В подобной постановке вопроса заключено несколько внутренних противоречий. Прежде всего такой упрек относится не столько к публицистике, сколько к самому факту существования партий, которые для того и создавали свои печатные органы, чтобы излагать на их страницах свои взгляды и убеждения. Но здесь хотелось бы подробнее остановиться на таких вещах, как нейтральность, независимость и объективность прессы, поскольку эти понятия часто подменяют одно другим.
Нужно отметить, что во всех европейских странах наряду с политической партийной печатью довольно большой процент изданий составляет так называемая «беспартийная» пресса. Если относить к этому роду изданий не те, которые ставили своей целью просветительские, развлекательные или какие-либо другие специальные задачи (например, рукоделие или выращивание фиалок)[7], а те газеты, которые пытались решать политические вопросы, не представляя при этом ничьих интересов, то вряд ли такие издания были способны привлечь симпатии и поддержку широкого читателя. Как политический деятель может отстаивать тот или иной принцип или преследовать определенные цели, если он не имеет четкой позиции и сформулированных взглядов? Политик может иногда проявить нейтральность в отношении какой-либо отдельной политической акции, когда это диктуется соображениями дипломатии, стремлением выждать время или чем-то еще, но он не может всегда стоять на позициях нейтральности, ибо в таком случае он не может рассчитывать на поддержку в обществе. Это в полной мере относится и к подобным изданиям. Для того чтобы воздействовать на умы, необходима некая общность людей, одинаково мыслящих и стремящихся к одинаковой цели, требуются условия для возникновения общественного резонанса.
Возможность объективного освещения политических событий представляется весьма спорной категорией. Когда различные печатные органы изобличали друг друга в необъективности, то выступления подобного рода преследовали, по крайней мере, две цели: явную — разоблачение противника в глазах публики и косвенную — создание у читателя убеждения, что само данное издание как раз и является объективным. На наш взгляд, объективность органа печати есть условие невозможное. Любая газета или журнал издается людьми, которые находятся внутри общества, так или иначе участвуя в происходящих событиях, которые не могут их не затрагивать. Следовательно, это люди и эти издания не могут претендовать на взгляд извне, они не могут находиться над обществом, чтобы видеть происходящее, как оно есть на самом деле, понимать его скрытые механизмы. Современники-иностранцы, описывающие наблюдаемые ими процессы, делают это в соответствии со сложившимися у них взглядами, понимая происходящее по-своему, часто упуская какие-то детали, недоступные чужестранцу. Даже историки, анализирующие события прошедших веков, не могут быть абсолютно объективны. Их мнения будут абстрагированы, неэмоциональны, более взвешенны, чем мнения историков-современников и участников событий, но их оценки будут соответствовать той политической ориентации, которой они привержены сами. Поэтому требование объективности исследователей и политиков, а также прессы хотя и понятно и желательно, но вряд ли достижимо.
Если нейтральность во многом определяется сознательным выбором человека, а самое искреннее стремление к объективности неизбежно субъективно, то независимость является чем-то средним между этими двумя понятиями. Если политик, объявляющий себя независимым, на страницах какого-либо печатного издания выступает в поддержку определенной партии, то это должно означать, что его взгляды на данном этапе совпадают с позицией данной партии, но в дальнейшем они могут существенно разойтись. Однако на практике политики и соответственно органы печати, меняющие время от времени свои взгляды, делают это, подчиняясь иным соображениям, чем принципиальность. Как известно, существовал и существует весьма распространенный в журналистике метод заказных публикаций, которые оплачиваются высоким гонораром.
Как правило, суждения в печати напрямую связаны с теми взглядами, которых придерживается владелец или покровитель издания. Известны довольно частые случаи, когда газета, выступавшая с резкой критикой правительства, например в отношении налогов или каких-то внешнеполитических действий и т. п., вдруг меняла свою направленность и начинала кампанию в поддержку этих же мер, умело направляя общественное мнение в нужное русло. Такая перемена объяснялась появлением нового патрона. Или журналист, излагавший свои взгляды на страницах одного издания, вдруг появлялся на страницах другого, чья направленность не совпадала с первым. Известно, что репутация независимого издания часто создавалась выступлениями, которые, как впоследствии выяснилось, были заказаны и хорошо оплачены. Можно сказать, что само понятие независимость вступало в противоречие с профессиональной журналистской спецификой и, следовательно, было зависимо от вполне конкретных факторов.
Таким образом, нейтральность, объективность и независимость применительно к прессе носят весьма относительный характер и являются не столько ее характеристиками, сколько методами и приемами воздействия на читателя и формирования общественного мнения.
Борьба за свободу печати. Характерной чертой развития печати является то, что право на свободу слова всегда было одним из насущнейших требований, во всех европейских странах наряду с правом на свободу личности. Собственно говоря, свобода личности не может считаться реальной, если ограничена возможность открыто выражать свое мнение. Борьба за свободу и права личности имеет место там, где эти свобода и права отсутствуют или ущемлены. Чем выше сознание общества и степень его цивилизованности, тем необходимее ему право свободно излагать свои требования, чтобы решать общественные противоречия не с помощью кровавых столкновений, но путем уступок и компромиссов. Войны служат последним средством, крайней мерой в случаях, когда власти не желают идти навстречу или сознательно применяют силу и другие средства подавления общественного мнения. Однако, как показывает история, результаты подобной политики малоэффективны. Право свободы слова, как и другие права, раз осознанные, остаются непременным требованием, выставляемым обществом к правительству, до тех пор, пока они не будут удовлетворены.
Не имея возможности подробно останавливаться на том, как проходила эта борьба в различных странах Европы в XIX в., приведем небольшую выдержку из текста прокламации «Основных немецких прав», изданной во Франкфурте-на-Майне в 1848 г.: «Каждый немец имеет право словом, письмом, в печати и во всяком изобразительном произведении свободно выражать свое мнение. Свобода печати не может быть ни ограничена, ни задержана, ни упразднена никакими предупредительными мерами, каковы цензура, концессии, ограничение печатания и книжной торговли, стеснения почтовых и иных способов связи».
Подобные требования можно признать общеевропейскими, так как под ними могли бы подписаться все, кто боролся за права и свободы человека во всех европейских странах.
По словам Маколея, истинную историю страны можно найти в ее прессе. Знаменитый английский писатель имел в виду, что пресса, отражающая жизнь страны, является наиболее удобным пособием для ознакомления с бытом, нравами, идеями и взглядами, господствовавшими в данной стране в известный исторический момент. Но можно это изречение понимать и в другом смысле: истинную историю страны можно узнать по истории ее прессы, по тем тенденциям, которые проникали в законодательство о печати и по отношению к ней со стороны тех, от кого зависела ее судьба.
Все главные этапы эволюции политической мысли, борьбы общества за право регулировать политический процесс — все это отражалось прежде всего и чувствительнее всего на печати, которая оказывалась чутким барометром, отмечавшим малейшие колебания в атмосфере общественного сознания. Положение прессы, отношение законодательства к ней и ее развитие могут поэтому считаться одним из безошибочных критериев для определения политического и культурного уровня данной страны.
Глава 4
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ ЕВРОПЕЙСКОГО ОБЩЕСТВА
АНГЛИЯ И ИРЛАНДИЯ
Англия. В 50-60-е годы Англия занимала уникальное положение, являясь центром, «сердцем» мирового хозяйства. Лондонская промышленная выставка 1851 г. поразила современников достижениями британской промышленности. Монополия на мировом рынке, в морском судоходстве, финансах, обладание колониальной империей содействовали ускорению темпов накопления капитала, росту национального богатства. Национальный доход с начала 50-х по конец 70-х годов, увеличившись почти на треть, достиг 1 млрд ф. ст., что сказалось на росте доходов населения.
Весьма важным показателем изменения социальной картины стало сокращение числа совершавшихся преступлений и количества нищих, бедняков, которые получали помощь. Социальная структура общества претерпевала существенные изменения. Формирование классов нового, капиталистического общества сопровождалось дальнейшим ростом численности городского населения, превышавшего сельское. Характерной особенностью социально-политической жизни Великобритании в эти годы стало дальнейшее углубление тенденции ослабления позиций лендлордизма, возрастания активности средних классов, лиц интеллектуального труда и появления так называемой «рабочей аристократии».
Подъем чартистского движения, рост промышленности и национального богатства и, наконец, выставка 1851 г. сыграли важную роль в изменении отношения общества к трудящимся, и в первую очередь к группе высококвалифицированных рабочих и мастеров, т. е. «рабочей аристократии», чьи доходы и образ жизни были сравнимы с доходами и образом жизни среднего класса. Заметим, что со временем доля «рабочей аристократии» увеличивалась.
Реформы конца 40-х годов, касавшиеся санитарного состояния городов и медицинского обслуживания, в 50-е и 60-е годы приносили свои плоды. Изменялся облик городов, прокладывались водопроводы и канализация. Годы экономического процветания и относительной социальной стабильности закрепляли зародившуюся викторианскую мораль, традиции, образ жизни.
А эти перемены, в свою очередь, определили как эволюцию «политической элиты» в сторону «демократизации», так и характер дальнейших реформ.
В 1858 г. отменен имущественный ценз для депутатов. А права и их привилегии — неприкосновенность личности и свобода слова в стенах парламента — с XIX в. практически не нарушались. Важной приметой времени стала и постепенная отмена завуалированного религиозного ценза. В 1866 г. новый текст присяги открыл доступ в парламент людям нехристианского вероисповедания. С этого времени сохранялись ограничения пассивного избирательного права, направленные на то, чтобы избирались лишь те, кто имел свободное время, не запятнал своей чести и не был банкротом.
Во второй половине XIX в. усиливается процесс организационного переустройства либеральной и консервативной партий, имевший следствием придание политическим организациям вигов и тори характера современных политических партий. Одновременно с чисто организационным оформлением шел процесс видоизменения их социальной базы. И хотя он окончательно не завершился к исходу XIX в., нетрудно выявить наметившиеся тенденции в ориентации английского электората, отразившиеся на позициях либералов и консерваторов на политической арене страны.
Организационная структура либеральной и консервативной партий складывалась в 60-70-е годы XIX в., когда создавались их центральные органы. У консерваторов это были Федерация местных консервативных ассоциаций — Национальный союз консерваторов и Конституционные ассоциации. Их цели заключались в том, чтобы эти ассоциации, во-первых, представляли центральные организации консервативной партии и, во-вторых, являлись официальными средствами связи между членами партии, местными агентами и ассоциациями на территории всей страны. Организационная структура либеральной партии складывалась более медленно и оформилась к 1877 г.
Вторая половина XIX в. отмечена в Англии значительными успехами в демократизации представительного органа власти — палаты общин английского парламента. Расширение избирательных прав англичан в ходе парламентских реформ 1867 г. и 1884 г. имело своим результатом вовлечение в политическую жизнь страны все новых слоев общества — средних, мелкобуржуазных классов и рабочих. А это, в свою очередь, не могло не отразиться на социальном составе двух ведущих политических партий — либеральной и консервативной.
Вследствие парламентской реформы 1832 г. избирательных прав не получили мелкая и отчасти средняя буржуазия, а также рабочий класс. Нерешенность этой проблемы постоянно обостряла политическую обстановку в стране. В конце 50-х годов необходимость реформирования избирательной системы становилась очевидной для многих политических деятелей как либерального, так и консервативного толка. Так, в 1859 г. консервативное правительство Дерби-Дизраэли предприняло попытку внести на обсуждение парламента проект парламентской реформы, имевший довольно ограниченный характер. Однако билль был отвергнут либералами и радикалами, не желавшими отдавать инициативу проведения парламентской реформы в руки тори.
Обстановка первой половины 60-х годов характеризовалась набиравшим силу движением рабочего класса и мелко— и среднебуржуазных слоев, основным требованием которого являлась реформа избирательного права.
Со смертью в 1865 г. лорда Пальмерстона, главного противника парламентской реформы, движение за ее осуществление приобрело новый размах. Либералы во главе с лордом Расселом, находившиеся у власти, не могли не учитывать настроения в обществе. В 1866 г. они вносят на рассмотрение парламента билль, по которому избирательное право получали 400 тыс. человек. Несмотря на явную его умеренность, законопроект встретил сопротивление со стороны не только консерваторов, но и части правых либералов.
Однако необходимость проведения реформы понимали и дальновидные политики из партии тори. Уже в начале 60-х годов Б. Дизраэли сформулировал ряд положений, которые должны были, по его мнению, учитываться при проведении реформы, в частности принципы перераспределения парламентских мест и уменьшения влияния графств в избирательной системе. При этом он подчеркивал важность соблюдения интересов аристократии.
Проведенная консервативным правительством Дерби-Дизраэли парламентская реформа 1867 г. знаменовала собой новый этап в отношении правящих политических партий Великобритании к избирателям, к вопросу о расширении своей социальный базы. Увеличение числа избирателей после реформы 1867 г., в том числе и от трудящихся масс, потребовало от политических партий разработки новой стратегии и тактики в отношениях с электоратом. Старые программные установки, методы предвыборной работы, организационные структуры консервативной и либеральной партий оказались малопригодными для решения новых задач, появившихся в результате качественных и количественных изменений среди электората. Либералам и консерваторам предстояло определить свое отношение к новым категориям избирателей и волновавшим их социальным проблемам, отразить его в программных документах, реорганизовать партийные организации и овладеть новыми формами работы, ориентированными на массового избирателя.
