— Все может быть, Михаил... Спокойной ночи, — Марьяна отправилась спать, а я и дальше сидел, задумавшись.
И было о чем. Хоть пророческий дар традиционно считался в магии примерно тем же, чем торсионные и биополя в физике — прохиндейством и шарлатанством, были весьма серьезные ученые, которые занимались исследованием этой проблематики. И выводы их, в общих чертах, были примерно следующими — хоть все великие пророки и были шарлатанами, и тот же Нострадамус, который даже иншим не был, ничего предсказать не смог, тем не менее потенциально пророчества могут существовать. И если титаны сумели придумать способ изменять реальность своими "Вершителями", то и предугадать, что когда-то появится "клинок судьбы" они тоже могли. Что же... С Билом на эту тему говорить не будем. Да и, скорее всего, он не считает это важным.
А вот с господином "драконом" у меня появилась еще одна тема для продолжительной беседы! Марьяна, сама того не понимая, дала мне зацепку — если раньше я никак не мог понять, почему именно я оказался втянут в эту игру, то теперь появилась хоть и химерная, но теория. Этакое дежа вю, вызванное бедностью фантазии небесного сценариста.
— Хозяин, это другое! — Лимп мои мысли хоть и не читал, но, наверно, у меня на лице их ход был написан, — Та книга была не предсказаниями — тогда Всевышний писал саму историю мира! Ты же это уже понял, когда сам сотворил будущее для Адама и прочих! Никакие титаны по силе со Всевышним не сравняются!
Магический амулет напомнил мне о моем прошлом приключении, где тоже был я, и была судьба! А, да — путешествие в прошлое там тоже было! Я же говорю — дежа вю, один сюжет — разные декорации. И так всегда! В жизни ли, в книгах — всегда все одно и то же! Меняются лишь картинки на заднем плане, слова главных героев и декорации, а суть остается одна и та же. И опять, и снова герой из одного мира попадает в другой, совершает подвиги, спасает принцессу, убивает злого демона. И какая разница, при дворе ли он царя Гороха, в Междумирье, в Ансалоне или Средиземье? Единственное различие — главный герой или погибает в конце сотоварищи, или остается жив. А сколько до этого пройдет войн, сколько дней будет длиться осада крепости, какой фланг вражеской армии пойдет в окружение и какой из союзников предаст — это уже такие мелочи, что не заслуживают внимания!
— Хозяин, ты чего?
— Да ничего, Лимп. Марьянка меня со своей судьбой на философский лад настроила. Мол, все суета, и кроме любви, власти и смерти ничего нового люди ни из одного мира не придумали! И не только люди! Власть, любовь, смерть — смерть обрывает власть, любовь исцеляет смерть, власть убивает любовь. Замкнутый круг, Лимп! Ладно, не обращай внимания — все с твоим хозяином в порядке. Надо же иногда не только адскую металлургию изучать, но и пофилософствовать тоже! Жизненная, так сказать, потребность!
— Ты б еще спел тогда! Раз такой лирический у тебя настрой! — а мой магический слуга иногда бывает очень даже острым на язык! Но только не в этом случае.
— И спою! — заверил его я.
И, хоть я, мягко говоря, не поэт, спел. Ну хорошо, не спел, а продекламировал, разбудив при этом только задремавшую Марьяну, Била и Леру. Холодной ночью, ранней весною, у костра, в диких лесах на самой границе Чаэского Королевства.
И пел я, между прочим, о власти!
Однажды маг, отважный маг
Решил весь мир преобразить,
Всех удивить, всех покорить,
Развеять мира мрак.
И в долгий путь, и в тяжкий путь
Пошел весенней он порой.
Пошел под солнцем и луной,
Пошел куда-нибудь.
Прошел он много разных стран,
Заклятий много он познал.
Умел поднять девятый вал,
И кровь свернуть из ран.
Болезни все он мог лечить,
Коль знал ответ — давал совет,
Узнал, как ночью вызвать свет,
Как по воде ходить.
И с каждым шагом светлый маг,
Что был когда-то всех добрей,
Ставал умней, ставал мудрей,
Ставал могучим так.
Но цвет не белым, серым стал.
В душе его родилась страсть —
Он возжелал над миром власть,
Он славы возжелал!
И сделан первый шаг во тьму —
И злоба порождает зло.
И в душу мага зло вошло
Преграды нет ему.
И черный цвет его души,
И реет мрак, и веет тьма,
За ним лишь холод и зима,
И судьбы он крушит!
И он могуч, и он велик,
Неоспорим его талант —
Он черный маг, он некромант,
За ним лишь смерти лик!
И в черном замке, на горе,
Укрытом цепью острых скал,
Он властелином мира стал,
На царственном одре!
И каждый год сто юных дев
Восходят в замке на алтарь.
И вечен темный государь,
Бессмертье заимев!
Но роковой приходит час
Расплаты за игру со тьмой,
Сразил волшебника герой,
И тьмы огонь погас!
Однажды маг, отважный маг
Решил весь мир преобразить,
Решил добро он сотворить,
А сотворил лишь мрак...
И о любви я тоже пел! И пел я о смерти. Любовь и смерть, они неразделимы...
Все в жизни этой — лишь обман.
Окончен был земной твой путь.
Мечом разрублен тонкий стан,
И острый меч пронзает грудь.
Ты миг назад жива была,
Но смерть, но смерть тебя нашла.
И ты ушла.
Прощай.
В час роковой враги пришли,
Огнем горел твой отчий дом,
Ты пряталась, они нашли,
Ну а потом, ну а потом...
Ты долго мучалась в огне.
А я был где-то далеко,
Твой крик услышал я во сне,
Добраться было нелегко,
Но я спешил, я гнал коней,
Не спал я ночи напролет,
Прошло не так уж много дней,
И вот... И вот...
Ты миг назад жива была,
Но смерть, но смерть тебя нашла.
И ты ушла.
Прощай.
Твоею кровь я смочил
Свое уставшее лицо,
Тебя, убитую, обмыл,
Пронес тебя через крыльцо,
В тиши дубов похоронил,
Молился, вырезая крест,
Три дня от горя волком выл,
Пугая всех окрест.
Но, наконец, сказал "Прощай!
Ты жизнь достойно прожила!
Тебе открыты врата в рай!"
Такие вот дела.
Ты миг назад жива была,
Но смерть, но смерть тебя нашла.
И ты ушла.
Прощай.
Теперь очерчен жизни путь,
Мое призванье ныне месть,
И не смогу я отдохнуть,
И не смогу присесть,
Пока последний из врагов,
На свете белом будет жить.
Пока над ними будет кров —
Я буду мстить, я буду мстить!
За муки — муки подарю,
За кровь расплатой будет кровь!
Их до последнего убью
Я за свою любовь!
Ты миг назад жива была,
Но смерть, но смерть тебя нашла.
И ты ушла.
Прощай.
Одно хорошо — на русском я пел. И ни Бил, ни Марьяна, ни Валерия ничего не поняли! Не нужно мне это! Я выше всех этих дикарей из примитивного мира, и ни их признание, ни их уважение мне и даром не нужны! А то еще подумают, что я тут слабость проявляю! Нет уж, господа хорошие! Мы идем к дракону, который титан, и я буду, хитростью ли, али силой выбивать из него признания!
Точка! Спасибо за внимание, всем спать.
* * *
— Я вижу над вами сияние! Небесным светом сверкают четыре короны — цветом былого...
— Ты уже об этом говорил, — прервал я "дракона", — никто не спорит — пусть себе сверкают. Нам сейчас твоя мудрость, особенно в сфере определения принадлежности нас к королевским родам, ни к чему. И так знаем — вон Марьянка стоит, так в ее королевском титуле и без тебя никто не сомневается.
— Приветствую вас, великие герои...
— Да, да, мы такие, — в очередной раз оборвал я "дракона".
А что делать? Выслушивать его заумные мысли? Уж извините — как-нибудь в другой раз, сейчас у меня нет настроения соревноваться в утонченности стиля с древним существом, которое создало себе имидж крутого мудреца и уже не одно столетие предпочитает с особами королевской крови общаться. Или с теми, кто на данную группу крови претендует. Представляю себе запись в истории болезни: "кровь голубая, королевская, резус-фактор императорский". Берем пробу, на плазмон-поляритонном детекторе меряем концентрацию эритроцитов, тромбоцитов и лейкоцитов, и говорим: "Ба! Батюшки-светы! Да вам срочно надо на императорский престол! И никаких возражений — у вас кровь голубая! Срочно найдите себе подходящее королевство, и обязательно устраивайте публичные казни, три раза в день, до еды. Вот вам рецепт, в то окошко душу продадите, вам с королевством помогут". Или еще круче: "У вас светлая корона в чакру впечаталась! Если хотите очистить карму от короны, срочно пройдите у нашей лучшей предсказательницы бабы Иры курс карматерапии, она лучше всех чакру разглаживает!" Нет уж, пусть с драконом кто-то другой по поводу своего предназначения говорит — меня больше волнуют более прагматичные вещи.
— Что вам угодно? — в голосе "дракона" послышалась сталь — его пингвинья голова нахмурила брови, клюв стал грозным и устрашающим.
Только вот, хоть убейте, не мог я себя заставить бояться этого Гудвина великого и ужасного! Трус, пересидевший в пещере все войны последних тысячелетий, интриган, возжелавший поиграть с судьбой, скрывающий свой настоящий облик под личиной дракона — меня он совершенно не пугал. И уважения перед старостью и мудростью не было. Может он и сильный маг, но каким бы не был сильным трус — пока ты не дашь понять, что сам его боишься, ничего он тебе не сделает! Проверено — жизненный опыт!
— Поговорить. По душам. Тет-а-тет, — последнее я сказал по-русски — титан, в первом приближении умевший читать мысли и сейчас как раз пытающийся прочитать меня, понял, остальные по идее не должны были. Пусть думаю, что у меня от них секретов нет — дракону же я послал мысленный совет всех остальных попросить удалиться, ну разве что Била можно оставить, и Алвита. Первый может быть полезен, в первую очередь мне, подтверждать слова титана, второй, проверено, прекрасно работает отвлекающим маневром. Когда зыкруд играется, круша все своей дубиной, люди успокаиваются. Это все равно что наблюдать за кошкой, которая с клубком ниток играет — получаешь эстетическое удовольствие, и можешь спокойно проговориться о чем-то важном.
— Хорошо, хоть и невежливы твои слова, и грубо твое поведение, я никогда не отказываю путникам в беседе. Идем.
Дракон не захотел никого брать — что же, его право. Последовав за пингвиноголовым в одно из боковых ответвлений пещеры, звукоизолированное от той части, где остались мои спутники, я, с удивлением, обнаружил, что для особых гостей тут были заготовлены несколько лучшие апартаменты. Мягкий диван, два кресла, столик с бутылкой вина и двумя бокалами, блюдо с деликатесами — все это несколько контрастировало с аскетическим убранством главного зала, где, помимо голых каменных стен, вообще ничего не было. Тут, в этих покоях, титан снял с себя оболочку пингвиноголового дракона, и стал таким, каким он и должен был быть. С кем я его в прошлый раз сравнил? Со статуями древних греков? Ну да, похож. Вот только, если Валайбойфр делал титанов по своему образу и подобию, то мне тяжело представить, насколько же был прекрасен нынешний владыка Ада до того, как его раздели до костей, лишив всех остальных частей тела.
— Я слушаю твои вопросы.
Даже голос титана изменился! Вместо некоего высшего существа со мной говорил обычный человек, пусть даже большого роста и огромных магических способностей. Впрочем, усевшись в кресло, которое оказалось подходящих для него размеров, он вполне по человечески открыл бутылку вина и налил два бокала. Я для приличия глотнул, но пить не стал — голова мне нужна максимально свежей. Может быть потом, когда вся эта история закончится, и загляну сюда еще раз, отведать, что пили титаны.
— А ты разве сам не знаешь, какие у меня вопросы? Если такой мудрый — должен знать! И не вздумай опять меня шантажировать возвращением домой — мол, пока мир не спасешь и богов не вернешь на небеса, не открою тебе секрет заклинания...
К моему удивлению, титан расхохотался.
— Человек! Не разочаровывай меня! Неужели ты думал, что мы с Билом тебя тогда шантажировали? Ты думал, что мы от тебя скрываем дорогу домой?
— Ну да, ведь я тогда попал...
— Тебе нет обратной дороги! — на этот раз титан меня перебил. Мне это, естественно, сильно не понравилось, инициатива плавно уплывала из моих рук, но я должен был дослушать — уж больно тема важная, — Ты мертв в своем мире! Инший шестого уровня Михаил Михайлович Алистин не может вернуться домой из этого мира! Тебе там нет места — ты навсегда связан с данным мирозданием! И у тебя почти нет шансов обратить все вспять!
— Почти? — ох, как же я не люблю это слово! "Я тебя почти люблю", "тебе почти не будет больно", "шансов почти нет"...
— Из этого мира ты не сможешь попасть домой. Твой единственный, и это действительно так, шанс — обратиться к богу. Только божественная, запредельная сила может нарушить любые законы, для того, кто творит миры, нет невозможного. Только бог может вернуть тебя туда, где для тебя нет места.
— Бог, которого нет? Правильно ли я понял, что мой единственный шанс — сделать так, чтоб в предстоящей битве за так называемый ПРИЗ, он же небесный трон, победил "свой человек", который затем, в качестве награды, и вернет меня домой?
— А ты думаешь, что Лорд Черноречья или Владыка Ада Валайбойфр вернут тебя домой? — титан даже не стал спорить — утверждение, что он если и не третья сила, то играет за нее, не желая победы одной из двух "традиционных" сил, можно было считать доказанным, — Даже если Владыка Ада тебе и пообещал — не забывай, его второе имя — Отец Лжи. Он — творец нашей расы, но он предал своих детей, он кидал нас в бой, где у нас не было шансов выжить. Он никогда не вернет тебя домой, если он станет царем небесным — ты будешь в тот же миг уничтожен. Ты не вписываешься в его картину мира, а чувство благодарности чуждо этому порождению зла. Что до Лорда Черноречья — в тот же миг, как он вернет себе силы Творца, этот мир будет уничтожен. Он слишком много тут перетерпел, и он предпочтет начать сотворение мира с чистого листа.
— И ты, конечно же, знаешь ту силу, которая довольна этим миром? Которая не станет его менять под себя, которой не нужны власть над людьми и которая будет настолько добра и благодарна мне, что вернет меня домой?
— Ты уже это понял и сам.
— И ты мне, естественно, не скажешь, кто это?
— Почему не скажу? Это не секрет, но тебе это ничего не даст. Та "третья сила" имеет много лиц и может принимать разный облик. Я называю ее Он — я говорил с Ним, когда Он был духом мудрого старца. И ты говорил с Ним, когда Он был молодым юнцом! Он лишь желает добра этому миру — я никогда не встречал более мудрого собеседника. И даже ты Ему обязан своей жизнью!
— Когда это я успел стать кому-то жизнью обязан? — не мог припомнить я.
— Тогда, когда тебе не помог "Вершитель Реальности" — когда НИЧТО поглотило Чаэс.
— ИВ??? — не поверил я.
— Да, одно из Его обличий — это Князь Акин. Тогда, в умирающем городе, где реальность готовилась умереть, ты так и не смог активизировать свой амулет — твои ухищрения ни к чему не привели. Но Он спас тебя — он признал тебя в другом облике, и Он вытащил тебя из умирающего города.
