два часа пополудни, поэтому с Мольтом и с не приглашенным мною Гийомом, я решил сначала пообедать, а уж затем провести совещание. Отойдя от окна, я сразу же прошел в столовую, там попросил прислугу налить мне бокал слабого вина, разбавленного водой. Я сидел за столом, свои слишком уж сухие губы мочил в слегка кисловатое вино местного урожая.
Войдя в столовую, генерал Мольт кивнул мне головой в знак приветствия и сразу же прошел моему повару, чтобы заранее оговорить приготовление своего любимого блюда. Этот старина в жизни имел три слабости, — женщины, хорошо покушать и армию! Причем, службе армии он уделял все свое время, поэтому оказался не женат в такой возрасте. Но старина мне всегда говорил, что он счастлив, как холостяк, так как имеет законное право переспать с любой женщиной, чтобы узнать подходит ли она ему в жены, но до настоящего времени ему попросту не везло. Что же касается хорошо поесть, то в этом генералу не было равных, вот и сейчас он принялся решать этот главный вопрос своей жизни, каким блюдом он насладится за этим обедом. А уж после обеда, Мольт бы готов заняться всяким там мелочам, в том числе и разговору со мной о своих планах на будущее.
В столовую заглянул мой адъютант, Сашка Хлыщ, увидев, что собирается обед, он тут же, словно угорь, проскользнул в дверь, моментально устроившись за столом чуть поодаль от меня. В какой-то момент меня коснулась полоса смрадного перегара, выдыхаемая этим адъютантом. Мои глаза полезли было из орбит, но я успел попридержать их на месте, подумав:
— Ну, сколько же нужно этому Сашке столько выпить адъютант, чтобы от него так сильно пахло!
К этому времени Герман Мольт сделал свой заказ, он вернулся за стол. сейчас более удобно за ним устаивался. Он строгим и внимательным взором окинул Сашку, тихим голосом мне посоветовал:
— Зря ты, принц, так распускаешь, попустительствуешь своим слугам. Вот они и садятся к тебе на шею! Настоящий адъютант должен быть начищен, как лакированный ботинок, наглажен так, чтобы было на него приятно смотреть! Тебе, Ваше Величество, не нужен слуга, который постоянно пьет, чтобы от него плохо пахло! Адъютант должен работать в приемной, заниматься порученными делами!
— Я не слуга, а военнослужащий! По званию — полковник! И в приемной мне делать нечего! Я должен всегда находиться рядом с Его Величеством, чтобы служить ему так, исполнением своего долга предупреждать его мысли!
Сэр Гийом тут же оживился, он сидел по правую руку от меня, он был голоден, в нетерпении ожидая, когда на стол подадут закуску для разогрева аппетита, солью посыпал кусочек черного хлеба, с большим удовольствием поедал уже второй кусочек черного хлеба.
Он, как и я, своим нутром почувствовал приближение семейного скандала. Поэтому у него все внутри замерло, только челюсти равномерно двигались, разминая черный хлеб с солью в съедобное месиво. Одновременно он продолжал наблюдать за тем, как начали развивался разговор между двумя субъектами за нашим общим столом. Я мог, конечно, вмешаться, предотвратить развитие скандала между высокопоставленным генералом и своим высокопоставленным адъютантом, но решил воздержаться, посмотреть, сможет ли Герман воспитать пьяного Сашку Хлыща. Головой утвердительно кивнул прислуге, чтобы они подавали на стол.
