Вместе с тем некоторое распространение реформации на Украине обусловливалось тем, что в ней отразились не только процессы, общие для значительной части Европы, но и факторы, связанные с особенностями общественно-политической жизни Украины. В большей мере реформационные тенденции отразились на самой православной церкви и прежде всего на деятельности братств.
Деятельность братств. Братства стали возникать в городах Украины начиная со второй половины 80-х годов XVI в. Их появление было вызвано необходимостью более тесного сплочения горожан-украинцев в условиях активизации антифеодальной и национально-освободительной борьбы. В ряде городов братства были образованы на базе существовавших ранее объединений горожан — опекунов церковного имущества, устраивавших в дни храмовых праздников «братчины» («братские пиры»). Поскольку упоминание о братчинах имеются уже в письменных памятниках периода Киевской Руси, некоторые историки относят к этому времени и возникновение братств. Однако лишь во второй половине XVI в. возникают братства с четкими организационными формами, закрепленными в уставах. Как и во многих цехах и религиозных братствах, существовавших в ряде европейских стран, уставы украинских братств предусматривали торжественную присягу принимаемых в братство, выборность старейшин и их отчетность, регулярное проведение собраний. В отличие от католических братств, являвшихся послушным орудием в руках духовенства, большинство украинских православных братств, хотя и были образованы по церковным приходам, являлись светскими объединениями, причем деятельность их нередко имела антиклерикальную направленность.
К концу 1585 г. украинское население центральной части Львова разработало устав своей организации — Успенского братства. Вскоре оно получило право ставропигии и перестало подчиняться местной церковной иерархии. Понимая значение культуры как мощного оружия в общественно-политической жизни, братство с самого начала считало одной из основных своих задач подъем образовательного уровня украинского населения.
Первыми руководителями Львовского братства, выдающимися организаторами всего братского движения были горожане Юрий и Иван Рогатинцы, Иван и Дмитрий Красовские, Лесько Малецкий, Лука Губа, Хома Бабич. Большинство их — представители гуманистической культуры, люди, преданные общенародным интересам. Наиболее авторитетный среди них Юрий Рогатинец был не только известным во всей Речи Посполитой и за рубежом ремесленником-седельщиком, но и «патриархом» и «доктором» для большинства украинских горожан, активным общественным деятелем, пламенным публицистом. Его помощник и единомышленник торговец Иван Красовский занимался устройством братской типографии, писал воззвания и вирши, возглавлял выступления против засилия католического патрициата. Из городской среды вышли и выдающиеся культурно-просветительные деятели, сотрудничавшие с братствами. Так, львовянином был основатель Киево-Печерской типографии Елисей Плетенецкий, из городка Потелича — центра гончарного промысла — происходили известные литературно-научные деятели Стефан Куколь (Зизаний), его брат Лаврентий и Касиан Сакович.
Авторитет Львовского Ставропигийского братства признали не только братства, действовавшие в предместьях Львова, но и аналогичные организации, возникавшие в других городах. В конце XVI — начале XVII в. братства были организованы в большинстве городов Галичины, Холмщины, Подляшья. Так, в 1589 г. организационно оформились братства в Рогатине и Красноставе, в 1591 г. — в Городке и Берестье, в 1592 г. — в Комарно. В 1594 г. братство возникло в Люблине, где существовала небольшая община украинцев. В начале XVII в. отличались активной деятельностью братства в Галиче, Дрогобыче, Перемышле, Холме, Замостье, Бережанах. В некоторых городах было по нескольку братств, возникли они и в отдельных селах. Около 1615 г. начало действовать Богоявленское братство в Киеве, около 1617 г. — Чеснокрестное (Воздвиженское) братство в Луцке. Появились братства и в некоторых городах Левобережной Украины, но там их деятельность коснулась лишь обряднобытовой сферы. Те функции, которые на Правобережье в значительной мере перешли к братствам (контроль над духовенством, содержание школ и «шпиталей» — богаделен), на Левобережье остались в ведении «громад» — общин горожан и крестьян.
Социальный состав разных братств был различным и с течением времени не оставался неизменным. Львовское Успенское братство возникло по инициативе средних слоев городского населения — цеховых ремесленников, торговцев. Лишь в 20—30-х годах XVII в. руководящие позиции в нем захватили украинские и греческие купцы, по своему богатству не уступавшие католическому патрициату. Но и в этот период основные заслуги в культурно-просветительной деятельности Ставропигии принадлежали не ее официальным старейшинам, а состоявшим на службе в братских учреждениях среднезажиточным и бедным учителям, художникам, книгописцам. В отличие от нескольких крупнейших братств, существовавшие в малых городах и в предместьях больших городов братства были более демократичны по своему составу. Нередко членами их считались все взрослые мужчины православного вероисповедания, проживавшие в приходе.
Печать Львовского братства с изображением колокольни Успенской церкви. XVII в.
Большинство братств не допускало в свои ряды духовных лиц. Исключение составляли Киевское и Луцкое братства, в которых самыми влиятельными членами являлись православные монахи и шляхтичи. В частности, Киевское братство смогло начать активную деятельность благодаря пожертвованию шляхтянкой Гальшкой Гулевичевной своего двора на Подоле для устройства монастыря, школы и «странноприимницы» для паломников. Среди основателей Киевского братства были ученые монахи Захария Копыстенский, Тарас Земка, Иезекииль Курцевич. Одним из самых активных деятелей братства стал Иван Борецкий, который некоторое время руководил Львовской братской школой, затем прибыл в Киев и с 1610 г. служил священником Воскресенской церкви на Подоле. Он был всесторонне одаренным человеком и снискал большой авторитет как общественный деятель, переводчик, автор талантливых публицистических произведений.
Страница устава школы Львовского братства. 1586 г.
На западноукраинских землях священники и монахи не могли быть членами братства. Как правило, братства избирали себе священника. В г. Городок братству пришлось выдержать упорную борьбу, чтобы не допустить наследственного замещения должности священника в приходе лицами из семейства Демко.
В начале XVII в. продолжался конфликт ряда братств Львовской епархии с епископом Гедеоном Балабаном, начавшийся еще в конце XVI в. Способствуя развитию просвещения, Балабан в то же время хотел, чтобы оно оставалось привилегией господствующих слоев, в первую очередь духовенства. Распространение братствами просвещения в среде «простых людей», их стремление к самоуправлению епископ-феодал и его сторонники считали покушением на прерогативы церковников. Используя соперничество в лоне самой церковной иерархии, активные деятели братского движения иногда привлекали на свою сторону киевских митрополитов и восточных патриархов. Так, воспользовавшись пребыванием на Украине в конце 1585 — начале 1586 г. антиохийского патриарха Иоакима IV Доу, а в 1589 г. — константинопольского патриарха Иеремии Траноса, львовяне добились от них грамот, подтверждавших устав Львовского братства, за которым признавалось право контролировать деятельность епископов. Однако сотрудничество патриархов с братствами было вызвано лишь тактическими соображениями. Представители иерархии нередко возмущались, что члены самого влиятельного на Украине Львовского Успенского братства «не слушаются ни епископа, ни митрополита, ни патриарха».
Реформационные тенденции ярко проявились в деятельности идеолога радикального крыла братского движения Стефана Куколя-Зизания. Он был известен во Львове, Вильнюсе, Молдавии как учитель и проповедник. В то же время Зизаний активно участвовал в общественно-политическом движении, выражая интересы городских низов. Он принадлежал к сторонникам решительной борьбы против католицизма, но вместе с тем критиковал и некоторые положения православной догматики. Царство Антихриста означало для него не только католицизм, но и существовавшие тогда общественные отношения. Брат Стефана Зизания Лаврентий придерживался более умеренных взглядов, но и он выступал, хотя и не всегда последовательно, в защиту права светских наук на самостоятельное, независимое от богословия развитие. Близкие взгляды высказывал и анонимный автор «Перестороги» (памятник полемической литературы начала XVII в.), также связанный с братским движением, По его мнению, строить школы— более важно, чем церкви.
Ивана Вишенского — выдающегося писателя-полемиста — возмущала умеренность программы некоторых братств. В конфликте братчиков с иерархией он всецело был на стороне «хлопов простых», за которыми признавал право не подчиняться недостойным епископам. Вишенский отходил и от догмы о таинстве священства («не попы вас спасут или епископы»). В целом взгляды Вишенского были противоречивы. Его аскетические устремления проявлялись в проповеди самоустранения от общественной активности — своеобразного бойкота современного ему общества.
С братским движением связан и безымянный волынский вольнодумец, оставивший полемические замечания на полях «Острожской библии». Вместе взятые, его глоссы — настоящий полемический трактат, отражающий идеологическую борьбу. Автор резко критикует и официальное православие, и католицизм. Он отрицает поклонение иконам и мощам, выступает против исповеди, отрицает необходимость иерархии. Взгляды этого человека характеризуют его как выразителя идеологии плебейско-радикального течения в реформационном движении. Как отметил И. Я. Франко, анонимный вольнодумец высказывал реформационные взгляды, которые выкристаллизовывались в среде деятелей братств.
В противовес тем братствам, которые стремились как можно больше ограничить влияние церковной иерархии, духовенство при поддержке православных феодалов и части городской верхушки создавало братства другого типа, в той или иной степени подчиненные клерикальным кругам. Появление таких братств объясняется также шаткостью экономического и политического положения украинских горожан и необходимостью создания широкого антикатолического фронта с участием в нем всех общественных прослоек.
Текст речи представителей Львовского братства об ущемлении прав украинского населения г. Львова
Как только позиция православной церкви укреплялась, духовенство стремилось полностью освободиться от контроля со стороны «сапожников, портных, скорняков» (так презрительно назвал один из епископов членов братств). Неудивительно, что просветительская деятельность братств, подчинявшихся духовенству, была весьма ограниченной. Их место в общественной и культурной жизни занимали монастыри, епископские кафедры. Однако уровень культурных запросов общества к этому времени был уже настолько высок, что даже представителям высшего духовенства приходилось считаться с передовыми, светскими традициями общественно-культурного движения.
Не случайно именно те братства, которые в борьбе против православной иерархии вовлекали в политическую деятельность широкие круги населения, сыграли главную роль в борьбе против национально-религиозного угнетения. Так, в первой половине XVII в. Львовское Ставропигийское братство возглавило выступления против ограничения экономических и политических прав украинских ремесленников и торговцев. Перемышльское Троицкое братство принимало меры для сплочения братств Прикарпатья, собирало средства для ведения в сеймовых судах тяжб с католическим патрициатом. Представители братств активно выступали против насильственного насаждения церковной унии, не допускали в церкви униатских священников и епископов.
Братства Украины действовали единым фронтом с белорусскими братствами, находившимися в сходных условиях. В интересах борьбы против экспансии католицизма братства активизировали политические и культурные связи с церковными и культурно-просветительными деятелями южнославянских народов и Греции. Львовское братство получало значительную материальную помощь от правительства Молдавии, с которой братчики также поддерживали интенсивные экономические и политические связи.
Особенно важное значение имела деятельность братств по налаживанию и развитию украинско-русских политических и культурных взаимосвязей. В 1592 г. Львовское Ставропигийское братство направило в Москву представителей, имевших при себе учредительные грамоты братства, письма к царю Федору Ивановичу и боярину А. Я. Щелкалову. Русское правительство предоставило братству значительную субсидию для строительства церкви и нужд ее причта.
Помощь из России получило и Киевское братство. В 1624 г. его представителям, прибывшим в Путивль, прислали из Москвы сорок соболей. В следующем году братство, посылая в Россию монаха Федора и послушника Ивана Матвеевича, просило царя о вспомоществовании для покрытия железом и украшения иконами новопостроенной пятиглавой церкви. Кроме письма царю, эти посланцы должны были передать письма патриарху Филарету и думному дьяку Ивану Граматину. Братчики просили последнего объяснить царю, чем занимается братство: «…аще восхощет великодержавный цар увѣдѣти, что есть братство, истлкуй его величеству…посем ходатайствуй нам милости у царского величества».
Братчики объясняли, что их организация имеет целью сплочение православного населения для отпора католической экспансии: «Братство нарицается, егда христіане православныи, живуще посредѣ иновѣрных, посредѣ ляхов, унѣятов и проклятых еретиков и хотяще от них отлучатися и с ними ничтоже смѣсно имѣти, сами со собою любовию совокупляются, имена своя воедино списуют и братіами нарицаются, се же да твердое и скорее противовѣрных отразити возмогут»[272].
В январе 1626 г. Киевское братство направило еще одно послание на имя царя, на этот раз с лаврским монахом Афанасием Китайчичем. Подчеркивая, что славный в прошлом Киев ныне «всякоя же бѣды, гонения и укоризны от противных исполнен», братчики рассказывали об основании ими школы и еще раз просили предоставить помощь для украшения их церкви иконами и прочей утварью[273].
Международные связи, и в первую очередь сношения с русским правительством, способствовали росту авторитета братских организаций. В первой половине XVII в. их деятельность оказала значительное влияние на развертывание освободительной борьбы украинского народа. Братства налаживали взаимопомощь своих членов, в случае необходимости предоставляли им ссуды, для нетрудоспособных открывали «шпитали». Все это помогало сплотить вокруг братств широкие круги украинского православного населения. Активных деятелей братского движения обвиняли в том, что в городах они «отказываются подчиняться власти магистратов, сами себе устраивают новые суды и [налагают] наказания, под страхом вечного проклятья не позволяют обращаться к магистратам. Ремесленников и подмастерьев, работающих у поляков (т. е. католиков. — Ред.), считают проклятыми… плюют на них».
