В беспокойной обстановке IV в. до н. э. процветала риторика, тем более что в частной жизни широкое распространение получили судебные процессы, а политики в народном собрании защищали свою деятельность и свои взгляды. Ни в один другой период не появилось такое созвездие одаренных ораторов. Демосфен, Эсхин, Гиперид, Гегесипп, Ликург, Исей, Лисий, Демад и другие послужили образцом для римских, а через них для европейских и американских ораторов. Величайшим из них, несомненно, был Демосфен, который пробуждал у аудитории нужные ему эмоции, и, пожалуй, единственное, чего ему недоставало, это юмора.
Картина культурной жизни полиса была бы неполной, если не упомянуть о праздниках. В Афинах, например, насчитывалось около 60 празднеств, некоторые из которых продолжались по несколько дней. Именно в праздничных зрелищах наглядно проявился всенародный характер культуры, ее демократизм и свойственный жизни древних греков дух соревнования, стремление превзойти других и тем самым достичь наивысшего совершенства.
Стела Гегесо. Около 400 г. до н. э.
Итак, классический период был временем быстрого подъема культуры практически во всех сферах. Причина этого, с нашей точки зрения, кроется в резко убыстрившемся темпе общественного развития. В таких условиях конфликты старого и нового приобрели такую остроту и глубину, которых общество ранее не знало. Общество искало свою новую идентичность, и это заставляло представителей интеллектуальной и художественной элиты напрягать свое воображение и пытаться найти ранее неизвестные способы, чтобы пробиться к умам и сердцам своих современников. Наконец, надо подчеркнуть роль демократических режимов, как почвы, на которой произрастали новые явления в культуре. Одно во всяком случае совершенно ясно: чем большей полнотой отличался демократический строй, тем более высокий уровень культуры ему соответствовал.
Искусство и культура народов Италии
В Италии задолго до политического возвышения Рима существовало несколько очагов культурного развития. Среди них, в первую очередь, следует назвать Этрурию. Этрусские города славились ремеслами, торговлей и были центрами художественной жизни. Художественный стиль, характерный для Этрурии конца VIII—VII в. до н. э., сформировался под значительным влиянием культурных традиций Востока и потому называется «ориентализирующим». Главными центрами распространения этого стиля были Вейи на правом берегу Тибра недалеко от Рима, а также приморские города. Этруски превосходно владели искусством литья, чеканки и гравировки бронзы. Поэтому даже их традиционная глиняная черная с блестящей поверхностью керамика «буккеро», которая украшалась гравировкой и накладными рельефами, имитировала металл. Успешно развивалось искусство ваяния и живописи. В Вейях процветала школа скульпторов, а ее мастера пользовались всеобщим признанием. Знаменитый скульптор Вулка был приглашен римлянами в конце VI в. до н. э. для украшения Капитолийского храма. Статуи изготавливались из местных пород камня или из терракоты и, как в Греции, обязательно раскрашивались, что придавало им сходство с живой натурой. Ярким образцом этрусской скульптуры этого времени является статуя Аполлона из Вей.
По свидетельству античных авторов, живописи этруски учились у греческих мастеров из Коринфа, поэтому она стилистически была близка греческой. Образцы этрусской живописи сохранились на стенах гробниц. Известны своими росписями склепы Тарквиний и Цере. Сюжеты росписей брались из греческих или этрусских мифов и сказаний о Троянской войне. Часто изображались наиболее важные эпизоды повседневной жизни этрусков: гадание жрецов по полету птиц, состязания борцов, игры гладиаторов, которые первоначально были формой ритуальных человеческих жертвоприношений. Отсюда происходит традиция римских гладиаторских боев, которые впервые состоялись в 264 г. до н. э.
Захоронение в склепах не было единственно возможным погребальным обрядом у этрусков. Отличался в этом отношении г. Клузий, который находился во внутренних районах Этрурии и сохранял близость к культуре древних италиков. Клузийцы кремировали своих покойников, а прах помещали в бронзовые или глиняные сосуды, с крышкой в виде скульптурной человеческой головы, которая напоминала облик усопшего. Иногда на крышке урны присутствовала скульптурная группа, изображавшая покойного в кругу своей семьи. Изображения людей в пластике и живописи можно считать началом портретного искусства, которое достигло расцвета в III—II вв. до н. э., когда этрусская школа мастеров портрета стала самой влиятельной в Западном Средиземноморье. Наиболее ярким произведением этрусского искусства I в. до н. э. является бронзовая статуя, изображающая оратора Авла Метелла. Скульптор передал мельчайшие подробности лица Метелла и его фигуры. Эта скульптура, несомненно, выполнена под влиянием греческих образцов, но не потеряла при этом этрусской самобытности.
Городская жизнь Этрурии не мыслима без храмового строительства. Сначала храмы строились из кирпича-сырца на каменном фундаменте и отличались небольшими размерами, но облицовывались терракотовыми плитками, что придавало им нарядный вид. Позже с распространением каменного строительства стало возможным возводить храмы больших размеров со скульптурными украшениями на фронтонах. Важной архитектурной деталью этрусского храма, отличавшей его от греческого, являлся открытый со всех сторон портик для наблюдения за небом.
Повседневная жизнь этрусков была тесно связана с окружающим их миром, поэтому искусство интерпретации явлений природы (например, ударов молнии или полета птиц), в которых проявлялась божественная воля, пользовалось в обществе большим уважением. На стенах могилы «Авгуров» в Тарквиниях сохранилась роспись, где представлено гадание жрецов по полету птиц. Наибольший авторитет в этрусском обществе имели прорицатели — гаруспики, которые определяли будущее по внутренностям жертвенных животных (главным образом печени). Римляне обращались к искусству гаруспиков в особо важных случаях. Так, Тит Ливий рассказывает, что во время закладки Капитолийского храма была найдена человеческая голова. Призванные из Этрурии прорицатели объявили, что Рим будет главой мира. Свои обязанности предсказателей гаруспики исполняли до конца классической древности. В последний раз к ним обращались в 408 г. н. э., когда Рим был окружен готами Алариха.
Серьезные наблюдения над знаками божественного происхождения требовали их письменной фиксации, которая легла в основу учения, известного под названием disciplina etrusca и оформленного во II в. до н. э. Запись прецедентов сопровождалась рассказами о событиях, которые рассматривались как следствие предзнаменований, и могли иметь ценность в качестве исторических свидетельств. Подобные рассказы вошли в жреческую хронику, положившую начало этрусской историографии. Одним из ее представителей является современник Цицерона Авл Цецина, автор сочинения «Об учении этрусков», в котором легендарная традиция дополнялась рассказами об историческом прошлом этрусского народа.
Среди этрусских богов наиболее известна триада, в которую вошли Тиния (Тин) (бог неба), Уни и Менрва, ставшие впоследствии прообразом римской Капитолийской триады — Юпитера, Юноны и Минервы.
Доримский период Италии представлен также кампанской культурой, которая являла собой синтез этрусских, италийских (осских и самнитских) и греческих культурных традиций. Ее своеобразие сохранялось даже после римского завоевания этого региона. Кампанская культура оказала огромное воздействие на культуру италиков. Особую роль в этом процессе сыграл г. Кумы, откуда распространилось по Италии учение философа Пифагора и другие духовные достижения греков. Под влиянием этрусков и греков сформировалось италийское искусство, отличительной чертой которого является реалистическое изображение окружающего мира. Частью общеиталийского культурного процесса было становление латинской традиции, в лоне которой с древнейшего времени развивалась римская культура.
Римская культура сформировалась на основе особой системы ценностей, которая сложилась в условиях становления гражданского коллектива, сопровождавшегося длительным противостоянием сословий патрициев и плебеев и непрерывными войнами. Война с древнейшего времени стала формой хозяйственной деятельности. Не случайно поэтому «воинская доблесть» (virtus) занимает главное место в римской системе ценностей. Все римские граждане начиная с 17 лет осваивали ремесло воина. Обязанность служить в войске никогда не определялась законом, но рассматривалась как неотъемлемая часть бытия гражданского сообщества, воплощенного в «обычаях предков» (mores maiorum), которые в представлении самих римлян образовывали фундамент их государства.
Римская армия известна своей строгой дисциплиной, которая часто достигалась суровостью наказаний. Та, в свою очередь, уравновешивалась системой наград, отмечавшей любое проявление доблести. Самыми распространенными наградами служили венки, которые давались за спасение на войне жизни сограждан, за восхождение первым на стену осажденного города, за освобождение города от осады. Венки по значимости превосходили такие награды, как бляхи, цепи, браслеты, золотые и серебряные предметы. Награды поощряли проявление инициативы воина, которая, тем не менее, не должна была выходить из-под контроля командира (консула или диктатора с империем).
Высшим проявлением воинской славы считалась победа в единоборстве с неприятелем. Правда, единоборец должен был получить разрешение от военачальника на сражение вне строя, в противном случае его поступок превращался в антидоблесть. Конечной целью единоборства была не просто победа, но приобретение видимых свидетельств чести — военных трофеев, обладание которыми издревле составляло часть римской аристократической культуры. Под военными трофеями, в первую очередь, понимались снятые с неприятельского полководца латы, так называемые «тучные доспехи». Они помещались в святилище Юпитера Феретрия на Капитолии. Первым единоборцем и обладателем «тучных доспехов» был основатель Рима — Ромул. Вплоть до I в. до н. э. единоборство оставалось уделом молодых аристократов-нобилей, которые стремились стяжать личную славу. Их подвиги воспевались в песнях, которые исполнялись на пирах и закрепляли ценности и нормы поведения, сложившиеся в аристократической среде и распространившиеся со временем на весь гражданский коллектив. Победа в единоборстве давала знатному юноше хороший старт для политической карьеры.
Римские полководцы всегда заботились об увековечении воинской славы в виде сооружения памятника, составления надписи, возведения общественного здания или храма. Рубеж IV—III вв. до н. э. ознаменовался постройкой храмов в знак военных побед, одержанных представителями римской знати. В 296 г. до н. э. цензор Аппий Клавдий Цек дал обет посвятить храм богине войны Беллоне. Все возраставшая прибыльность войн, которые вел Рим, давала возможность военачальникам-консулам использовать часть добычи на постройку монументов, прославляющих их победы. Первый такой монумент, ознаменовавший покорение Италии, был возведен на Бычьем Форуме. В результате ко времени Августа Рим стал своего рода «музеем под открытым небом». Постепенно закрепилась традиция использовать захваченное у неприятеля оружие для украшения не только общественных мест, но и частных домов, которая приобрела небывалый размах, когда римские легионы воевали уже в отдаленных районах Средиземноморья.
Воплощенная в камне слава принадлежала не только потомкам героя, но становилась достоянием всего гражданского коллектива. Обладание доблестью зависело от самого человека и противопоставлялось «судьбе» (fortuna), которая зависела от расположения божества. Доблесть давала право претендовать на власть (potestas), поэтому нигде в античном мире военная служба не оказывала такого влияния на политическую карьеру гражданина, как в Риме.
Триумфальная процессия. Барельеф. Мрамор. I в. до н. э. Рим
Признанием побед военачальника была заимствованная у этрусков церемония триумфа. Триумф назначался полководцу сенатом при условии, что в одном сражении были убиты не менее 5 тыс. врагов. В день триумфа виновник торжества, облаченный в расшитую золотом тогу, с лавровым венком на голове, въезжал в город на позолоченной колеснице Юпитера, запряженной четверкой белых коней. Триумфатор на один день отождествлялся с богом, поэтому за его спиной стоял государственный раб, который повторял ему: «Помни, что ты человек!». Впереди процессии провозили на колесницах военные трофеи, затем следовали знатнейшие пленные в оковах, за ними — жертвенные животные для приношения Юпитеру Капитолийскому. Триумфальное шествие замыкало победоносное войско. Все, кроме пленных неприятелей, направлялись к Капитолию, где триумфатор приносил в жертву Юпитеру быка. Если победа была не столь громкой, полководец получал разрешение на малый триумф, или овацию. В этом случае он въезжал в Рим верхом или шел пешком, одетый в тогу с пурпурной каймой и с миртовым венком на голове, и приносил в жертву овцу. Восковые изображения триумфаторов и магистратов хранились в домах римских нобилей и были наглядной демонстрацией славы их предков. Они выставлялись во время похоронных процессий, постоянно напоминая потомкам и согражданам о том, что величие Рима есть величие подвигов его лучших мужей.
Воинская доблесть не мыслилась без «благочестия», под которым римляне понимали соблюдение религиозных предписаний, что должно было гарантировать им благосклонность и защиту со стороны божественных сил. Благочестие считалось одним из устоев римского общества, а участие в общественной сакральной практике — признаком добропорядочного гражданина. Это участие сплачивало общество и воспитывало в его членах гражданские добродетели.
Чтобы не нарушить мира с богами, главным было правильно определить божественное волеизъявление. Этой цели служила дивинация — интерпретация знаков небесного происхождения. Наибольшее распространение у римлян получило наблюдение за полетом птиц — ауспиции. Ни одно сколько-нибудь значимое частное или общественное дело римляне не совершали без ауспиций. Обязанность наблюдения за птицами возлагалась на жреческую коллегию авгуров. Для этого авгур делил небо на четыре воображаемые части и выбирал участок для ауспиций. Из всех птиц отдавалось предпочтение коршунам, но использовались также дятел, орел, ястреб, ворон, ворона и ночная сова, которые предвещали не только полетом, но и криком. Между птицами существовала иерархия, и знамение данное орлом, имело большее значение, нежели знамение ворона. Принималось в расчет и время появления знамения: одни отдавали предпочтение первому знаку, другие — последнему. Иллюстрацией в данном случае может служить история близнецов Ромула и Рема. Не зная, чьим именем назвать только что основанный город — будущий Рим, они обратились к птицегаданию. Рем первым увидел знамение — шесть коршунов, тогда как Ромулу предстало двойное число птиц. Вопрос о том, кто из братьев станет царем основанного города, решился в кровопролитной схватке. По одной из версий, в сумятице Рем получил смертельный удар.
