— Слишком тяжёлый, неполучается-ааа! — Заорал Масаки, пытаясь пересилить новую вспышку боли в руке, уже частично ампутированной и теперь ещё и раздираемой тисками челюстей навалившегося на нас жнеца.
— Держиись! — Мой ответный крик слился с криком Золушки, прыгнувшей на дёргающегося монстра сзади, в то время как мои когти вцепились, пытаясь вырвать его сердце, пульсирующее не хуже заткнутой глотки, а затем тварь перед нами внезапно просто расползлась напополам, оставив поясницу и жопу с нижними лапами на земле перед златовлаской, в то время как мы, удерживая двумя руками торс обезьна стремительно рванулись в небо, начав заваливаться под действием веса неудобно удерживаемого и ещё дергающегося куска жнеца, ронявшего выпадающие внутренности, сначала лицом в низ, а затем под аккомпанемент затихающих конвульсий врага — мы уже буквально летели почти перевернувшись в воздухе вниз головой, надеясь что гравитация поможет нам освободится от ублюдка до того как мы отключимся от потери крови.
— Мцыри такьойе и в косимарах ни синилось, бляяяь! — Выплюнул я нецензурщину на русском с брызгами слюны в перекошенную рожу монстра, наконец сумев выдернуть из него сердце, однако вцепившие в обрубок моей руки теперь уже мертвой хваткой челюсти жнеца не разжались, продолжая обременять нас лишним весом, окропляющим пустыню кровавой капелью, включая и той кровью, что теряли мы. И с этим нужно было что-то делать, иначе долго мы так не протянем. Хотя, кажется, появился вариант....
Заметив внизу наш медленно движущийся танк, заложив вираж мы спикировали вниз, попросту цепанев свисавшим из обмякшего куска обезъяны кольцами кишечника об башню бронемашины, зацепив ими за орудие и рывком освободив кончающую кровью руку-недотентаклю из глотки наконец сброшенного полуобезьяна, но вновь набрать высоту нам уже не хватило сил и скользнув рукой по крыше прицепленного к танку гусеничного бака-прицепа, мы просто свалились на песок позади бронемашины.
"Моя рука... Что теперь мне с ней делать?! Хорос, ты можешь это как-то исправить? Ты мне что обещал?!" — Мелькали в голове панические мысли пытающегося подняться двойника, неподалёку слышалась нецензурщина экипажа, вылезших из люка башни и с места мехвода и похоже уже оценивших, что именно я на них уронил, а затем, развернувшись нащупавших нас слепящим лучом фары-прожектора.
Прежде всего...Нужно остановить кровь ремнём, пока снова не... помер. — Заторможено подсказал я, кое-как поднявшись на ноги и замечая подбегающие ко мне силуэты, попытался отыскать среди них златовласку.
Где же она? И что я только что хотел сделать? Ах да, кровь остановить...
Думать связно становилось всё тяжелее, хотя то, что я все ещё удерживал в целой руке все ещё вяло трепыхающееся и подтекающее выступившей на обрывках сосудов кровью трофейное сердце — сообразить я все же сумел. Вот только чё теперь с ним делать? Сожрать на глазах у пересравших несмотря на наличие брони и нацеливших на меня свои пушки техников или предложить Золушке?
— Предлагаю сердце Золушке... Вслед за моей рукой которая где-то там валяется — нашёл в себе силы схохмить Масаки, неожиданно услышав возмущенное "Бака! Лучше сядь и свои силы побереги!"
Несмотря на то что в глазах уже темнело и песчаная почва уходила из под ног, я все же попытался последовать совету воительницы, когда подбежавшая к нам перепачканная кровью Золушка подхватила нас за плечи, усаживая, а затем и помогая подоспевшей с аптечкой мечнице наложить импровизированный жгут на то что осталось от левой руки, и что-то вколоть, видимо противошоковое, заодно подсказав мне, как лучше распорядится подарком, который я просто протянул обеим воительницам и после недолгих колебаний Золушка приняла подношение, впиваясь в трофей ещё более подросшими клыками.
"Выходит, она все же приняла предложение утолить жажду кровью врага...Которого мы сообща победили...Хоть какое-то достижение за мою недолгую карьеру экзорцистом".
А ты не хорони себя раньше времени! Пусть эта победа и досталась дорогой ценой, но она останется на твоём счету... Так что популярности среди ведьм пока будешь восстанавливаться — прибавится...А вот мне, чувствую, за всё это непотребство ещё влетит. — Прокомментировал я, глядя как надкусившая трофей златовласка все же не стала съедать сердце целиком, протянув сердце мечнице, в свою очередь сделавшую щедрый укус, протягивая нам не такой уж и маленький остаток. Малодушничать Масаки не стал, позволяя покормить демонице нас с рук жестким и невкусным сырым мясом, оставившим не только терпкий привкус крови но и скрипящий на зубах песком, навалившуюся тошноту и прошибший нас липкий, холодный пот.
— An sint unquam daemones incubi et succubae, et an ex tali congressu proles nasci queat? — Уловил я чей-то громкий комментарий из тьмы за пределами света фар танка, заставивший нас отвлечься от пережёвывания жёсткого трофея и проглотив свою долю добычи, мы узрели встрепенувшуюся неку и оскалившуюся теперь уже истинно упырьи клыки Золушку недобро прошипевшую что-то в ответ появившимся пленницам и Герцогу с носилками, прикрываемых растрепанным Юто и Дианой и возглавляемых побагровевшей Куэс, принявшей браниться на непонятном языке с сопровождавшей её незнакомой воительницей с большим широким мечом, подозрительно похожую на нашу чернокнижницу, но выглядящей по сравнению с нашей огнемёткой настоящей великаншей, сильно за два метра ростом.
— Знаешь эта ведьму-мечницу? — Уже поддавшись навалившемуся небытию, различил я вопрос оставшейся рядом со мной Химари, впрочем сейчас уставившейся не на таинственную великаншу, презрительно глядевшую на нас, а на её впечатляющий двуручный клинок.
— Да, Ноихара... Мне знакома ведьма Эльза... К сожалению. — Процедила, словно сплюнула поднявшаяся Хироки, но что было дальше — я уже не увидел, провалившись в блаженное забытьё.
Эпилог.
Припорошённая павшей листвой и снегом земля рванулась мне навстречу, не оставив времени сгруппироваться и двинув так, что из моей тушки едва не выбило дух, заставив скорчиться посреди вроде бы лесной поляны, переживая вспышки боли во множестве ушибов, включая облепленное снегом лицо.
Чёрт! Хорошо хоть с валежником и пожухлым бурьяном тут негусто, а то бы ещё воткнулся сук или стебель засохшего лопуха прямиком в глаз. — Поёжился я, машинально потянувшись к лицу и принявшись осторожно растирать его, очищая от снега и налипшего мелкого лесного мусора, в процессе чего с радостью осознал, что левая рука снова на месте, а ещё — что на голове у меня красуется шапка-ушанка. Причём, судя по ощущениям пальцев — ещё и с подозрительно крупной серпасто-молоткастой звездой на лбу.
Значит, инвалидом остался Масаки, которого я ранее реанимировал, но в итоге опять всё просрал. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Хотя возможно, что ещё не всё так плохо как кажется. — Понадеялся я, разглядывая снятую шапку клюквенно-хуйливудского дизайна и обнаружившуюся на её внутренней стороне свежую, ещё не засалившуюся и не вытершуюся наклейку "Сделано в Китае".
Так, с сувенирной шапкой разобрались и хотя откуда она взялась — непонятно, куда интереснее то что мои руки были без прежних ожогов, зато с арбузными полосками подживших шрамов, что я получил в тушке Юто во время первого "свидания" с Кьюби.
Интересно, а голова — все ещё моя, в смысле родная или тоже как у Амакавы стала? Или я и вовсе уже красуюсь отросшими рогами и торчащими кабаньими клыками из челюстей? Хотя, судя по ощущениям рук и языка — клыков нет, да и рога со шрамами подживших ожогов отсутствуют. Так что смею надеться, внешность у меня сейчас не хуже чем в прошлой жизни до Пришествия Песца и памятного попадания под "коктейль Молотова", а значит, маску Джейсона или Гхоустфейса в темпе искать не придётся. Хотя я бы от таких артефактов, как и от их клинков не отказался. — Ухмыльнувшись и пока оставив шапку на снегу чтобы алой пластиковой звездой с серпом и молотом не бликовала, я осторожно приподнялся с припорошенной снегом земли и принялся осматриваться, подмечая, что на мне сейчас памятная по прошлой жизни зимняя униформа ройщика, да и утеплённая обувь таже. Тревожнее то, что примерно метрах в 40 от моей позиции, за кочками и валунами ниже по склону холма за не особо густо разросшимися кустами и деревьями виднеется очищенная от снега проезжая дорога, за которой ярко светятся окна и украшенные иллюминацией фасады достаточно тесно примкнувшихся друг к дружке коттеджей и особняков каково-то, судя по отсутствию высоток, небольшого городка. Причём что примечательно — декоративные насаждения перед строениями чуть ли не через дом тоже были увешаны гирляндами. Вроде бы даже откуда-то с той стороны доносились приглушённые голоса на английском.
Выходит, меня опять закинуло куда-то не туда? Незваным гостем в чужую страну и на непонятный праздник... — Беззвучно констатировал я, с грустью вспоминая почти такие же яркие картинки из прошлой жизни, когда все ещё были живы и схожие подмосковные пейзажи временами мелькали в окнах вечерних электричек.
— Мог бы и сообразить про приближающийся Рождественский сочельник, если бы следил за календарём. — Внезапно прокомментировала поучающим тоном пернатая и, обернувшись, я заметил вышедшую из-за ствола старого облетевшего дуба хмуро взирающую на меня Рок, поигрывающую серебристым мечом.
— Химэ, ща уже чё, шестое или седьмое января что ли?! — Охренел от услышанного я, поднимаясь на ноги и морщась от новых вспышек боли во всё ещё ноющих ушибах. — На сколько ж суток я выбыл и как там наши? Тайзо и Хироки живы?
— Сейчас разговор будет не о них, а про твоё поведение. Скажи мне, о чём ты думал, решившись на такое? Или кто-то нашептал, что так ты сможешь сорваться с поводка и обрести нового хозяина? — В ответ с угрозой протянула пернатая и воздух вокруг нас словно бы ещё больше похолодел.
— Решившись на что? О чём ты вообще и почему я опять оказался хуй пойми где вместо того чтобы пытаться помочь нашим удерживать плацдарм у пирамиды или очнуться в постели с Кузаки или ведьмами? — Отозвался вопросом на вопрос я, с удивлением отмечая, что впервые за несколько суток голова у меня на редкость свежая. Неужели встряска падением с последующим умыванием снегом полностью выветрило накопившийся недосып?
— Радуйся, что я ещё не взбодрила тебя купанием в районе крушения Титаника! — Протянула пернатая, отойдя от дуба и прочертив мечом по снегу исходившую паром талую борозду, не поднимая клинка, Рок замерла передо мною властно глядя в глаза, после чего я неожиданно почувствовал не произнесённый ею, но ощущаемый приказ опуститься перед ней на колени.
— Не рановато ли ты такое предлагаешь? — Сопротивляясь, попробовал отшутиться я, ответом чему был вспыхнувший взгляд богини и колдовское давление повелевающее склониться перед ней возросло.
— ...Ты ведь...Ещё не...Распростерлась предо мной! — Через силу закончил я и, решившись на опасную провокацию, представил замершую предо мной грозную белокрылую красотку на мягкой широкой постели, будучи необремененной алым нарядом и пребывая в весьма фривольной позе, призывно разведя стройные ножки, нетерпеливо тянущейся ко мне руками, желая прижать к своей безстыдно обнажённой киске.
— Да как ты смеешшьь?! — Предсказуемо вспыхнула богиня, вскидывая меч и замахиваясь им, одновременно с этим давление на меня возросло так, словно на моих плечах оказалось пара мешков цемента, вынудив меня резко поддаться к пернатой и поднырнув под её плашмя устремившийся ко мне клинок, цепко ухватить направлявшую его руку за обжёгшее запястье, сжав когтистыми пальцами, выворачивая её кисть и вынуждая покачнувшуюся и зашипевшую пернатую выронить оружие, после чего я перехватил и так же завёл и её вторую руку ей за спину и поскольку колдовское давление исчезло, я не стал пробивать сменившей облик пернатой коленом в живот и ломать её крылья об ствол дуба. Вместо этого, стараясь избежать угрожающе щёлкнувшей зубами вытянутой клювоподобной пасти, возникшей на месте её губ и рта, я попросту крепко стиснул преобразившуюся богиню в объятьях, прильнув лицом к её дернувшейся шее, надеясь, что кости и хребет вскрикнувшей человекоподобной ушастой пташки с сияющей между ними ртутно-переливающейся сферой размером с грецкий орех все же не уступают в крепкости человеческим.
— Не знаю, богиня ты или демон, но... Я не хочу с тобой снова драться! Так может, хватит уже шипеть и щёлкать на меня клювом как пойманная гусыня? — Процедил я с трудом удерживаемой руками отчаянно хлопающей крыльями птице-девке, тщетно пытающейся освободиться, чьи трепыхания в моих объятьях и нагота почему то вызвали у меня не только предсказуемую реакцию в виде "стояка", но и нарастающее жутковатое желание вгрызться зубами в её беззащитно белеющее горло, при касании покалывающее мои губы словно плохо заземлённая электроплитка.
— Тохшда отпушти мшеня! Я тшебе не какшой тхшо гшусь! — Прошипела пернатая.
— Прости, моя демоническая Утёна...— Припомнил я имя племяшки Чёрного плаща, нагло удерживая шипящую добычу. — Но давно хотелось сделать с тобой что-нибудь этакое...
Всякий как ты пизданёшь какую-нибудь хуйню, поднимающую настроение не хуже чтения сетевых срачей в прошлой жизни, так и возникает желание поймать тебя в наказание и отшлёпать.
— Шшш! — Хлопая крыльями, зашипела Рок, да так сильно, что я ощутил макушкой тепло её дыхания. — Будшь я дшемоном, тши бы уше коршился фш ошгне, нисший! А пошом сшнова и сшнова!
— А будь демоном я — съел бы как курицу тебя! Но к счастью для тебя, я — русский. — Пафосно напомнил я пленнице — Знаешь, что значат три цвета нашивки флага, что ещё недавно красовались на плече моей косплейной формы?
В ответ удерживаемая мною пернатая прошипела что-то нечленораздельное, но вроде бы трепыхаться стала поменьше.
— Ну же, Селезнёва, ты же читаешь мысли... — Негромко велел я, чуть отведя губы от её шеи, чтобы не сводило челюсти от желания и рискнув повернуться лицом к клювоподобной пасти пернатой, встретив взгляд её предательски заблестевших золотистых глаз, что остались прежними даже при переходе в причудливо выглядящую полу-птичью форму.
Не хочу повторять переиначенные тобою слова злодея-оборотня из книги Дина Кунца "Сумеречный взгляд", тем более что это не имеет отношения к официальной геральдике. — Прозвучал в голове чёткий мысленный ответ грозно оскалившейся богини, потянувшейся в мою сторону длинным, червеобразным язычком. — И я не понимаю, что за игру ты опять затеял, поскольку у тебя в голове сейчас слишком много всего в мыслях крутится.
Просто хочу тебе ещё раз напомнить о том, как мои сородичи предпочли спалить наш Мир, но не стать рабами! Теперь понимаешь, к чему я клоню, Божена? — Дерзко улыбнулся я, в ответ показав язык богине, в результате умудрившись зацепить её трепещущий прямо перед моим лицом алый язычок, кольнувший мой при контакте не хуже клемм советской девяти вольтовой батарейки "Корунд".
