Сначала они запустили откачку воздуха, что заняло немало времени. Потом, когда я оказалась внутри, выход в открытый космос был закрыт, а в шлюз начал медленно поступать воздух.
Ну вот. Я внутри МКС.
Промывать полноценно мозги и даже искажать всем восприятие совершенно бессмысленно. Аппаратура меня засекла еще в тот момент, когда я только вылезла из контейнера.
И информация давно отправлена на землю. Только вот, мне это уже совершенно не важно.
Что они мне оттуда сделают?
Ничего!
ГЛАВА 14
Мне предстоит впервые за долгое время полноценно разговаривать.
Я уже начала забывать, каково это. Все проблемы решались при помощи дара.
Пока вокруг меня появлялся воздух, я успела незаметно откашляться, и начать дышать.
Хм… Проблема. Мне теперь, чтобы совершать вдох, надо делать сознательное усилие.
Наконец, шлюзование завершилось, и они решились открыть путь внутрь станции.
Использую контроль гравитации и влетаю уже внутрь станции.
Хм, целая встречающая делегация. Их тут трое. Американец, русский и японец.
Больше на станции никого и нет.
Мертвая тишина исчезла еще в тот момент, как в шлюз начал поступать воздух.
А звуки у меня получалось считывать еще в вакууме, просто касаясь руками поверхностей.
— Здравствуйте, моё имя Коити Ваката, я командир экипажа международной космической станции земли, — он немного замялся. — Землянин.
А он довольно хорошо говорит на английском.
— Здравствуй, Коити, меня можете называть, — сделала вид, что задумалась, — Николь.
И сразу после приветствия сняла маску с лица. Пока я справлялась с тугой тканью, космонавты, как я поняла, усиленно пытались хоть как-то понять, как быть в такой странной ситуации. А мне было смешно. Они подумали, что я инопланетянка?
После космоса, даже если мне смешно, смеяться не получается. Надеюсь, это пройдет.
Ну, раз, так получилось, подыграю…
— Когда я пролетала через ближайший космос, засекла радиосигналы с вашей планеты, — нет, это выше моих сил… не могу скрыть свое состояние. — Извините, но для меня это первый раз, так что прошу, не обращайте на мои ошибки внимания, хорошо? — и смущенно улыбаюсь.
Хм, а моя улыбка это грозное оружие, они уже подсознательно считают меня ребенком. И смогли немного расслабиться.
— Николь, скажи, а откуда ты так хорошо знаешь один из земных языков? — спрашивает русский. Насколько помню, его зовут Михаил Тюрин.
— Я не какая-то там глупышка, и пока добиралась до вашей планеты, выучила почти все языки по радиосигналам, — и гордо, совершенно по детски, задираю нос. Мне действительно есть чем гордиться, я ведь ответила на русском. Но, на всякий случай, утоняю: — Правда, лучше всего мне удается ваш английский.
— Лучше, скажите, у вас есть, что перекусить, а то пока до вас добиралась, успела проголодаться, — надо играть до конца. Кровь мне не понадобится еще дня три, а космическую еду попробовать хочется. Интересно.
— Пошли, я отведу тебя на кухню, — сказал Ваката. — Если, конечно, тебе подойдет наша еда.
— Подойдет, я могу кушать что угодно, лишь бы оно было когда-то живым, — ответила. Японец, же услышав меня, оттолкнувшись, полетел по направлению к кухне.
Весело улыбнувшись остальным, отправилась за ним, вообще ни от чего не отталкиваясь. Американец, хоть и видел, как я передвигалась в пустоте, все равно позволил своему научному любопытству исказить взгляд и мимику. А потом он застыл, и о чем-то задумался.
Как невежливо. Но я его понимаю. Мой контроль гравитации это совершенно безумная штука.
Когда добрались до космического буфета, и мне предоставили местные сладости, я не стала сразу их вкушать.
Сначала, приняла традиционную японскую позу, что в невесомости выглядело достаточно комично, поблагодарила за угощение, и, наконец, сказав 'Итадакимас' начала пробовать яства. На мое представление русский и японец смотрели, как на восьмое чудо света.
А вкусно. Действительно вкусно. Хорошо тут кормят космонавтов. А специальные упаковки добавляют экзотики. Да и сама я давненько не ела человеческой пищи.
— Коити-сан, я все правильно сделала? — спросила его на японском языке, после того, как завершила прием пищи таким же традиционным 'Готисо сама дэсита'.
Смотрю на него с ясно читающимся на лице вопросом.
Эх, веду себя как ребенок. Хотя, а кто я, если не ребенок?
А ведь они, действительно, считают меня инопланетным ребенком.
— Да, верно, — ответил, находящийся в прострации, Коити.
Это так весело. И мое настроение легко отображается на лице, что окружающие принимают за радость от похвалы.
После этого меня начали тактично опрашивать, на тему того, что я тут делаю, откуда я родом, как оказалась в открытом космосе.
Было довольно трудно, совладать с собой, и на полном серьезе плести правдоподобную чушь.
Они уговорили меня, поучаствовать в фотосессии. Сняли для себя несколько видеороликов. И уже начали закачку на свои странички в соцсетях.
Слишком поздно поняла, что мой костюм, хоть и закрытый, но одновременно слишком откровенный. Согласилась раньше, чем поняла это.
Надеюсь, мне удалось не показать смущение. Ведь меня в этом костюме увидит весь мир…
Интернет, кстати, тут по современным меркам очень медленный, скорость как у 'Dial-up''а.
Но всю забаву мне обломал американец. Пока мы тут развлекались, он общался с начальством.
Хотя, в головы я пока ни к кому не лезла, так что понятия не имею, случилось так специально, или случайно.
Может, пока двое отвлекают, третий занимается делом?
— Николь, извини, что отвлекаю, но с тобой желают поговорить с земли, — без капли позитива прервал нас Ричард Мастраккио.
Это ему не свойственно, в жизни он довольно веселый и позитивный человек. Значит, разговор мне предстоит действительно важный.
Всю веселость с меня, как будто смыло. Время развлечений прошло. Разум стал просчитывать множество вариантов разговора и действий. Предположения, факты…
Так или иначе, я сейчас обладаю полным контролем ситуации. В любой момент могу, как сбежать, так и вообще снести всю станцию.
Фактически, вся МКС у меня в заложниках.
Полагаю, что на земле, просмотрев записи камер, люди уже знают, как я оказалась в космосе. Что еще им может быть известно?
Какие зацепки я оставила? Как минимум, тот факт, что я вампир, им тоже известен.
На видеозаписях моя скорость очевидна. И я никогда не поверю, что верхние эшелоны власти живут в блаженном неведении относительно мистической стороны мира.
Онлайн видеосвязь? При здешнем интернете? Хм…
Они использовали лазеры? Столько усилий ради того, чтобы просто видеть меня при разговоре. Я почти польщена.
Мы прибыли в один из модулей станции, который чаще всего используется для связи с землей.
К стене, прикреплен ноутбук. Или потолку? В космосе это определить крайне трудно.
Судя по всему, разницы между потолком, стенами и полом никакой нет.
По ту сторону экрана находится какой-то кабинет. И лицо мужчины, с глазами, в которых нет ни намека на положительные эмоции.
Мне стало не по себе. Наверное, так себя чувствуют люди, на которых направлен заряженный пистолет.
Он опасен. Очень опасен.
Пока молчим, знакомимся. Возраст определить очень трудно. Ему может быть, как тридцать, так и все шестьдесят. По одежде ничего сказать невозможно. Обычный деловой костюм.
— Ну здравствуй, 'инопланетянка', — последнее слово он умудрился внести в кавычки. В голосе нет ни следа напряжения, только сарказм.
ГЛАВА 15
Кавычки уловила не я одна. Космонавты начали что-то подозревать. Печально. Розыгрыш, видимо, подходит к концу.
— Здравствуйте, уважаемый, — поприветствовала я его максимально спокойно. Игры пока придется отложить.
— Чего ты хочешь, Николь? Зачем все это? — спросил он.
Сразу к делу, значит? Так не интересно…
— А в то, что я просто захотела побывать на МКС и в открытом космосе, вы не верите? — ответила я и одновременно задала вопрос.
— Нет, не верим. Ради простого развлечения, так себя не подставляют, — сказал 'уважаемый' человек в костюме.
Ну, логично, что уж там, только вот, сейчас вас логика и подводит.
— А зря. Я просто захотела. И просто позволила себе исполнить желание. И никто не смог мне помешать. Мне ничего, кроме того, что я уже имею, не нужно, — ответила абсолютную правду. И он, похоже, это увидел.
— Ясно, — кратко сообщил мой собеседник. Молчим. А время то идет.
— Говори свои условия. Всем и так ясно, что сейчас вся станция в твоих руках, — решил он вернуться к основной, с его точки зрения, теме нашего разговора. Или это переговоры?
Неужели не понимает? Ведь все же очевидно. Или ему надо устное подтверждение? Хорошо, будет ему устное подтверждение.
— Я хочу жить на станции столько, сколько захочу и иметь возможность выхода в открытый космос, — на секунду остановила речь, бросив взгляд на внимательно нас слушающих космонавтов. — Ну, а с моими естественными потребностями, думаю и так ясно, верно?
Мужик — сталь. Выражение лица даже не изменил. А вот глаза выдали все, что он обо мне думает.
— Девочка, ты что, не понимаешь, во что влезла? — спрашивает он.
Ну, а что? Я ведь не дурочка.
— Конечно, я все понимаю. Это ведь уже не скрыть. Придется вам поработать, — и главное, добавить сочувствие. О, да. Я захотела его достать. Его железный самоконтроль для меня стал чем-то вроде вызова. — Объяснить общественности, кто я такая, как проникла на станцию, и как выжила там, где никто выжить не может.
— А знаете, что самое интересное? Я сейчас здесь. А вы на земле. И ничего не можете мне сделать, — говорю, выражая явную самоуверенность. Сейчас, наступает самый тонкий момент. Нельзя проколоться. И это будет очень трудно.
— Николь, если это твое настоящее имя, без нашей помощи ты в космосе и умрешь, насколько бы живучей ты ни была, — и смотрит-то как, угрожающе. — Соединенные Штаты Америки на уступки террористам не идут, а ты сейчас террорист.
Вспоминаю мертвую ведьму. И сразу появилось правильно настроение и самочувствие.
Холод смерти.
— Понятно, — сказала я через силу, безжизненным голосом. — Станция принадлежит не только Штатам. И никакие законы и соглашения нашу ситуацию не учитывают.
— Это так, — согласился он. — И потому у нас есть возможность решить все без конфликта.
— И что вы предлагаете? — задала я полностью предсказуемый вопрос. — Мое появление на станции уже ушло в сеть.
— Это не проблема. Ролики и фото уже удалены. Их никто даже не увидел, — Пояснил он.
Вот оно как, значит.
— Моей цели это не отменяет. Я просто хочу пожить в космосе. Я могу даже выполнять тут какую-нибудь работу, — последняя фраза, вышла даже с какими-то просящими нотками.
— Вы ведь знаете, что я даже кислород не расходую. А от экипажа не убудет, я маленькая, мне много не нужно, — продолжила начатую тему, и отыгрывала свою роль. Или не роль?
— Не превращай все в детские игрушки. Ты на станции лишняя. Когда Драгон будет возвращаться на землю, советую тебе быть в нем, — твердо сказал переговорщик, надавливая голосом. — Иначе поставки на МКС прекратятся. А когда ты там засохнешь, тебя заберут насильно.
— И как на это отреагируют другие страны? — задала я вполне очевидный вопрос.
— Ведь рядом со мной находятся не только граждане Америки. Они тоже прекратят поставки, и таким образом убьют всех на станции? И все это только для того, чтобы достать меня? — продолжила речь я, не давая ему возможности вставить хоть слово.
— Может мои цели и детские, с вашей точки зрения, но я сама не глупая. Если я последую вашему совету, что меня ждет на земле? Отпустите на все четыре стороны? А как же тот факт, что Штаты на уступки террористам не идут? — закончила пояснять я своё видение ситуации.
— Понятно, сдаваться ты не намерена, — продолжил гнуть свою линию мужчина.
Дядя, а вы, что ожидали, что я вот так вас испугаюсь и послушаюсь? Хотя, скорее это была лишь прелюдия. Так, наработки на скорую руку, чтобы предупредить космонавтов, прощупать почву, составить психологический портрет. Основные переговоры только впереди. А сейчас была лишь проба сил.
— Конечно. Я в космос летела не для того, чтобы испугавшись послушаться совета подозрительного человека, который неизвестно на кого работает, и гражданином, какой страны является. И даже не представился, — и гнева в голос добавила, протеста, самого, что ни на есть детского и естественного.
О, он все-таки скривился. Что интересно, его смогло так задеть? Безумие всей ситуации в целом? Мое поведение?
Как же это весело!
— Ты создала прецедент. Террористический акт на территории международной космической станции. Когда правовая сторона вопроса будет решена, у тебя появятся большие проблемы. Ради твоего устранения к тебе на станцию отправят охотников. И не любителей, а настоящих профи. Ты этого ждешь? — так он еще и помочь мне пытается, что ли? Таким тоном, и такими словами? За кого он меня принимает?
— Подозрительный дядя, присылайте кого хотите, а я просто буду тут жить, — ответила ему я спокойно. — А ваших охотников я просто выпью, — внесла я добивающий удар.
Ха, насмешил. Как говорят русские, 'напугал ежа голой задницей'!
— Отлично, ты своего добилась. Я умываю руки и передаю проблему дальше. Прощай! — и вырубил связь.
Я так и не поняла, кто это вообще был. Он что, действительно хотел меня спасти? Или хотел решить проблему, не впутывая в это дело целые страны? Кто знает…
Поворачиваюсь к космонавтам, что внимательно нас слушали. Напряжение так и витает.
— Простите, пожалуйста, за розыгрыш, — и виновато посмотрела на них. — Вы были такие смешные, когда приняли меня за пришельца. Мне было очень тяжело притворяться.
Можно было бы конечно прямо сейчас взять их всех под контроль и промыть мозги, но зачем? Если уж играть, то до самого конца. Да и нельзя давать коллегам того дяди лишнюю информацию.
— Если уж ты не пришелец, то кто тогда? Я почти ничего не понял из вашего разговора, — спросил с небольшим недоумением один из невольных свидетелей недавнего разговора 'слепого с глухим'.
Ну вот, хоть космонавты нормальные, а то тот мужик непробиваем. А этим хватило виноватой моськи, чтобы немного расслабиться.
