Важнейшим итогом века стало образование Республики Соединенных провинций — первого государства победившей буржуазии. Нидерландская революция имела исключительно большое международное значение. Во время наивысшего могущества испанской монархии, когда ее соседи не могли или не смели решиться на открытое сопротивление, восставшие Нидерланды одни сковывали силы Испании, многие годы истощали ее ресурсы. Роль организатора антииспанских коалиций сохранится за Соединенными провинциями и в дальнейшем. В назревавших схватках Тридцатилетней войны участники антигабсбургских коалиций найдут в богатейшей Голландии, ставшей центром мирового кредита, своих надежных банкиров.
Столь же много значил выход на арену мировой политики Голландии и для колониальной истории. Обладавшие мощным флотом, Соединенные провинции были достаточно сильны, чтобы не только господствовать на море и основывать свои колонии в зонах влияния двух главных колониальных держав, но и взять курс на решительное вытеснение старых хозяев и создание на месте их бывших владений собственной колониальной империи. Особый интерес голландцев вызывали пряности Индонезийского архипелага. Уже в 1590-е годы они находят дорогу на Молукки; после основания в 1602 г. монопольной Ост-Индской компании ее флот очень быстро изгоняет португальцев из района Молуккских островов и с Цейлона, а заодно начинает беспощадную войну с пытающимися утвердиться на «островах пряностей» англичанами. Это было уже началом настоящих войн за передел колоний. Торговые и колониальные интересы играли решающую роль во внешней политике буржуазной Республики Соединенных провинций, и недаром именно «отпадением Нидерландов от Испании», по словам Маркса, начинается эра торговых войн, та «торговая война европейских наций, ареной для которой служит земной шар».
Глава 2
ЦЕНТРАЛЬНАЯ, ВОСТОЧНАЯ И ЮГО-ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА
На рубеже XV—XVI вв. на территории Центральной и значительной части Восточной Европы существовали два обширных политических образования. Одно из них, возникшее в 1490 г. с избранием чешского короля Владислава из династии Ягеллонов на венгерский трон, состояло из Венгерского королевства, складывавшегося, в свою очередь, из двух разных политических организмов — Венгрии и Хорватии, а также из земель чешской короны, каждая из которых обладала определенной автономией (Чехия, Моравия, Силезия, Лужицы). Другим крупным объединением, состоявшим из Польского королевства (в его состав входила и часть украинских земель) и Великого княжества Литовского (территория современной Литвы, Белоруссии, большей части Украины и некоторых русских земель), до 1492 г. управлял отец Владислава Казимир IV Ягеллончик. После его смерти каждое из государств имело отдельных правителей в лице его сыновей Яна Ольбрахта и Александра. С 1501 г. они объединились под властью сначала Александра, с 1506 г. — самого младшего из сыновей Казимира Сигизмунда I. Таким образом, всем огромным ареалом управляли лица, принадлежавшие не только к одной династии, но и к одной семье. Однако оба образования распадались, по существу, на несколько сословных монархий, которые объединяла лишь личность правителя. Все это приобретало особое значение в условиях, когда во всех указанных государствах и землях королевская власть была сильно ограничена в пользу сословий, а самый институт монархии был не наследственным, а выборным (лишь в Великом княжестве Литовском власть Ягеллонов была наследственной). Единство внешней политики даже тех «земель», которые объединялись под властью одного монарха, неоднократно оказывалось под вопросом. Так, Великое княжество Литовское не принимало участия в Тринадцатилетней войне Польского королевства с Тевтонским орденом, а чешские сословия не имели никакого отношения к османско-венгерским конфликтам конца XV— начала XVI в. Большая роль сословий в жизни центральноевропейских государств имела и еще одно важное последствие— стремясь в своих узкосословных интересах к уменьшению государственных, в особенности военных, расходов, они тем самым резко ограничивали возможности для активной внешней политики.
Положение в регионе существенно изменилось после гибели в 1526 г. сына Владислава чешско-венгерского короля Людовика: чешский и венгерский троны занял брат императора и испанского короля Карла V эрцгерцог австрийский Фердинанд Габсбург. Новое объединение оказалось более стабильным, чем политические образования, возникавшие в данном регионе в XV в. С самого начала Габсбурги стали проявлять весьма заметную политическую активность, хотя в течение XVI — начале XVII в. их владения оставались объединением сословных монархий, связанных лишь личной унией. Помимо определенного укрепления самостоятельности королевской власти, во взаимоотношениях с сословиями (чему содействовали, в частности, связи Габсбургов с южногерманским финансовым капиталом) этой стабильности способствовали некоторые международные факторы. Если в 1526 г. вопрос о борьбе с османской опасностью, бесспорно, не играл решающей роли (в Венгрии, которой более всего угрожали османы, кандидатура Фердинанда встретила наибольшее сопротивление и борьба за трон вылилась в длительную междоусобную войну), то в дальнейшем, когда угроза турецкого вторжения в Центральную Европу стала более реальной, необходимость совместной защиты от османов способствовала сплочению центральноевропейских стран.
Большое значение имела поддержка Испании, с правителями которой, помимо тесных родственных связей, австрийских Габсбургов связывала общность политической идеологии и религиозной политики. Именно благодаря такому сотрудничеству достаточно серьезная сословная оппозиция политике австрийских Габсбургов в отдельных их державах не могла в течение длительного времени рассчитывать на получение серьезной помощи извне. Последствия этого сказались в полной мере в 1526 г., когда после битвы под Павией гегемония Испании на Европейском континенте на время стала бесспорным фактом. Единственным правителем, чьи владения находились вне сферы испанского влияния и который обладал достаточными ресурсами, чтобы помериться силами с Фердинандом, в этой ситуации был польский король Сигизмунд I. Он противодействовал усилению влияния Габсбургов в Средней Европе еще в первые десятилетия XVI в., но позднее не решился претендовать на чешский или венгерский трон.
Такой курс польской политики определялся положением, сложившимся в Восточной Европе, где располагались наследственные владения польского короля. Личная уния Польского королевства и Великого княжества Литовского сохранялась и в XVI в. благодаря тому, что польские феодалы постоянно выбирали на свой трон великих князей литовских. В представлении польских политиков уния, необходимая ранее для совместной борьбы с Тевтонским орденом, теперь должна была послужить инкорпорации Великого княжества Литовского в состав Польского королевства, что облегчило бы колонизацию польскими феодалами белорусских и украинских земель. Однако такая перспектива оказалась под угрозой, когда во второй половине XV в. в Восточной Европе произошли важные изменения в соотношении сил.
На рубеже 70—80-х годов XV в. окончательно определился упадок Золотой Орды — последние попытки политического объединения татарских ханств и восстановления их господства над русскими землями потерпели полную неудачу. Одновременно завершилось объединение земель Северо-Восточной и Северо-Западной Руси под властью великих князей московских (переломным событием стало присоединение Новгорода в 1477—1478 гг.), поставившее литовских и польских политиков перед весьма сложными проблемами.
Единое Российское государство сразу же выдвинуло программу объединения в его составе всех восточнославянских земель, некогда входивших в Древнерусское государство. Титул «великого князя всея Руси» с начала 90-х годов XV в. стал употребляться не только внутри страны, но и в практике международных контактов. Тогда же было заявлено о правах Ивана III на княжество Киевское, «которое за собою держит Казимир, король польской и его дети». Наконец, с конца 80-х годов началась сначала необъявленная, а затем открытая война Российского государства с Великим княжеством Литовским, означавшая новый шаг на пути «собирания» русских земель; достижение этой цели нанесло бы серьезный удар интересам не только литовских, но и польских феодалов. Одна из главных ягелдонских держав, их «вотчина» — Великое княжество Литовское оказалось в состоянии открытого конфликта с новой могущественной державой, образовавшейся на Европейском континенте; с распадом Золотой Орды в этом регионе не было силы, совместно с которой литовские феодалы могли бы противостоять Российскому государству.
Война завершилась миром 1494 г., по которому в состав Российского государства вошли занятые еще во время предшествовавших военных действий часть Смоленщины (Вяземское княжество) и так называемые «вер-ховские княжества» в бассейне верхней Оки и Угры, находившиеся ранее под литовским протекторатом. Еще более крупную неудачу Великое княжество Литовское понесло в войне, начавшейся в 1500 г., когда к Российскому государству отошли Северская земля с Черниговом, Новгородом-Северским и Путивлем, Брянск и ряд волостей Мстиславского княжества (на Смоленщине). Принципиальное значение имело то обстоятельство, что война завершилась в 1503 г. не «миром», а только «перемирием»: русские дипломаты официально заявили, что заключение мира невозможно, пока украинские и белорусские земли находятся под властью Ягеллонов. С этого момента напряженное состояние отношений между двумя главными восточноевропейскими державами стало постоянным. Успехи Российского государства в войнах рубежа XV—XVI вв. в немалой мере объяснялись тем, что значительная часть феодалов спорных территорий перешла на русскую сторону и активно способствовала уничтожению органов литовской власти. Серьезное значение имело и военное преимущество русского дворянского войска. Наконец, польские политики на первых порах явно недооценили размер возникшей опасности. Правда, в 1501 г. они попытались использовать военно-политические трудности Великого княжества Литовского, чтобы заменить личную унию между государствами соглашением об их слиянии в единый политический организм, но ни военной, ни финансовой помощи великому князю (и своему королю) Александру польский сейм не оказал.
Возобновление борьбы между Российским государством и Великим княжеством Литовским в первые десятилетия XVI в. протекало в иной обстановке. Теперь господствующий класс Великого княжества (не только литовские, но и белорусские и украинские феодалы) не стремился к воссоединению белорусских и украинских земель с Российским государством, где с конца XV в. огромную роль играл институт центральной власти. Дворянство Великого княжества Литовского (прежде всего могущественная аристократия) опасалось, что присоединение к Российскому государству приведет к уменьшению их сословных привилегий; к началу XVI в. группа феодалов, главным образом белорусского происхождения, во главе с князем М. Л. Глинским подняла мятеж против великого князя Литовского и польского короля Сигизмунда I и перешла на русскую сторону, что не встретило массовой поддержки господствующего класса Великого княжества. Может быть отмечен в этой связи и заговор части смоленских бояр, пытавшихся после присоединения Смоленска к России вернуть его под власть великого князя Литовского.
Заметно изменилось и отношение Польского королевства к событиям на Востоке Европы. Уже в 1508 г. сейм вотировал средства на оказание военной помощи Великому княжеству, и 4-тысячное польское войско участвовало в подавлении восстания Глинского. Позднее была оказана помощь Великому княжеству во время одного из наиболее критических для него моментов — военной кампании осени 1514 г., когда Российскому государству удалось добиться нового крупного успеха — присоединения Смоленска, чем в основном завершалась задача политического объединения великорусских земель. Однако для этого потребовались большие военные походы, а для удержания занятой территории — новые усилия. Конфликт, вызванный объединительной политикой Российского государства и экспансией польских и литовских феодалов на украинские и белорусские земли, постепенно приобрел затяжной характер, оказывая значительное влияние на общее положение дел не только в обширном восточноевропейском, но и в смежных регионах Европы. Учитывая положение дел на востоке и не желая сдавать там завоеванные в предшествовавший период позиции, польские Ягеллоны отказались от открытого соперничества с Габсбургами за влияние в Центральной Европе, ограничились скрытым противодействием их политике, когда непосредственно затрагивались их интересы. Австрийские Габсбурги предпринимали попытки сближения с Россией, когда стремились добиться от Ягеллонов тех или иных политических уступок. Наконец, в полной мере принимала во внимание существо этого конфликта новая евроазиатская держава — Османская империя.
Определенные политические последствия в сфере межгосударственных отношений имело в тот период распространение Реформации в странах Центральной Европы. На внешнюю политику этих государств воздействовали именно внутренние изменения, а не использование европейскими правительствами существующих в Европе религиозных различий в своих конъюнктурных целях. В Польше и Великом княжестве Литовском распространение Реформации в широких масштабах относится к середине XVI в., но в течение длительного времени влияние конфессиональных факторов на внешнюю политику этого государства не было значительным. Положение резко изменилось к концу XVI в. с торжеством Контрреформации. Большую политическую проблему создавало несоответствие между вероисповеданием населения держав австрийских Габсбургов и их официальной политикой католицизма, прежде всего на территории Священной Римской империи. Особенно разительным был этот контраст на землях Чешского королевства. Хотя Фердинанд Габсбург, как «римский король» был одним из авторов Аугсбургского религиозного мира 1555 г., не могло быть и речи об осуществлении провозглашенного в нем принципа «Чья власть, того и религия» в Чехии, где подавляющая часть населения (и крестьяне, и горожане, и дворянство) придерживалась вероисповедания, все более приближавшегося к лютеранскому («новоутраквизм»). А поскольку власть правителя в центральноевропейских державах Габсбургов была сильно ограничена в пользу сословий, то религиозные разногласия между государем и подданными находили прямой отзвук в сфере международных отношений. Так, в годы Шмалькальденской войны сословия чешских земель фактически отказали Фердинанду в военной и финансовой помощи против протестантских князей. С переходом имперского трона от Карла V к австрийским Габсбургам религиозные отношения в их владениях стали фактором, серьезно затруднявшим политику Контрреформации в Империи.
После завоеваний 50—70-х годов XV в. в правление султана Мехмеда II Османская империя, полностью овладев Балканами, стала не только великой азиатской, но и европейской державой. После некоторого периода пассивности, связанного с завоеваниями на Ближнем Востоке, османская экспансия снова переместилась в Европу: это наложило сильнейший отпечаток на политическую жизнь Европы в целом, и прежде всего на жизнь ее регионов, граничивших с европейскими владениями османов. Главным объектом османской экспансии с 20-х годов XVI в. стало Венгерское королевство. Страна была ослаблена отменой централизаторских реформ Матвея Корвина (отмена постоянных налогов и ликвидация постоянной армии) и непрерывной борьбой магнатских клик за власть. Недисциплинированное дворянское ополчение было плохо подготовлено к войне. Внешняя помощь отсутствовала. Развязка последовала довольно скоро. В 1521 г. пал Белград — главный опорный пункт на южной границе Венгерского королевства, а за этим последовал разгром венгерского войска в битве при Мохаче, когда погиб и сам король Лайош II.
