Рей встряхнул ее за плечи, но это явно не помогло.
Он прорычал что-то невнятное, зажмурился, постарался успокоиться и заговорить спокойно, но твердо и решительно, так чтоб точно услышала.
-ОНА МНЕ НЕ ЛЮБОВНИЦА, НЕ НЕВЕСТА, НЕ ЖЕНА И ВООБЩЕ НИКТО! — произнес он, заглядывая в ее глаза и надеясь увидеть там хоть какой-то положительный отклик — увы, но его там не нашлось.
Рей устало вздохнул, разжал пальцы, удерживающие ее, сбросил с плеч полушубок и швырнул его в сторону, взъерошил волосы и со злостью из-за собственного бессилия посмотрел на девушку, прожигающую его яростным взглядом.
-Лер, скажу честно, я не умею справляться с женскими истериками, не имею ни малейшего представления, что нужно делать в таких ситуациях: раньше я просто выставлял влюбленных дур за дверь без малейшего зазрения совести, но это ведь совсем другой случай — я просто растерялся...
Валерия удивленно округлила глаза: "О какой истерике он говорит? Это он про меня? Темные, да ты еще не видел моей истерики, милый!" — злобно подумала про себя.
-Мне объявили об ее визите, я удивился, разрешил впустить, а она в слезах ворвалась в кабинет и потребовала ответить, правда ли, что оборотень мертв! Я не стал ничего отрицать, а она кинулась ко мне на грудь и стала рыдать еще громче и яростнее! Что я должен был делать с обезумевшей от горя девушкой, вцепившейся в меня мертвой хваткой? Применить к ней силу? Пока раздумывал над этим, в дверь вошла ты и не стала разбираться в том, кто прав, а кто виноват! — не скрывая своей досады, добавил он.
Валерия не мигая смотрела на него: она могла бы не верить в сказанное, да вот только сейчас ее, словно молнией пронзило осознание простой истины, что и рост, и цвет волос и их повышенная кудрявость — все это, несомненно, могло принадлежать Аде, которая, действительно, страдала из-за потери Лина! Да она и до сих пор, очевидно, в себя еще не пришла после того, что узнала...
-Аделина, — прошептала Валерия.
-Да, это была Солнцева! — облегченно выдохнув, подтвердил Рей. — Как она вообще умудрилась на него запасть!? — ворчливо вопрошал парень, понизив голос и с надеждой вглядываясь в бледное лицо девушки. — Если хочешь, пойдем, спросим ее... — начал было он.
Девушка отрицательно покивала головой, взгляд ее смягчился.
А Рей снова оказался в опасной близости.
-Это не все, Лер! Я знаю, ты будешь злиться на меня из-за того, что солгал тогда... — парень затаил дыхание лишь на мгновение, а потом решительно произнес. — Лин все еще жив, — на выдохе проговорил он.
Валерия молча смотрела на него, словно ждала, когда он признается в том, что это всего лишь его идиотская шутка, но лицо Рея было предельно серьезным. Внутри что-то екнуло, и руки сжались в кулаки, а в глазах заблестели слезы.
-И ты молчал! — словно от нехватки воздуха сдавленно произнесла она.
-Ты игнорировала меня все это время! — напомнил Рей с виноватым видом.
-Я ведь делала запрос, и ты передал мне дурацкое письмо, в котором было написано... — начиная снова закипать, обвинительно произносила девушка.
-Да знаю я, что там было написано! — сквозь зубы процедил он. — Я не знал, что тебе написать, ясно!? И про коронацию написал полнейший бред, что не хочу видеть тебя — а на самом деле боялся, что сорвусь, наплюю на светлую память отца, предам его! И так бы и было, потому что, демоны дери все, единственное, что меня по-настоящему волнует в этой жизни — это ТЫ! Ни корона, ни смерть отца, ни собственная жизнь, а ТЫ, Лер! Ты слышишь меня? Понимаешь? — он положил руки на ее плечи, заставил смотреть в глаза. — С этим трудно смириться и принять! Но это глупая и изнурительная борьба с самим собой давно в прошлом, огонек! — уже совсем другим, ласковым и нежным голосом произнес он, осторожно касаясь ее кожи своей стихией и заставляя толпы мурашек беспрепятственно разгуливать по ее телу.
-Где он, — тоже сжалившись и сбавив тон, произнесла она.
Словно и не слышала его последних слов: так спокойно она посмотрела в его глаза, хотя они глубоко проникли в душу и больно царапали, заставляли волноваться сердце.
-Хочешь, я отведу тебя к нему, — устало и несколько разочарованно произнес он. — Ты любишь ЕГО, да? ! — полуутвердительно произнес он.
-Он мой ДРУГ! Ты хоть знаешь, сколько раз Лин спасал мою жизнь? Еще с тех пор, как я была совсем ребенком? Знаешь, сколькому он научил меня? И что ему пришлось пережить, когда он понял, что его вторая сущность разрушила всю мою жизнь и перерезала мою семью? — с укором произнесла Валерия.
Рей облегченно выдохнул.
-Когда он пришел в себя в камере подземелья, все были поражены его живучести — я и сам не мог в это поверить! Планировал допросить и убить его! Скажу честно — я не испытывал жалости к твари, так целенаправленно разыскивающей тебя все это время! Когда мы встретились, на него было жалко смотреть — он не хотел жить, Лер, он ненавидит себя за то, кем рожден, он боится каждой луны и пытается убить это в себе, прекрасно понимая, что это невозможно! Он жаждал смерти, он требовал казни, и я решил наказать его: по глазам понял, что жизнь ему в тягость, так будет больней, мучительнее, а вырваться он и не пытался — Тварь в полнолуние пыталась, угрозами и яростными выпадами, обманом, а он боялся каждой луны, считал дни, требовал аудиенции со мной.
Лицо девушки бледнело с каждым сказанным словом: больно слышать о страдании лучшего друга, близкого и родного тебе человека, которого еще несколько минут назад считала мертвым, а теперь узнала о его муках, агонии, причиненной другим тоже близким тебе человеком.
-Я не считал нужным слушать его, ненавидел за то, что он сделал и хочет до сих пор и за то, что знает тебя больше меня и до сих пор заботится о тебе, оберегает от себя! — тем временем Рей все не унимался и продолжал свой рассказ, окончательно выбивая почву из-под ног девушки.
-Я запирался в кабинете и изучал все, что смог найти о тварях: и чем больше читал, тем отчетливей понимал, что человеческая сущность не склонна к коварству и предательству, и не имеет ничего общего со своим вторым "Я", в книгах даже говорится о "двоедушии" этих оборотней! — неожиданно заявил Рей, не скрывая своего удивления этим фактом, который, впрочем, не оказался новым для самой девушки: она-то уже успела понять кем на самом деле являлся Лин.
-Перед отъездом после той сцены в кабинете, — он тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на девушку, — я снова спустился к нему — сам, без всяких просьб, и мы говорили с ним до самого утра: о жизни, о тебе, о многом... Мне стало жаль его, по-настоящему жаль. И он снова просил смерти, хотя бы дать ему возможность покончить с собой, и вид у него был совсем отчаявшийся, а я опять не смог этого сделать, только теперь по другой причине, потому что понимал, что сам Лин ни в чем не виноват, и что ты мне этого не простишь, но и выпустить его, дать свободу, я не мог и не могу сейчас.
-Знаешь, я потом велел найти и привести ко мне Аделину: не знаю, что на меня нашло, но я решил, что это может помочь! Решил, что смогу за время поездки что-то придумать или найти выход, а девчонка, возможно, сможет заставить его захотеть жить, — он посмотрел на свою растерянную и явно расстроенную девушку и снова притянул ее к себе, потому что быть теперь так близко и не касаться ее, казалось просто невыносимым, а еще очень хотелось услышать ее голос, и чтобы в нем не было злости и ненависти...
-Скажи, что я должен сделать, Лер? Он хороший человек, но я держу его в самой надежной камере в стране, потому что он опасен, на его счету десятки жизней, а усмирить этого монстра в нем невозможно!
-Отведи меня к нему, Рей, прошу! — севшим и полным боли и тоски голосом произнесла она и никаких других слов — ни упреков, ни обвинений, ни тем более благодарностей.
Она не злилась из-за того, что он не сказал раньше, она вообще не могла злиться в данный момент — в голове билась только одна мысль: "ЛИН ЖИВ!"
"Лин жив, и он где-то там, в камере, один — презирает себя и мечтает о смерти, а я, как маленький ребенок, все это время мучилась от собственной ревности и надуманных предположений!
Рей взял ее за руку и куда-то повел: наверное, если б не он, она бы пошла на улицу без верхней одежды, не замечая снега и холода, но парень заботливо остановился на пороге комнаты, натянул на ее голову меховую шапку из соболя, застегнул теплое и длинное пальто на все пуговицы, потому что ее собственные пальцы дрожали и не слушались, заставил обуться и снова взял за руку, повел.
Он так соскучился по ней за все это время, так хотел прижать к себе, расцеловать, снова сделать своей, и, может, не стоило сейчас все рассказывать... "Демоны, конечно, не стоило, какого тролля я натворил! Планировал же приехать вовремя, порадовать, а в итоге...!" — Рей ругал себя последними словами, но потом все же пришел к мысли, что если он не собирался лгать ей и планирует и дальше быть честным с этой девушкой, ему бы пришлось рассказать об оборотне и чем дольше он скрывал бы правду, тем глубже была бы ее обида.
А потому сейчас Рей уверенно вел ее за собой, без лишних слов посадил на своего Тана и в сопровождении небольшого отряды из элитных стражей Ивриали повез свою невесту... на экскурсию в темницы замка — очень романтичное примирение и очень "стандартное"! Но разве у них с Валерией хоть когда-нибудь что-нибудь происходило правильно и так, как у других, нормальных людей?!
ГЛАВА 22
2 МЕСЯЦА ТОМУ НАЗАД
-И что ты за человек такой! Все испортила, просто ВСЕ! — Рей смотрел на девчонку с откровенным раздражением, да и как еще можно было смотреть на ту, что умудрилась без особых усилий разрушить хрупкий и только что установившийся мир между им и Валерией.
Он сам вызвал ее, приказал тайком доставить прямо из университета, а теперь вот с трудом сдерживал свое раздражение и злость.
-Что... я... простите меня, — всхлипывая и давясь слезами, ответила та.
"Нет, ну это уже ни в какие ворота! И вот про эту Марис когда-то говорил, что она редкостная фурия и стерва!?"
Он сморщился от вида зареванной девы, вспомнил про не менее удручающий вид оборотня с явно выраженными суицидальными наклонностями, подумал немного и подошел к магиане.
-Сядь и внимательно меня выслушай, и чтоб никому о нашем разговоре вякнуть не смела, а то и тебя запру на неопределенный срок! — строго предупредил он.
"Не переборщил ли?" — задумался на минуту, разглядывая несколько встревоженное, озадаченное и, к счастью, уже не ревущее и подвывающее существо напротив, ибо жалеть ее и обнимать ему точно не хотелось: "Уже наобнимался, галантного из себя строил, блин!"
Девушка послушно приземлилась на стоящий перед ней стул: исходя из того, с чего Рей начал этот разговор она сделала вывод, что он как минимум хочет ее наказать за случившееся на днях недоразумение.
Разговор получился долгий и тяжелый, в ходе которого постоянно приходилось подавлять и усмирять непомерный энтузиазм девицы, чтобы сначала дослушала, чтобы все поняла, подумала, а надо ли оно ей вообще, а уже потом совершала необдуманные и опасные поступки.
Рей не мог понять, какие могут быть перспективы у такой любви, но и попытки покончить с собой со стороны Лина его раздражали, а так появилась возможность хоть чем-то занять парня...
"Мда, надеюсь, она своим напором не прибавит ему рвения в стремлении перебраться в загробный мир!" — невесело усмехнулся про себя молодой правитель.
К концу разговора Аделина его услышала и поняла — решения своего не поменяла. Она действительно вознамеривалась регулярно посещать камеру оборотня и помочь тому прийти в себя, и она вроде бы вполне адекватно реагировала на рассказы о преступлениях, совершенных второй сущностью твари — морщила носик, бледнела, но глаз не отводила, и от слов своих не отказывалась — упрямая оказалась и настойчивая.
-Меня долго здесь не будет, но я отдам распоряжения, чтобы тебя пускали в казематы — входить в камеру тебе нельзя! И не смотри на меня так: я ведь могу вообще передумать! — строго напомнил он, и девчонка смиренно опустила голову, негромко поблагодарив его за оказанную ей милость, вполне убедительно извинилась за случившийся инцидент и потом еще раза четыре, видимо, чтоб наверняка.
-Вы хотели, чтобы я все рассказала ей? — нерешительно, но все же осмелилась спросить она, нервно кусая губы.
-Не уверен, что Валерия тебе поверит, и что не попытается прибить тоже, но, да, я бы хотел поскорее расправиться с этой дурацкой историей!
-Лера, она очень вспыльчивая, может, вы позволите мне немного повременить с этим, чтобы она остыла? — не поднимая головы, смущенно попросила девушка.
-Боишься? — горько усмехнулся Рей. — Хорошо, подождем, пока она немного успокоится и сможет мыслить объективно! — великодушно согласился он.
Не то чтоб Рей хотел этого, но все же он уже успел познакомиться с взрывным характером своей избранницы, и раз уж ему все равно нужно уехать завтра на рассвете, наверное, не за чем так спешить.
* * *
Тюремщик шел медленно — слишком медленно, когда ей так хотелось бежать, лететь к НЕМУ! Аделина не замечала ничего вокруг: ни мрачности холодных и сырых стен, ни затхлости подземелья, ни угрюмых стражей, ни других дверей, в которых могли содержать опасных преступников — все ее мысли были сосредоточены вокруг одного непрерывно мерцающего в сознании образа.
Она все это время видела перед глазами бледное лицо Лина, умирающего там, на полигоне, прямо перед стенами МАГИАТа.
-Вам сюда! — сухо и мрачно произнес стражник, открывая очередную тяжелую дверь и пропуская ее в глубь очередного мрачного и сырого коридора.
Камера Лина не была заперта глухой железной дверью, как большинство других: ее огораживало два ряда широких металлических прутьев, сквозь которые всегда видно, что именно делает заключенный.
Чтобы попасть в такую камеру, нужно было преодолеть одну дверь, запертую на хитроумный и заговоренный магией замок, потом, оказавшись в небольшом тамбуре, дождаться, когда первую дверь замкнут за твоей спиной, и уже после этого стражник мог открыть вторую решетчатую дверь, ведущую прямо к преступнику. Таковыми были дополнительные меры безопасности, придуманные на случай, если опасный преступник нападет на стража и попытается вырваться, жизнью охранника в таком случае могли поскупиться в зависимости от того, насколько опасен заключенный.
Аделину оставили в коридоре, не позволив попасть даже в тесный тамбур, откуда она, по крайней мере, могла бы дотянуться до Лина, коснуться его руки, почувствовать его тепло.
Она сиротливо опустилась прямо на каменный пол перед камерой и, зажав ладонью рот, попыталась сдержать отчаянный всхлипы.
Парень выглядел ужасно — еще хуже, чем когда она видела его в последний раз умирающим: бледный, с темными кругами под глазами, исхудавший, с опущенными плечами, в грязной потрепанной одежде, с засаленными волосами и кровавыми разводами на лице, серой рубашке и даже на брюках.
-Они бьют тебя, да? — с трудом смогла вымолвить она.
