3. Король был королем и имел какую-то власть, лишь опираясь на феодальную систему. Мало кто, подобно сицилийским и некоторым пиренейским королям, мог положиться на войско преданных мусульманских воинов или получал с торговых пошлин доходы, достаточные для содержания наемного войска. Рыцарское воинство было не очень надежной, но практически единственной силой, которой до поры до времени располагали монархи. Поэтому для них было жизненно необходимо опереться на хорошо функционирующую систему феодального права. Речь шла не только об использовании военной силы. Осуществление прав сюзерена составляло значительную часть доходов английского короля («щитовые деньги», «рельеф», право опеки над вдовами и сиротами вассалов). Возможности сюзеренов на континенте выглядели скромнее, но и они старались расширительно толковать понятие «фелонии» (измены вассальному долгу), чтобы иметь законный повод для конфискации ленов. Оговоренные случаи помощи вассалов сеньору (выкуп из плена, сборы в Крестовый поход, посвящение в рыцари старшего сына, свадьба старшей дочери) использовались королями и для извлечения доходов, и для политических целей. Авторитет французских королей от Людовика VI до Людовика IX в среде европейских сеньоров основывался на том, что они предпочитали добиваться своих целей, не выходя за рамки, предусмотренные феодальным правом.
Короли XI—XII вв. не опирались на уже существующее феодальное право, они в значительной степени его и творили, преобразуя разрозненный и противоречивый набор прецедентов и традиций, жестов и клятв, а также письменных обязательств в некоторую систему, которой, в свою очередь, придавался ясно выраженный иерархический характер, под очевидным влиянием принципов церковной иерархии. Начиная с первой трети XII в. этот процесс пойдет все быстрее, поскольку в него будут все больше вовлекаться ученые юристы. Но помимо правоведов над организацией отношений в среде рыцарства начнут трудиться и иные специалисты — герольды, «короли оружия», знатоки гербов и турнирных обычаев, к которым можно с известными оговорками причислить и менестрелей с миннезингерами. Но лучшими специалистами в этих вопросах являлись сами сюзерены: графы Фландрии и Эно, германский император Фридрих Барбаросса и английский король-рыцарь Ричард Львиное Сердце.
Можно вполне определенно утверждать, что не только церковь, но и короли создали классическое средневековое рыцарство. Идеальный тип рыцаря, конечно, лишь в незначительной степени имел отношение к реальности, но это не снижает его значимости. Образ благородного воина «без страха и упрека», украшенного гербом, живущего в замке, руководствующегося в своих поступках специфической этикой, выработанной под влиянием церкви, включенного в вассально-ленную систему, приносящего оммаж, прошедшего обряд посвящения в рыцари, участвующего в турнирах, внимающего жонглерам и менестрелям и читающего рыцарские романы, — этот образ складывается не ранее XII в. Но он возник синхронно с оформлением новой концепции церкви и формированием нового облика королевской власти. Образовавшийся треугольник взаимозависимых сил придал обществу, которое мы уже с полным правом можем назвать феодальным, удивительную устойчивость. Сложившаяся система позволяла поддерживать определенный порядок без тяжких усилий по созданию сильного государства, мощь которого, как правило, была недолговечна. Эта модель осмыслялась и освящалась церковью, она была привлекательна для социальной элиты, ее выгоду оценили и короли. Поэтому феодальный тип организации общества не только привносился на завоеванные территории, но мог распространяться и без всякого завоевания. В первой трети XII в. феодальный путь избирает для себя Шотландия (во всяком случае, ее равнинные области), по нему же следуют короли Польши и Чехии. Феодальные отношения постепенно укореняются в Дании, хотя в целом в Скандинавии встречают сопротивление, чреватое восстаниями. Так, упомянутый выше (с. 411) мятеж биркебейнеров («лапотников») привел на норвежский престол короля-узурпатора Сверира, однако со временем элементы феодальной системы утверждаются и здесь.
Крестьяне и сеньоры
Средневековый Запад всегда сохранял зоны крестьянской свободы — большая часть Скандинавии, область Датского права в Англии, многие из горных районов и т. д. Но в большинстве случаев сельские жители находились под властью сеньоров, причем за столетия, истекшие с каролингских времен, довольно часто происходила перегруппировка поселений. Территория оказалась покрыта сетью замков или других центров локальной власти (ими могли быть аббатства, командорства военно-рыцарских орденов, форпосты епископской власти, иногда городские общины в качестве коллективного сеньора). Основной ячейкой являлась вотчина — сеньория или манор (как ее называли в Англии). Она представляла собой переплетение двух видов господства, проистекавшего из поземельной и судебно-административной зависимости крестьян. Историки первый тип господства называют «поземельной сеньорией», а второй — «банальной сеньорией» (от права бана). Не всегда эти виды власти были сосредоточены в руках одного сеньора.
В поместьях некоторая земля оставалась господской (домен или резерв), но большая часть раздавалась в держания (цензивы). Держатели платили своему сеньору ценз, представлявший собой фиксированную натуральную или денежную плату за землю, и были обязаны на господской земле нести барщинные повинности. Порой барщина была невыгодна сеньору, чаще всего работников надлежало кормить, и обычай фиксировал, чтобы крестьяне получали сполна. Так, в Эльзасе косцы должны были получать после работы хлеб такого размера, «что если его взять подмышку, нельзя было бы палец засунуть за пояс». Отмечалась общая тенденция к снижению доли отработочных повинностей и к их замене фиксированными выплатами, но возможны были и попятные движения, например у церковных сеньоров, в особенности цистерцианских монастырей, строящих экономику на непосредственной эксплуатации своих земель. В XII в. наблюдался общий рост цен, параллельно возрастали потребности сеньоров, хотя бы в силу удорожания воинских доспехов и роста общих расходов на поддержание статуса. Фиксированные платежи теперь становились невыгодны сеньорам, поэтому рентные отношения пересматривались по обоюдному согласию, и крестьяне платили фиксированную часть урожая — шампар (или таска в Каталонии), размеры которого сильно колебались от области к области. Это служило страховкой держателю на случай неурожая, но в целом такая система была выгодна сеньорам, приспосабливающим свои доходы к рыночным ценам.
Если доходы земельной сеньории имели в XII в. некоторую тенденцию к снижению, то сеньоры стремились компенсировать это за счет увеличения бремени «банальной сеньории». Владельцы замков получали доходы от судебных штрафов, обладали правом сбора произвольной талъи (платы за защиту в случае войны), могли призвать крестьян к постройке замка, к извозной повинности и т. д. Часто крестьяне обязаны были молоть зерно только на мельнице своего сеньора, выпекать хлеб в его печи, пользоваться его прессом, и все это за определенную плату (что, кстати, объясняло бурное строительство мельниц). Такие права назывались «баналитетами».
Размер повинностей регулировался обычаями (кутюмами) и зависел от прецедента. Сеньору не так просто было ввести новые поборы, не освященные традицией. Формы крестьянского протеста отличались разнообразием (чаще всего они использовали трения между разными сеньорами, например между монастырями и владельцами замков). Как правило, сторонам удавалось договориться. Таким образом, в основе обычая лежал своеобразный молчаливый консенсус крестьян и сеньора. И потому сеньоры, нуждаясь в увеличении доходов, искали новые пути: осваивали новые земли, поощряли организацию рынков и ярмарок.
В XII в. крестьяне в большинстве случаев были объединены в достаточно сплоченные коллективы — общины, связанные узами родства как кровного, так и духовного, соседской взаимопомощью и необходимостью совместной организации цикла сельских работ. Достаточно часто община совпадала с приходом: XII век — время повсеместного упрочения приходской системы. Епископ чаще всего уступал ходатайству сеньора, подкрепленному просьбами крестьян о строительстве сельской церкви. Приходская община владела своим имуществом, церковь служила местом сбора десятины, но прихожане контролировали ее расходование, оставляя часть для помощи бедным. В тех случаях, когда приход был слишком большим или по разным причинам не выступал выразителем крестьянских интересов, крестьяне могли заключать клятвенный союз и объединяться в братства, дублирующие приходские рамки. Такие братства организовывали помощь бедным, устраивали праздники, собирали средства на ремонт здания церкви.
Важнейшим результатом развития деревни к XII в. явилось формирование общины как своего рода «юридического лица», способного вести переговоры с сеньором по поводу «хороших» и «дурных» обычаев. Первыми были те, которые основывались на прецедентах, признаваемых всеми сторонами, вторые же представлялись как «новые», не подкрепленные незапамятным распорядком вещей. Иногда от сеньоров удавалось добиваться выдачи хартий или франшиз — документов, подтверждающих «вольности» общины и содержащих достаточно четкий перечень взаимных обязательств. Такие договоры заключались в Италии и во Франции, в Германии они носили характер «признания прав», а в Англии встречались крайне редко, учитывая стремительный, «завоевательный» характер установления сеньориальных отношений.
В норманнских владениях на Юге Италии были распространены договоры, подписываемые сеньором и boni homines — представителями общины, согласно которым предусматривались выборы синдиков (старост). Любопытный случай представляли собой бегетрии Кастилии и Леона — общины, обладающие правом самим искать себе сеньоров и менять их, а также имевшие свое фуэро с перечнем фиксированных прав. Франшизы получили распространение во Франции в некоторых районах Луарской области, также в Провансе и Каталонии. Запись прав, в первую очередь, требовалась там, где сеньоров было несколько. То, что крестьяне редко оставались один на один со своим сеньором, давало им преимущества. Они могли использовать к своей выгоде соперничество между сеньорами; распашки новых земель давали возможность уходить в основанные там поселения, наделенные большими свободами, наконец, переселяться в города. Существовали некоторые типовые хартии и франшизы, которые брались за образец в соседних областях: одной из таких образцовых франшиз была хартия из области Лорисс на Луаре. Движение за получение франшиз не являлось подражанием городским коммунальным движениям, поскольку началось даже немного раньше, но логика у них была общая — по возможности минимизировать непредсказуемые, произвольные поборы как источник «дурных обычаев», заменив их фиксированными денежными выплатами. Чаще всего речь шла о достижении компромисса, и тот факт, что где-то не сохранилось подобных документов, не означает, что там такого компромисса не существовало. Сеньоры даже шли на уступки и предоставляли общине определенную автономию (например, возможность самостоятельно заниматься обустройством дорог, ремонтом моста, содержанием общинного пастуха, решением мелких взаимных конфликтов). Но они тщательно оберегали от покушений свои судебные права, и обычно деревенский пейзаж дополняла виселица как символ высшей сеньориальной юстиции.
Общинное сознание крестьян подкреплялось на литургическом уровне причастием и церковными праздниками, но иногда и такими ритуалами, с которыми церкви приходилось в лучшем случае лишь мириться, например высаживание майского дерева, обряды, связанные со сбором урожая. Иногда в них участвовали и сеньоры, ведь они также являлись членами общины, и в том случае, если у них оставались домениальные земли, они располагались чересполосно, включаясь в принудительный севооборот; сеньоры состояли и в приходской общине, тратились на ее обновление и имели в церквах свои скамьи, украшенные гербами.
Слияние разных групп населения (свободных и колонов, литов и рабов-сервов или манципиев) в единое крестьянское «состояние» шло медленно. Сервы продолжали находиться в более тяжелой зависимости от сеньора, носящей подчеркнуто личный характер. Они платили шеваж — особый «рабский сбор», не могли жениться без воли сеньора и выплачивали брачную подать, а «право мертвой руки» предусматривало особую плату за вступление в наследство. При том, что в общей массе крестьян сервы составляли меньшинство и в количественном отношении сокращались, следуя риторической фигуре метонимии (синекдохе, или свойство части, распространявшейся на все целое), представление о «пятне рабства» имело тенденцию распространяться на все крестьянство. При этом несвободные могли быть должностными лицами сеньора и вливаться в ряды «воюющих», наподобие министериалов в Германии.
Достаточно сложно ответить на вопрос, удавалось ли крестьянам воспользоваться плодами экономического подъема Западной Европы, иными словами — ухудшалось или улучшалось их положение? Крестьяне XII в. могли позволить себе строительство домов из камня или хотя бы на каменном цоколе. Конечно, речь идет скорее о деревенской верхушке, но данные об увеличении числа сельских каменных церквей свидетельствуют о том, что это столетие было более благоприятным для крестьян. Бывали неурожайные годы, но те ужасные голодовки, сопровождаемые людоедством, которые описывал Рауль Глабер в начале XI в., больше не повторялись. Если не считать Англии с ее особой ситуацией, сеньоры в целом все реже вмешивались в сельское производство. Они достаточно плотно контролировали его «на входе», определяя систему держаний, и «на выходе», взимая феодальную ренту Впрочем, методы эксплуатации были весьма разнообразными — от установления собственных мер и весов, более выгодных сеньору, чем крестьянину, до выдачи из своих запасов зерна в виде ссуды в голодный год с последующими отработками.
По выражению известного историка Э.П. Томпсона, «центральное понятие феодального обычая — не собственность, но взаимные обязательства». Понятие собственности мало помогает для определения сущности сеньориальных отношений, уместнее говорить о dominium — господстве сеньора, предполагавшего неразрывную связь господства над землей и господства над людьми. Сеньор осуществлял власть и получал доходы, но не мог распоряжаться этой властью по своему усмотрению. Эта сама по себе достаточно непростая ситуация осложнялась включением сеньории в систему вассально-ленных отношений, когда над сеньором надстраивалось еще несколько людей, имеющих определенные права на данную землю и на людей.
Право и правоведы в феодальном обществе
