Поскольку война была нормальным состоянием общества, особое значение в Риме приобрели военные ауспиции. Когда войско пересекало священную границу города (померий) и оказывалось во враждебном мире, единственной защитой для человека становились его боги, дававшие уверенность в начатом предприятии. На войне гадание по полету птиц весьма рано было заменено трипудием — наблюдением за священными цыплятами во время их кормления. Если цыплята с жадностью клевали корм, это считалось хорошим знаком, и можно было начинать сражение, если же они отказывались от пищи, то сражение следовало отложить. При каждом военачальнике состоял свой «пулларий» (досл. «цыплятник») — человек, следивший за поведением священных цыплят.
Не менее важным было гадание по птицам и для городских дел: ауспиции предшествовали выборам магистратов и созыву народного собрания, и если признавались неблагоприятными, собрание отменялось. В то же время знамением, которого не просили у богов, можно было пренебречь. Так, консул Марк Клавдий Марцелл, когда задумывал какое-нибудь предприятие, отбывал из дому в закрытых носилках, чтобы не смущаться никакими ауспициями. Искусство наблюдения за небом со временем было доведено до такого совершенства, что приобрело вид своего рода научной системы. Основные знания составили содержание специальных книг, которые велись коллегией авгуров.
Плохие знаки означали гнев богов и требовали исполнения искупительных обрядов, с помощью которых римляне восстанавливали нарушенный мир с богами, добивались доверия и признательности с их стороны. Именно в этом состояло благочестие, которое в представлении самих римлян отличало их от других народов. «Мы не превзошли, — писал Цицерон, — ни испанцев своей численностью, ни галлов силой, ни пунийцев хитростью, ни греков искусствами…; но благочестием, почитанием богов и мудрой уверенностью в том, что всем руководит и управляет воля богов, мы превзошли все племена и народы».
В отличие от этрусков римляне с помощью ауспиций стремились узнать не будущее, но определить, благоволят ли боги задуманному делу. И только в особых случаях по решению сената они обращались к книгам пророчицы Сивиллы. Считалось, что Сивилла может предсказывать на тысячу лет вперед. Римская историческая традиция сохранила рассказ о том, что сама Сивилла предложила царю Тарквинию Древнему купить девять книг пророчеств. Царь отказался, тогда Сивилла сожгла три книги и вновь повторила свое предложение. Царь снова отказался, и Сивилла сожгла еще три книги. Тарквиний купил оставшиеся три книги. Они сгорели в пожаре, охватившем Рим в 83 г. до н. э., но при Августе их содержание было восстановлено. Книги были тайными и хранились в храме Юпитера Капитолийского. Они находились в ведении квиндецемвиров — коллегии из пятнадцати жрецов. Последнее обращение к Сивиллиным книгам относится к 363 г. н. э. Окончательно они были уничтожены в правление вандала Стилихона (395—408 гг.).
Авгуры и квиндецемвиры входили в число основных жреческих коллегий Древнего Рима. Однако ведущее положение в вопросах культа принадлежало коллегии понтификов. Ее возглавлял «великий понтифик», который наблюдал за отправлением всех общественных и частных культов. Официальной резиденцией великого понтифика служила Регия, где также хранились документы коллегии. В коллегию понтификов входил «царь священнодействий», который был ближайшим помощником ее главы в вопросах культа и объявлял народу праздники текущего месяца.
С древнейшего времени понтифики вели записи, которые стали основой как правовой науки, так и историописания. Особое значение для культурной жизни Рима приобрели анналы понтификов. Они выросли из погодных календарных записей, в которых в первую очередь отмечались праздничные дни, сопровождавшиеся важными для гражданского коллектива событиями, «черные дни», в которые нельзя было начинать ничего нового, «судебные дни», когда можно было вершить суд и заключать сделки, и дни народных собраний. Содержание этих записей свидетельствует о том, что занятия священнодействиями и правом пересекались в деятельности понтификов. С начала V в. до н. э. в анналы стали заноситься имена консулов и других магистратов. Тем самым календарные записи превратились в «государственную» летопись, став основой для «Великих анналов», завершивших развитие жреческой историографии в век Августа.
Под надзором великого понтифика находились весталки и фламины. Весталки поддерживали в очаге храма богини Весты вечный огонь, который символизировал благополучие Римской общины. Погасший огонь служил предзнаменованием бедствий. Коллегия весталок состояла из шести девушек, которых великий понтифик отбирал в возрасте от шести до десяти лет для служения богине. Покидая свою семью, девочки выходили из-под отеческой власти, которую теперь для них заменяла власть великого понтифика. В течение тридцати лет весталки должны были хранить целомудрие, что компенсировалось их высоким общественным положением. Например, весталка, автоматически освобождаясь от отцовской власти, могла составлять завещание, даже при жизни отца. Поэтому спустя тридцать лет многие из них предпочитали несение жреческих обязанностей мирской жизни. Однако, если весталка нарушала обряд целомудрия, ее заживо зарывали в землю.
Фламины были жрецами пятнадцати богов и богинь римского пантеона. Среди них выделялись три «старших» фламина, происходившие из патрицианских семей. Их обязанности были связаны с культами Юпитера, Марса и Квирина — богов, составлявших древнейшую римскую триаду. Жреческий сан фламинов предполагал соблюдение многочисленных табу. В частности, фламину Юпитера запрещалось ездить верхом, видеть вооруженное войско, отлучаться из Рима даже на одну ночь. В случае смерти жены он должен был отказаться от своей должности. Подобные ограничения препятствовали фламину заниматься политикой и делали непопулярным это жречество среди римских аристократов.
Помимо жреческих коллегий в Риме существовали культовые братства, члены которых приобретали жреческий статус, участвуя в ритуалах других жреческих коллегий. К числу таких братств относятся салии — двадцать четыре жреца, которые выполняли ритуальные пляски с оружием во время священнодействий в честь бога войны Марса. В отправлении культа богов земледелия принимали участие арвальские братья — двенадцать жрецов, происходивших из сенаторского сословия. Точное соблюдение принципов международного права (объявление войны или заключение мирных договоров) было возложено на двадцать жрецов-фециалов. Они также представляли Рим в переговорах, которые велись на чужой территории, но только в границах Италии.
Особенностью римской религиозной системы является взаимодействие сакральной и политической сфер. Авторитет членов жреческих коллегий основывался на их знаниях правил общения с богами, а не на особой святости. Жрецы делились этими знаниями с магистратами и рядовыми гражданами, помогая им при совершении обрядов и ритуалов и делая их сопричастными сакральной практике. В то же время жертвы от имени всей общины приносил высший магистрат, а основные решения по вопросам культа принимал сенат. Многие члены жреческих коллегий одновременно заседали в сенате, а их деятельность осуществлялась с обязательным участием светской власти, по ее приказу и под ее контролем.
Превращение Рима во время правления «этрусской династии» (VII—VI вв. до н. э.) в цветущий город делало насущным обретение общего символа, который олицетворял бы единство его обитателей. Для греков этим символом была история об основании города. Римляне в этом отношении не являлись исключением. Они имели две легенды об основании своего города: одна связывала его начало с близнецами Ромулом и Ремом, другая — с Энеем. Основатель Эней сделал Рим частью греческой цивилизации, определив его международный статус. Легенда о Ромуле и Реме — местного происхождения. По свидетельству источников, курульные эдилы братья Огульнии в 296 г. до н. э. поместили изображения Ромула и Рема под статуей волчицы на Палатине, что указывает на существование у римлян к началу III в. до н. э. легенды о близнецах. Правда, эта легенда приобрела художественно оформленный вид также под влиянием греческой мифологии.
Одним из излюбленных жанров исторических сочинений для южноиталийских греков было «основание городов», в которых Рим уже занял заметное место. Когда Рим начал распространять свое влияние на греческие области Италии, у римлян появился стимул предложить свой вариант легенды, которая воспроизводила бы сложные хитросплетения греческих сказаний. Легенда об основании Рима впервые появилась в сочинении римского историка Фабия Пиктора (конец III в. до н. э.), написавшего свой труд на греческом языке. Так, стремление обрести свое прошлое в легенде об основании города дало импульс развитию римской историографии, а римские историки усвоили практику изложения своей истории «от основания Города» (т. е. Рима).
О возросших экономических возможностях Рима в этот период свидетельствует внимание к благоустройству повседневной жизни. В римском обществе совершалась «бытовая революция», которая отвечала новым материальным и духовным потребностям граждан. Еще в 312 г. до н. э. во время цензуры Аппия Клавдия Цека началось строительство первого акведука — Аппиевого водопровода, который наладил бесперебойное снабжение города водой. Во второй половине II в. до н. э. закончилось сооружение самого мощного водопровода республиканского Рима протяженностью в 91 км, который доставлял воду на Капитолий. Необходимость постройки водопроводов свидетельствует о численном росте римского городского населения.
Для удобства ведения судебных заседаний и других общественных дел строятся общественные здания — базилики. Первой из них была Порциева базилика, возведенная в 184 г. до н. э. Совершенствовалось также жилище самих римлян. Тесные и темные хижины заменялись к III-II вв. до н. э. вполне комфортабельными домами с большим помещением в центре — атрием, в котором находился очаг. За атрием располагался кабинет хозяина — таблин. По коридору можно было попасть в перестиль — внутренний открытый двор с колоннадой. По сторонам находились жилые и рабочие комнаты: спальня, столовая (триклиний) и другие. Дома знати начали украшаться предметами роскоши, хлынувшими в Рим после победы над сирийским царем Антиохом Великим и покорения Греции (II в. до н. э.): чеканным серебром, коринфской бронзой, творениями скульпторов и художников.
Изменились и гастрономические пристрастия римской аристократии, тратившей немалые средства на приобретение для пиров диковинных пород рыб и птиц, редких специй и экзотических фруктов. Мотовство римских нобилей Поздней республики породило законы, ограничивающие расходы на роскошь. Законы регламентировали украшения в одежде, определяли число участников застолья, ограничивали затраты на пиры. Формально они применялись ко всем гражданам, но на практике адресовались правящему слою (нобилитету). Эти законы должны были сохранить равенство в рядах римской аристократии и соблюсти унаследованные от предков правила политической игры, затрудняющие плутократам (богатым, но незнатным) проникновение в политику.
Покорение Италии сопровождалось строительством дорог, которые стали важным фактором создания Средиземноморской державы. Строительство дорог сопровождалось возведением мостов через реки и ущелья и дамб на заболоченных территориях. Первой была проложена Аппиева дорога, которая соединяла Рим и Капую. В 306 г. до н. э. началось строительство второй, Валериевой дороги, которая явилась продолжением уже существовавшей дороги между Римом и Тибуром и обеспечила надежную связь с Кампанией. Дороги облегчали связь между стратегически важными районами, поэтому их строительство оказывалось под силу лишь государству, которое сможет не допустить неприятеля к коммуникациям подобного уровня. Строительство дорог усиливало военную мощь и потенциальные возможности римской державы[6].
Основной социально-экономической ячейкой античного Рима являлась фамилия. На всем протяжении существования римского общества и государства она выступала одним из важнейших его институтов, со становлением и расцветом которой непосредственно связывалось его развитие и процветание. А возникавшие внутри фамилии проблемы порождали кризисные явления в различных сферах жизни общества: от политики и экономики до культуры и идеологии.
Формально фамилия была малой патриархальной семьей римских граждан (вне зависимости от ее размера). Однако она отличалась от семейных групп других обществ. Главной особенностью римской фамилии было то, что стоявший во главе ее домовладыка (pater familias) обладал полной «отеческой властью» над всеми членами семейной группы: женой (если брак сопровождался переходом под власть мужа), детьми и внуками — родными и усыновленными. Властная семейная структура свое наивысшее выражение находит в праве главы фамилии распоряжаться жизнью и смертью подвластных лиц.
Власть отца семейства имела сакральные основания. Домовладыка был главой семейного культа поклонения покровителям дома, ларам и пенатам, в котором принимали участие все, как свободные, так и рабы. Этот религиозный культ был унаследован фамилией еще от родовой структуры. Почитание предков и забота о поддержании домашнего очага и его чистоты считались главной обязанностью римского гражданина. Поэтому право возглавлять и организовывать религиозный культ и способность выявлять волю богов с помощью гаданий (ауспиций) и наделяли отца семейства властными полномочиями в семье. Все остальные формы деятельности — мудрое и рачительное хозяйствование главы семьи ради экономического процветания фамилии, продолжение рода в детях, а затем и передача всего семейного комплекса наследнику после смерти главы, — служили главными условиями обеспечения непрерывности фамильных священнодействий.
Вместе с обязанностью отправлять семейный культ преемник получал по наследству и власть над семьей, а также право безраздельно распоряжаться всем движимым и недвижимым имуществом фамилии, в состав которого римляне включали и рабов, которые, так же как и другие подвластные лица, подчинялись его власти. Уже в Законах XII таблиц под фамилией подразумевали как группу лиц, связанных семейными узами, так и имущество. Таким образом, главной особенностью римской фамилии был ее властный характер: вся организация жизни и деятельности семейной группы вращалась вокруг власти отца семейства. Поэтому принадлежность к семье определяется подчинением домовладыке, главе семейного культа и единственному обладателю личной власти и семейного имущества. Сами римляне считали отеческую власть исключительно римским институтом, неизвестным в такой форме другим народам.
В эпоху расцвета республики малая семья раздвигает свои границы. У нее возникает обширная и многообразная собственность, которая в добавление к социальной замкнутости способствует все большей экономической самостоятельности римской фамилии. Ее отличает сложная структура, характеризующаяся переплетением потестарных и кровнородственных отношений (совместным состоянием под властью домовладыки и общим происхождением). В орбите влияния знатных и богатых семей находились значительные слои свободного населения: отпущенники, клиенты, и др. И наконец, у каждой семейной группы сохраняется собственный религиозный культ, восходящий к культу предков, со своим главой. Все эти черты превращают римскую фамилию фактически в семейно-родовую общину. Существование сакрально чистой и экономически крепкой семьи служило залогом процветания всей римской гражданской общины. И поэтому жизнь фамилии и деятельность ее главы находилась под контролем римского гражданского коллектива.
