Легисты требовали гласности закона. «В государстве просвещенного правителя (всех) обучают закону, (там) не передаются заветы прежних правителей, а учителем становится чиновник» (Хань Фэйцзы). «Закон не дает предпочтения знатным»,— пишет Хань Фэйцзы. Легисты были сторонниками жестоких наказаний за малейшее нарушение закона, ибо в «строгой семье не бывает строптивых рабов». «Единые законы устанавливают равные для всех наказания — от царского сановника до простолюдина. Ослушавшийся приказа царя... подлежит казни без снисхождения и без учета прошлых заслуг» (Шан Ян). Введение суда царских чиновников было одним из важнейших мероприятий легистов.
Как уже говорилось, в известном смысле легисты подошли к осознанию диалектики общественного развития. Так, Хань Фэйцзы сделал попытку нарисовать картину возникновения и последующего развития общественной жизни. Он предполагал, что в глубокой древности люди вели стадную жизнь, были беспомощными перед силами природы, «не могли одолеть диких зверей и гадов». Они не имели жилищ, питались случайной пищей, не знали употребления огня, гибли от страшных наводнений. Людей было мало, земли — много.
Постепенно образ жизни их изменился, они научились строить гнезда-жилища на деревьях, стали добывать огонь трением и готовить пищу, одеваться в шкуры животных. Потом люди провели каналы для отвода воды, стали строить дома из бревен. Мужчины освоили обработку полей, женщины — ткачество.
Народонаселение увеличилось. Люди стали жить семьями и «управлялись сами собой», правитель «сам шагал впереди народа с сохой, бедра у него были тощими, на голенях не было ни волоска». Потом появилось наследование власти, возникли имущество, богатство и бедность, и теперь люди «отчаянно борются за клочок земли». В таком обществе стали необходимы законы и наказания. «То, что было применимо в древности, ныне оказалось неприменимым», ибо изменились условия жизни, а с ними и правы людей. «В древности и сейчас разные обычаи, старые и новые средства неодинаковы. Если, к примеру, желать великодушной и мягкой политикой управлять народом в напряженную эпоху, то это все равно что без узды и плети править норовистой лошадью» (Хань Фэйцзы).
Апогеем и завершением процесса общественно-политического развития легисты считали единую централизованную державу, которая должна поглотить все ныне существующие царства.
Легисты уделяли немалое внимание философским вопросам и были сторонниками наивно-материалистического толкования категории дао как естественного пути развития природы и общества, не оставляя места для сверхъестественных сил и рока. Хань Фэйцзы резко выступал против поклонения богам и духам и решительно осуждал жертвоприношения. Однако мировоззренческие проблемы были у легистов подчинены конкретным практическим задачам управления, став теоретическим обоснованием проводимых ими реформ. Все они стояли на позициях своего рода «этатизма» — усиления роли государства во всех областях жизни, выступали за «естественное разделение» занятий и обязанностей.
В идеале легисты были за прекращение войн между царствами и их объединение в сильное централизованное государство, но достижение этого мирным путем считали нереальным, поэтому военное усиление и внешнюю агрессию полагали важнейшей государственной задачей. С этой целью Шан Ян в царстве Цинь установил военно-бюрократический режим, а Хань Фэйцзы в своем знаменитом трактате «Хань Фэйцзы» провозглашал централизованное авторитарное государство идеалом политического строя.
Позиция легистов в целом объективно отражала тенденцию общественного развития, их реформы открывали путь для развития частнособственнических тенденций и роста товарности хозяйства, да и общественная психология менялась в пользу новых богачей. У провозвестника легизма Гуаньцзы, как и в сочинениях ряда других мыслителей того времени, как мы уже видели, лицам, занимавшимся торговой деятельностью, отводилось в обществе заметное и почетное место. В то же время конфуцианцы рассматривали торговлю как занятие низкое и недостойное (Мэнцзы), что выражало закономерную реакцию потомственной знати на появление новых общественных сил, угрожавших ее престижу. Однако по мере осуществления политики реформ, открывавших новые возможности экономическому развитию страны, у легистов стало намечаться отрицательное отношение к крупному частному предпринимательству, развивавшемуся наиболее активно в области промыслов, ремесла и торговли. «Если государство вызовет к жизни силы народа, но не сумеет их обуздать, то оно будет нападать на самого себя и обречено на погибель»,— заявлял Шан Ян. Легисты царства Цинь стали расценивать бесконтрольно развивавшиеся частное ремесло и торговлю как наносящие ущерб государственным доходам, как «второстепенные» по отношению к «основным» занятиям населения — военному делу и земледелию (последнее после реформы фиска стало основной статьей государственных доходов). В сущности, Шан Ян и Хань Фэйцзы не отрицали торгово-ремесленной деятельности вообще, а настаивали на ограничении активности новой имущественной знати, шедшей вразрез с интересами казны и внешнеполитическим курсом правителя. Сама по себе эта деятельность должна была, по мнению легистов, открыть важные источники дополнительных доходов страны. Вслед за Гуаньцзы они разработали положение о праве государства на недра земли, лесные богатства и продукты рек и болот, требуя введения на них, а также на торговлю зерном своего рода государственной «монополии»[107].
Легисты подняли проблему соотношения частных и государственных интересов и выдвинули теорию о их противоположности в тех случаях, когда частные хозяйства «скапливают несметные богатства», выразив её в афоризме: «Нет большего порока, чем незнание границ своих желаний».
Идея разумного ограничения человеческой деятельности в пределах «удовлетворения естественных потребностей» (Люйши Чуньцю) теоретически увязывалась легистами с даосской теорией «недеяния», понимаемого не в значении пассивного ухода от всякой деятельности вообще, но в смысле отказа от противодействия естественному ходу вещей, от «чрезмерного желания выгоды для себя», наносящего вред государству.
По учению легистов, законы — это дао государства; вырабатываемые и изменяемые согласно требованию времени, они стоят выше индивидуумов и как единое дао определяют все. Государь правит на основании закона, не вмешиваясь в конкретные дела управления, передоверенные им административному аппарату. Провозглашая этот принцип «недеяния» правителя, Хань Фэйцзы выступает как против конфуцианского ограничения власти правителя аристократией, так и против диктаторской власти государя.
Хань Фэйцзы решительно протестовал против продажи должностей, открывающей каждому стяжателю возможность пробиться в ряды царской бюрократии, чтобы поставить закон на службу своекорыстным целям. Однако попытки поставить торговцев в приниженное положение в обществе расходились с общей направленностью социально-экономического развития этого периода, когда подъем рабовладельческого и развитие товарного хозяйства были взаимно обусловлены. По настоянию денежной рабовладельческой знати в царстве Цинь была разрешена продажа должностей и рангов знатности, что привело (как и предсказывал Хань Фэйцзы) к политическому господству новой знати, занявшей ведущие посты в царстве Цинь и ряде других государств древнего Китая к концу эпохи «Воюющих царств».
Легисты утверждают свои мерила этических ценностей; на место устоев патриархального домостроя они выдвигают принципы государственного верноподданничества, провозглашая
несовместимость старой конфуцианской и новой морали: «почтительный к родителям чиновник — изменник государю», «прямодушный для государя подданный — жестокий сын для отца» (Хань Фэйцзы).
Если конфуцианцы представляли интересы старой потомственной аристократии, опиравшейся на патриархально-общинные и патриархально-рабовладельческие отношения, если даосы в какой-то степени выражали протест и отчаяние народных масс, а монеты — интересы самоуправляющейся общины полноправных граждан, то легисты были идеологами восходящей имущественной знати, связанной с развитым рабовладением, и новой бюрократии.
Среди философов периода «Чжань го» выделяется как крупнейший мыслитель материалист Ян Чжу (IV в. до н.э.). Ян Чжу вышел из среды небогатых землевладельцев царства Вэй. Учение его вызывало яростные нападки как конфуцианцев, так и даосов и легистов. По учению Ян Чжу, человек состоит из тех же пяти первооснов, что и вся природа, и отличается от других живых существ лишь разумом. Исходя из материалистического понимания природы, он отрицал страх перед богами и страх перед смертью. Бессмертия нет, смерть — естественно-необходимое явление, в котором уравниваются все. Быть равнодушным к смерти — это и значит следовать естественному закону дао.
Ян Чжу отрицал сверхъестественную сущность неба и вмешательство богов в дела мира, выступая против культа предков, призывал радоваться жизни, не надеяться на богов и духов, а самому заботиться о собственном благополучии, удовлетворяя свои потребности и желания. Отражением общественного и психологического перелома, знаменующего торжество отношений частной собственности, является знаменитая инвектива Ян Чжу, не желавшего «ни единым волоском» поступиться в пользу общественных интересов Поднебесной. Не удивительно, что противники Ян Чжу считали его учение антигосударственным. Индивидуалистический идеал избавления от страданий и утверждения разумного наслаждения выступает у Ян Чжу как этический принцип нравственности для господствующего класса рабовладельческого общества, тогда как отказ от безмятежной жизни и наслаждения, почитаемого высшим благом, рассматривается как признак рабского состояния. Смысл жизни — не деятельность, а невозмутимый покой.
Культура времени расцвета рабовладения в Китае.
Помимо чисто технических знаний наиболее раннее развитие получила в Китае астрономия — вероятно, как и в Вавилонии, в связи с разработкой календаря, который необходимо было согласовывать с естественными природными сезонами. Велись записи астрономических наблюдений, например появления комет (впервые в 613 г. до н.э., регулярно — с III в. до н.э.), был составлен звездный каталог, видимые звезды классифицированы по созвездиям. Астрономы умели вычислить наступление лунных затмений и возможность солнечных. В 28 г. до н.э. ханьские астрономы впервые зафиксировали существование солнечных пятен.
Значительные успехи в области физических знаний были ознаменованы изобретением первого в мире компаса. Он состоял из квадратной железной пластины со свободно вращающейся на ее поверхности магнитной «ложкой», ручка которой неизменно указывала одно направление, но не север, а юг. Этот прообраз компаса так и назывался — «указатель юга».
Для того времени характерна разработка положений механики о действии и противодействии: «Если вода устремляется, она становится диким потоком, если стрела выпущена, она летит далеко. Но все это обладает силой, действующей назад, и все колеблется в этом противоборстве... Таков дао (естественный порядок) природы» (Цзя И).
Развитию письменности содействовал переход от письма на узких бамбуковых дощечках(Они обусловили и направление строки в традиционном китайском письме, где иероглифы пишутся сверху вниз.) к письму на шелке, а затем и на бумаге, впервые в мире изобретенной китайцами на рубеже нашей эры,— с этого момента писчий материал перестал лимитировать объем письменных текстов.
В конце I в. до н.э. была изобретена тушь. Для передачи всего богатства китайского языка число применявшихся иероглифов было недостаточно (напомним, что в китайском письме каждое односложное слово должно было выражаться отдельным иероглифом и даже многочисленные омофоны — сходно звучащие слова-однослоги — в зависимости от их смысла изображаются разными иероглифами). Теперь число знаков было пополнено, с тем чтобы учесть и более редкие понятия, и доведено до 18 тыс., знаки были строго классифицированы. Начали составляться словари.
Так были заложены предпосылки для создания обширной письменной литературы, включающей не только поэзию и афоризмы, рассчитанные и на устное запоминание, но и художественную прозу, прежде всего историческую. Самым выдающимся писателем-историком был Сыма Цяиь (около 145—86 гг. до н. э.). Отец его был ханьским официальным историографом, сын унаследовал эту должность.
Он много ездил по стране, собирая старые рукописи и фиксируя устные известия. Личные взгляды Сыма Цяня, сочувствовавшего даосским настроениям, расходились с ортодоксальными конфуцианскими, что не могло не отразиться на его труде. По-видимому, за это инакомыслие историк попал в опалу. В 98 г. до н.э. по обвинению в сочувствии к полководцу, оклеветанному перед императором У-ди, Сыма Цянь был приговорен к позорной каре — кастрированию; реабилитированный позднее, он нашел силы возвратиться на служебное поприще с одной целью — завершить труд своей жизни. В 91 г. до н.э. он закончил свое замечательное произведение «Исторические записки» («Ши цзи») — сводную историю Китая, включавшую также описание соседних народов от древнейших времен. Выдающийся стилист, Сыма Цянь давал картины политических и экономических событий и жизни народа ярко, сжато и со всей доступной ему достоверностью. Труд его повлиял не только на всю последующую китайскую историографию, но и на общее развитие литературы.
По его образцу построен труд второго крупного ханьского историка Бань Гу (32—92 гг.) — «История династии Хань». В противоположность «Ши цзи» труд Бань Гу выдержан в духе ортодоксального конфуцианства, что наложило отпечаток на содержание этого произведения, в частности определило критическое отношение автора к «Запискам» Сыма Цяня как «слишком личным» и даже «клеветническим». Уже в предисловии Бань Гу объявляет Сыма Цяня «еретиком». Поскольку же Бань Гу принадлежал к политически господствовавшей школе, его отрицательная оценка труда своего знаменитого предшественника имела результатом исключение «Ши цзи» из числа «официально признанных» исторических произведений. Идейный антагонизм этих двух самых крупных исторических сочинений является как бы знамением эпохи, ибо принадлежность авторов к остро конфликтующим школам прослеживается почти во всех произведениях времен империи.
В эпоху «Воюющих царств» появляются произведения индивидуального творчества и в поэзии. В царстве Чу жил великий поэт Китая Цюй Юань (340—278 гг. до н.э.). Его лирика славится своей изысканностью и глубиной. Цюй Юань горячо выступал за сплочение всех царств против агрессии Цинь, но из-за интриг при чуском дворе попал в немилость к правителю, был отрешен от высокой должности и сослан в изгнание. Здесь он создал знаменитую оду «Скорбь отлученного» — свою поэтическую исповедь.
