— Нет, пропал куда-то, — Боресвет поозирался по сторонам, но Бола не заметил. — Блин, и варвар, в натуре, свалил. Ладно, пока король здесь, нас в шею не попрут...

С этими словами он приложился к бокалу.

Когда варвар вернулся в зал, довольный и посвежевший, Бола он нигде не увидел. Нехорошие подозрения заставили его обеспокоиться. Нет, вряд ли, конечно, парень украл Томагавку, но мог потерять (он же легкомысленный, Бол этот, в башке не ветер даже, а ураган), и теперь скрываться от укоризненного взгляда разгневанного варвара.

Он увидел бывшего шута и поторопился его допросить.

— Слушай, пример, ты это... Бола не видел?

— Видел, и неоднократно, — обрадовался Лемур. — Вот сидим мы на последнем привале, вижу — Бол идет. Я ему — как настроение, не трусишь ли? А он мне — да пошел ты в задницу, достал, Блин. А я ему — в такую даль, да без хлеба? А он мне...

— Да нет, сейчас вот — не видел?

— Дай-ка вспомнить... Нет. Прямо сейчас я тебя вижу. Не могу сказать, кстати, что особо этому рад, но нам, министрам, с какими только отвергами общаться не приходится...

— Тьфу на тебя, — разозлился варвар. — Как был шутом, так и остался!

С этими словами, он оставил Лемура и дободался до Таля. Но тот тоже о судьбе Бола и топора осведомлен не был.

— А еще колдун, Беодл тебя забери, — окончательно расстроился варвар.

Лани оказалась более осведомленной, и рассказала ему о скандале. Вроде бы, во дворце объявился некий маньяк с топором. Все дамы сгорают от любопытства, кто он такой и какой у него...топор. Почему маньяк этот у нее ассоциировался с Болом, внятно объяснить она не смогла, но варвар прекрасно ее понял. Если с топором — наверняка Бол, кому ж еще быть?

Докопавшись до той дамы, на которую Лани благовоспитанно указала пальцем, варвар тут же получил крайне важные для него сведения. Что он красивый, сильный и мужественный, а вот муж у нее — полное дерьмо, и безосновательно ревнует к каждому гобелену. Что жить с ним практически невозможно, и она, дама, готова утопиться в ближайшем водоеме, если таковой вдруг случайно отыщется в этой зале.

Нанок, как-то сразу забыв о любимом топоре, предложил поискать водоем вместе. А еще лучше, утопиться в бутылке вина, которая не в пример ближе и доступнее. Дама заявила, что ей абсолютно пофигу, где топиться, и если сильный и мужественный варвар...простите, не знаю, как по имени... составит ей компанию, то...

Как раз в этот момент появилось полное дерьмо, то есть муж. Есть у некоторых мужей такая неприятна особенность — появляться не вовремя и ни к месту. Подошедший господин поинтересовался у Нанока, что тому, собственно, надо. На что получил честный и правдивый ответ, что от господина Наноку не нужно ничего, кроме его отсутствия. Господин побагровел на физиономию и стал повышать голос. Нанок, как у варваров принято, послал его на три пальца и напряг бицепсы, остро сожалея об отсутствии топора. Добавив при том, что встревать в чужой разговор не культурно, и он, варвар, сейчас это обстоятельно докажет.

Господин сразу поскучнел и ответил, что есть же законы, король в конце концов. Что он всех наглых варваров по судам затаскает, что б другим наглым и варварам неповадно было. Что он у него кровью на каторге умоется... Дальше Нанок слушать не стал, а просто влепил господину в зубы от всей щедрой варварской души. После чего господин решился дара речи и сознания, растянувшись на полу.

Тут дама повела себя неадекватно. Что такое "неадекватно", варвар не знал, но ему объяснили. Что он, во-первых, грубая скотина, во-вторых, бесчувственный мужлан, а в третьих — наглое животное, которое почти что убило замечательного человека, которого она, дама, любит до безумия. А всяких там варваров — ненавидит всеми фибрами души и прочими частями тела. И что все мужики — вообще козлы по определению, и от женщин им надо только одного. Правда, она, дама, не знает точно, чего именно.

Нанок выругался, плюнул на пол (предварительно убедившись, что Боресвета поблизости не наблюдается) и пошел на балкон.

Он понял, что находится на верном пути через минуту. Когда заслышал голоса Бола и Томагавки. Оба, поминутно фальшивя и перевирая слова, пели гимн Квармола. Варвар с минуту послушал, вздохнул и принялся подпевать...

Когда перепуганных гостей удалось успокоить, король клятвенно уверил их, что такого больше не повториться. Нет, то, что они слышали, это не сигнал тревоги. И не Трубы Страшного Суда, Вы, сударыня, не правы. Просто человеку захотелось спеть, а он не умеет. Каждый из нас чего-нибудь не умеет, сударь. Вот Вы, к примеру, думать. А варвар — петь. Надо быть снисходительным не только к собственным недостаткам. Да, сударыня, я даю Вам королевское слово, что это больше не повториться. Да, сударь, я обещаю, что этих звуков вы не услышите до самой смерти, которая наступит куда быстрее, если Вы не перестанете сомневаться в обещаниях собственного короля. Можно позвать стражу, она объяснит популярнее.

— Нанок, у меня к тебе убедительная просьба, — сказал он, когда подданные успокоились и вернулись к своим обязанностям, то есть, продолжили веселиться. — Не пой хотя бы сегодня, хорошо? А то у меня все подданные в Леданию сбегут...

— У меня хороший голос, — обиделся варвар.

— Это да, — согласился король. — Если б еще и слух был... Просто не пой сегодня, хорошо? Я тебя прошу.

— Ладно уж, — великодушно согласился варвар. — Только ради тебя.

— Надо говорить: "Как Вашему свежекоронованному Величеству угодно", — нравоучительно заметил Лемур. — Хотя и варвар в чем-то прав. Вот она, тирания в чистом виде! Наступать песне на горло, затыкать рот свободному человеку. Ты ведь свободный человек?

— Да вроде пока не женат, — пробурчал варвар.

Он погладил Томагавку.

— Ох, хозяин! Я прусь! — томно протянул топор. — А ну налей еще, жизнь, она же того... коротка! А истина, она...Блин, забыл где. В общем — выпьем!

— Это ты, гад, мой топор споил? — варвар вызверился на Бола.

— Такой кого хочешь споит, — согласился Лемур.

— Слушай, — возмутился Бол. — У бедного топора и так в жизни радостей мало! Ты сам-то вино с удовольствием хлещешь! А несчастной железки ни капли не налил! Жадина!

Варвар стушевался. В чем-то парень прав. Не умеет он, Нанок, об оружии заботиться. Вытереть там, поточить, а вот вина налить — и впрямь не догадался. Наверное, потому, что самому всегда не хватало.

— Ладно, замяли, — пробормотал он, пытаясь скрыть смущение. — Только ты того...не того. Беодл его знает, как он к спиртному. Вдруг сопьется на фиг? Человека колдун закодировать может, а топор?

— А топор — кузнец, — авторитетно пояснил Бол. — Пригрозишь перековать на орало какое — тут же в завязку уйдет. Оралом быть никому не охота...

— Орало у него и так ничего, — возразил варвар. — Вон как песни горланил!

Бал продолжался. Играли музыканты, кувыркались шуты под рукоплескания зрителей. Гостей регулярно обносили спиртным и закуской. Танцующие пары весело кружили под музыку. Варвар читал нотацию топору о вреде пьянства. Лани и шут с интересом внимали этой мудрой поучительной речи. Девушка порой вставляла свои комментарии на ту же тему.

Харкул и Боресвет лекций не слушали. Они просто пили, иногда боролись на руках. Таль же курсировал между этими двумя компаниями. Наслушавшись лекций Лани и Нанока, он тут же шел глотнуть вина в компании гоблина и гардарикца. Чтобы не деградировать от подавляющего напора трезвенников.

Нанок тоже переодически прикладывался к горлышку кувшина между лекциями. Не пьянства для, а чтобы просто смочить пересохшее горло. По его мнению, вода для этой цели была абсолютно не пригодна. Наконец, он устал и замолк. Топор тоже пристыжено молчал, не решаясь попросить у любимого хозяина еще немного вина.

— Как-то странно все, — задумчиво сказал Таль. — Была у нас цель, мы за ней гнались, одолевали разные трудности, порой страшные, порой забавные, и вот мы достиг ли ее, цели этой. Вроде бы должны быть счастливы... Скажи, Нанок, ты счастлив?

— Само собой, малыш, — откликнулся варвар. — Сам подумай, что лучше — трястись на лошади по пыльной дороге или во дворце хлестать вино из королевских подвалов?

— Которым можно поделиться с верным топором, — тонко намекнул Томагавка.

— То есть, ты готов остаться с королем? — спросил Ларгет в лоб.

— Я? Да ни за какие пряники! Я ж тут со скуки сдохну! А топор и вовсе сопьется, у него психика неустойчивая.

— Клевета! — обиделся Томагавка. — У меня психика железная! Кстати, а что такое психика?

— А мне почем знать, — пожал плечами Нанок и приложился к бутылке. — Просто фразу запомнил. Красиво звучит, клянусь Беодлом!

— Просто так шататься по дорогам разве лучше, чем осесть на одном месте? — робко спросила Лани. — Ведь каждый мечтает о богатстве и достатке...

— Оно так, — согласился Таль. — Только вот, когда мечты эти сбываются, ему становится нестерпимо скучно. Видишь ли, счастье не в том, чтоб достигнуть цели, а в том, чтобы к ней стремиться.

— Ну и какая у тебя теперь цель? — саркастически поинтересовалась девушка.

— Никакой, — Таль огорченно развел руками. Шут насмешливо хмыкнул.

В этот момент в зале разом погас весь свет. Обычная шутка любого хозяина бала — попугать своих гостей, внести элемент сумятицы. Привычная, добрая традиция, особо любимая предприимчивыми молодыми людьми. Мгновенно зал наполнился звуками поцелуев и — куда ж без этого — звонких оплеух. Большая часть которых доставалась абсолютно невинным людям. То есть, трусам и тормозам, если быть точным.

Таль не медлил ни секунды. Лани от него слева, сейчас она в растерянности. Всего-то шаг в сторону, взять ее за плечи и быстро поцеловать.

Варвар подумал, что неплохо было бы подшутить над девушкой. Она, небось, ждет поцелуя от Ларгета — вот удивится, поняв, что это не он. Он сделал шаг вперед, сгреб девушку за плечи и от всей души поцеловал. Хм... странное дело, в темноте все кажутся выше...

Таль попал в нежные объятия Лани, и тут же получил от нее удивительно страстный поцелуй. Хм... темнота — странная штука. Мало того, что она искажает рост, так еще дает иллюзию усов и бороды...

Лемур сориентировался мгновенно, едва погас свет. Лани стоит справа — пусть он и не видит в темноте, но зато хорошо знаком с этой залой. Быстрый, скользящий шаг вперед — и поцелуй. Странная штука, темнота эта. Мягкие женские губы показались ему твердыми, как железо...и такими же холодными на ощупь...

Пронзительный вопль ощутимо врезал по ушам. Вопль был, разумеется, женский — не один мужчина не может вопить так. Таль вскинул голову, стараясь хоть что-нибудь рассмотреть в этой темноте. Неужели кто-то посмел обидеть Лани?

Свет вспыхнул мгновенно, словно визг этот был условным сигналом. Лани стояла в двух шагах от него, заливаясь беззвучным смехом. Рядом находился растерянный, ничего не понимающий варвар и ошарашенный Лемур. Держа в объятиях красивую девушку в наряде из семимильного сапога...

— Ну, ни фига себе маскарад! — озадаченно прогудел Боресвет.

Незнакомка с размаху залепила Лемуру звонкую оплеуху, а потом еще добавила коленом, куда не надо.

— Что ты наделал, мерзавец! Как мне теперь стать снова секирой?! Ты все испортил!

— Томагавка! — ошарашенно сказал варвар. Его глаза скользнули по девичьей фигуре. — Хм... девушкой ты тоже неплохо смотришься, хотя в качестве топора все же лучше...

Бывшая секира попыталась прикрыться ладонями, но рук катастрофически не хватало.

— Ненавижу! — истерично закричала она и бросилась к открытой балконной двери. Один шаг — и девушка исчезла из вида.

— Что значит, семимильные сапоги, — одобрительно заметил Боресвет. — Пусть даже и половина пары. Раз — и готово. В натуре, хрен такую догонишь!

Варвар медленно повернулся к Лемуру. Тот испуганно попятился.

— Эй, я же не нарочно! Я Лани поцеловать хотел!

— Думаешь, так легко поцеловать девушку, если она того не хочет? — хихикнула Лани. — Особенно, когда она в темноте видит, а ты — нет...

— Что же ты, сволочь, наделал? — горестно вздохнул варвар. — Такой топор, к Беодлу, расколдовал! Ей это надо было, пример ты несчастный?

— Ну, прости, — покаянно сказал Лемур. — Кто ж знал, что там топор окажется?

— Как это у тебя получилось? — полюбопытствовал Бол. — Ведь только принц может... рожа королевской крови, как ты говорил. А ты, вроде, не принц вовсе...

— Бастард, — авторитетно заявил Боресвет. — Дело житейское, королю кто откажет? Ты на него посмотри, а потом на Его Величество. Морды-то как похожи! В натуре, братаны оба по жизни, только один в короне, а другой — в колпаке модном...

— А мне без разницы! — взревел варвар. — Хоть самого Беодла брат! Ноги вырву, башку откручу! Такую секиру, гад, испортил!

На плечо ему легла рука Таля. Нанок сделал движение сбросить ее, но передумал. Он-то причем, Ларгет этот? Незачем человека зазря обижать...

— Помнишь, мы говорили насчет цели? — негромко, так, чтобы разгневанны варвар услышал, спросил Таль. — Так вот, Беодл твой сделал нам шикарный подарок. Подарил достойную цель. Теперь надо только найти эту девушку и превратить обратно в топор!

— Ты прав, малыш, — заметно повеселел варвар. — Клянусь Беодлом, это достойная цель для воина! Ты составишь мне компанию?

— Пожалуй, — согласился Таль. — Лани, ты с нами?

— Мне надо подумать, — неуверенно сказала девушка.

— Фиг ли тут думать, подруга? Погнали с нами, в натуре. Мир посмотрим, себя децил покажем. Себя посмотрим, миру децил покажем... гм...найдем что показать.

— Эй, а я как же? — возмущению Бола не было предела. — Я же к родным собирался заехать! Батя же волнуется!

— Ну так езжай, — пожал плечами Таль. — Кто тебе мешает?

— Гоблин ты бессовестный, — пожаловался Бол. — Подождали бы недельку, а? Мне ведь одному в лом будет вас догонять потом!

— Я с тобой поеду, — предложил Боресвет. — А потом, в натуре, братанов и догоним. А не догоним — сами поразвлечемся. Все равно хрен угадаешь, куда подруга та ушелестела. Может, мы ее раньше найдем.

— Я бы тоже пошел, — сказал Лемур, чувствуя себя виноватым. — Да король не отпустит. Он ведь у нас тиран тот еще!

— Это точно, — подтвердил подошедшее Величество. — Не отпущу даже за фунт изюма. И, кстати, как вам удалось протащить во дворец голую девицу? Нет, я не изволю гневаться, просто любопытно. Вдруг когда... гм... тоже понадобится?

— Это ваш пример мой топор испортил, — пожаловался варвар.

— Он такой, — согласился король. — Что хочешь, испортит. Как был шутом, так и остался.

— Вот так всегда, — обиделся шут. — Делаешь для человека все, последнее одеяло отдаешь, потому что в нем клопы завелись, а он не ценит.

Во дворце продолжался бал. А за окном гасли уже рассветные звезды...