Катастрофа джунглей

Лев сердито выдохнул, но взял себя в лапы.

— Советник, как будем наступать?

— Надо штурмовать крепость. Белки у нас нападают справа... значит всех размахайщиков на правый фланг. Змеи нападают слева... Раззмеяльщиков всех туда. Теперь буйволы... буйволы. Становитесь в шеренгу впереди!

Те послушно выстроились.

— Значит так, полководец, слушай! — Ёматай был в ударе. Ему нравились боевые действия, тем более, он тут самый умный, даже Тигон слушается его. — Первыми лавиной бегут буйволы, мы надвигаемся спокойно, контролируем ситуацию. Крепость сплетена из веток, буйволы её сносят, вместе с ветками при ударе разлетается часть скунсов. Мы приближаемся, разгоняем остальных из плюх. Ты, как самый сильный и смелый, гоняешься за скунсами. Всё, восстание подавлено.

— А если они это, меня подушат? Ты так противно вонял, когда пришёл.

— Подумаешь, подушат! Сейчас на кону стоит репутация короля джунглей! Быть или не быть. Понимаешь?

— Да, я всё понял. — Лев оглядел войско. — Буйволы! Снести деревянную крепость своими крепкими лбами!

Буйволы пошли, затем побежали, набирая скорость и поднимая пыль. Земля задрожала.

— Вот это мощь, жаль, что глупые, — Ёматай смотрел вслед бегущим чёрным тушам.

— Что это мы одни стоим, где повстанцы? — Тигон озирался.

— Выжидают, смотрят на что мы способны.

Все внимательно наблюдали, как чёрная шеренга одной лавиной стремительно приближалась к крепости. Сейчас они снесут её.

Бум, бум, бум! Буйволы словно врезались в скалу и падали как подкошенные, все до одного. Войско короля уже подошло достаточно близко, чтобы видеть ликовавших скунсов и зайцев на бойницах крепости. Сверху на буйволов полетели камни, но им и без того было тошно. Они поднимались и бродили, не понимая куда идти. Увидев это, защитники крепости перестали швыряться в них.

— Ёматай, что происходит?

— Думаю, думаю... Бедные буйволячьи мозги. Вот их трусануло. — Ёматай бормотал. — Представляю, со всего разгона. Бедные шеи...

— Что ты там бормочешь?

— Мой король, нам придётся делать айболичку. Там будут лекари всех лечить. У нас будет очень много больных.

— Какая боличка? — лев рассвирепел.

Буйволы уже шли назад. Когда приблизились, один из них сказал:

— Хоть ты и король, но так издеваться над собой мы не дадим! Мы уходим!

После этого буйволы ретировались под улюлюканье обезьян.

— Советник! Что-то идёт не так!

— Они оказались умней. Эти хитрецы сделали муляж деревянной крепости, а за ветками стена, выложенная из камней, и укреплённая глиной.

— И что нам делать?

— Каменную крепость можно взять в двух случаях: первое — штурмовать, второе — осада. При штурме много потерь, поэтому будем осаживать. У них не будет выхода, они либо выйдут биться, либо умрут от голода.

— Это долго ждать!

— Да нет, вон уже спешит парламентёр!

От крепости и вправду бежал заяц в их сторону. Остановившись шагах в пятнадцати, он закричал:

— Предлягаю беред питвой самым синым срясица атин на атин!

— Что он сказал? — недоуменно спросил лев.

— Как я понял из его слов, если это можно назвать словами, — задумчиво говорил Ёматай, — он хочет сразиться перед битвой один на один с самым сильным из нас. Я тебе сообщу две новости. Судя по его словам, битва таки будет. А вторая новость тебе не понравится — тебе придётся драться с зайцем.

— Чтооо? Это позор даже для простого льва! Иди надери этому зайцу уши сам!

— Не могу, мой король. Ты самый сильный, значит вызвали тебя. А если ты не пойдёшь, тебя посчитают трусом. Так что выхода у тебя нет, иди дерись.

— Ну, если так, — Тигон неохотно двинулся вперёд.

Заяц лежал на траве, подперев лапой голову.

— С тобой, что ли драться, ты кто такой? Почему так странно разговариваешь? — лев рыкнул.

— Я заес, китаес, лапи о дериво набиваес, — он так и не сдвинулся с места.

— Я тебе сейчас набью лапы! — Тигон прыгнул повыше, чтобы в воздухе лучше нацелить когти на жертву. И он их нацелил, готовясь придавить наглеца к земле, но вдруг увидел, что заяц летит навстречу его морде, миновав львиные лапы. Он забарабанил по львиному носу задними лапами так быстро, что набрал ускорение и, приземлившись перед Тигоном, дал стрекача. Нос болел, льву казалось, что ему врезал по морде дубинкой Ёматай. Злой, он зарычал и бросился в погоню. Заяц петлял, уводил льва всё дальше и дальше, и врезал ему по носу ещё несколько раз, когда это удавалось сделать, не особо рискуя своей шкурой. Злой король рычал и ловил зайца, но ничего не получалось — заяц был очень быстр.

— Он что там, бабочек ловит? — спросила ближайшая от Ёматая макака.

— Молчать! Да здравствует король!

— Да здравствует король! — дружно повторило войско

Наконец заяц перестал петлять и рванул по прямой. Лев за ним. И тут он полетел вниз, ударившись мордой о стену ямы. Попытался выпрыгнуть из этой ямы, но она оказалась слишком глубокой.

— А куда ты пропал? — прошептал Ёматай. — Похоже, нас таки лишили полководца.

И тут раздался отчаянный рёв льва.

— Идём спасать короля! Похоже, заяц его уделал! Шагом марш!

Только войско двинулось, как раздались крики с флангов:

"Ааа! Нас атакуют белки! Нас атакуют змеи!"

Ёматай огляделся, всё получилось наоборот: Белки бежали на раззмеяльщиков, а змеи ползли на фланг размахайщиков. Раззмеяльщики не могли толком попасть по белкам, а те шли кучно. Скоро многие макаки кричали, облепленные белками, орали от боли и страха, а на левом фланге размахайщики уже отступили за слонов, потому что размахайки короткие, и страх перед кобрами уже гнал их.

— Отбивайтесь, отбивайтесь! — кричал Ёматай, но войско уже дрогнуло и побежало.

— Может, затешусь в толпе, — сказал сам себе Ёматай и, выбросив дубинку, рванул к деревьям. Размахайка болталась на спине.

Хотя вокруг происходили хаос и избиение, у деревьев он оказался без приключений. В чаще творился гвалт, обезьяны бежали под деревьями кто куда.

— На ветки, на ветки! Забирайтесь на ветки! — крикнул Ёматай, пытаясь хоть здесь дать какой-то отпор.

— Там змеи! — пропищала пробегавшая макака.

— Собирайтесь у ручья! Сбор у ручья! И тут ему на шею прыгнула белка. Ёматай скинул её, доставая из-за спины размахайку.

— Сейчас вы испробуете моё новое оружие!

— Король обезьян! — заверещала белка. — Здесь король обезьян!

Белки на крик сбегались. Одна прыгнула сбоку, но Ёматай ловко поддел её на размахайку.

— Получи! — Он отправил вторую белку в кусты отдыхать, но белок прибывало. И все они стали кричать: "Обезьяний король здесь! Здесь Ёматай!"

Одна белка запрыгнула на плечо и врезала шишкой по морде. Пока он её сбивал лапой, на втором плече появилась другая. И тут он увидел Пышнохвоста, беличьего короля. Он бежал по ветке и хотел прыгнуть на шимпанзе. Ёматай сосредоточился на одном: если он свалит беличьего короля, белки испугаются.

— Иди сюда, пушистый королик! — шимпанзе так залепил размахайкой, что любая другая белка пошла бы сразу спать. Но беличий король оказался крепким орешком. Он отлетел в сторону, но приземлился на лапы. Как ни в чём не бывало, он снова бежал в атаку и прыгнул.

Ёматая уже облепили белки.

— Он ударил нашего короля! Отвалим ему, как половине обезьян! Королю по-королевски!

— Нос, нос! Набивайте нос! Он уже второй раз попадается! — Кричал беличий король.

Экзекуция продолжалась недолго, но все белки старались попасть шишкой по носу.

— Хватит ему! — крикнул Пышнохвост. -Затем закричал, голос у него был командирский. — Отступаем! Отступаем!

Шимпанзе оставили в покое, мимо пробегали белки в сторону гиблого озера.

Ёматай присел под дерево. — Вот тебе и день славы! Особенно Тигона. — говорил в никуда Ёматай. — Интересно он жив ещё?

Попав в яму, Тигон всё пытался выбраться, но тщетно. Он слышал шум и гвалт, понимая, что идёт сражение. — Сейчас меня спасут, успокаивал он сам себя. Ёматай хорошо обучил воинов. Сейчас спасут!

Вскоре стало тихо. Но никто не приходил к яме. Время тянулось очень медленно. И тут он увидел на краю ямы белку с шишкой в лапах. Она замерла и смотрела на льва. Тот понял — спасения не будет. Белки подбегали и замирали, тоже глазея на него. Скоро по краям ямы уже не было места просунуться. Но с одного края белки расступились, там появился Пышнохвост.

Посмотрев на льва, он усмехнулся:

— Попугаи не соврали, тебе и вправду Ёматай дал по макушке колотушкой.

Ему принесли крупную шишку, он поднял её и швырнул в Тигона, приговаривая: — Не кидайся скунсами!

Шишки посыпались со всех сторон, лев прикрыл голову лапами, особенно свою шишку на лбу, попадания по ней были очень болезненными.

"Не кидайся дикобразами! — белки кидали и всё приговаривали: — Защищай белок! Не вяжи узлы кобрам! Не обижай зайцев! Не жарь лягушек!"

"Сейчас у них шишки кончатся," — думал лев про себя.

Но шишки не кончались, другие белки по цепочке подавали их бросающим как по конвейеру. Попадания не наносили большого вреда, но их град делал наказание унизительным и болезненным.

Продолжалось это долго, пока щадить льва никто не собирался. Наконец лев понял, что шишек уже в яме достаточно, чтобы из неё выпрыгнуть. Да ещё отчаяние и злость придали сил. Он прыгнул, белки разбежались, а он зацепился за край ямы и потихоньку выбрался. Никто ему не мешал, не пытался скинуть обратно. Под улюлюканье белок лев затрусил подальше отсюда под деревья.

У Тигона болело всё тело, но не это его тяготило. Стыд и позор, вот его боль.

Его, короля джунглей, заманили в яму и забросали шишками. Ему заяц надавал по носу, он распух и стал большим, это было видно даже ему, Тигону.

По дороге он выслушал новости от попугаев. Он уже знал, что Ёматая побили шишками, что его воины бежали. Встречались охающие побитые обезьяны, лежащие или сидящие под деревьями.

Придя в прайд, он поразился, что его встретили с особой радостью. Львицы мурлыкали и тёрлись об него.

— Чему ты так радуешься, Тамасика? — удивлённо спросил Тигон.

— О, мой король, мы радуемся, что ты вернулся. Ематай сказал, что ты уже всё.

— Что всё?

— Ну всё, никогда больше не вернёшься.

— Где эта обезьяна? — лев рассердился.

— Он у ручья.

Лев нашёл шимпанзе, сидящим на берегу, на его морде лежал большой толстый лист, за которым торчали лишь глаза.

— Ты вообще обнаглел? — Тигон был настолько зол, что бил хвостом по земле.

— Ты о чём, мой король? — прогундосил из-под листа Ёматай.

— Как вы умудрились проиграть сражение? — И почему у тебя этот лист на морде?

— Этот лист чтобы охлаждать ушиб, тогда меньше распухнет нос. Вот смотри, этот снимаю и ложу в холодную воду, другой достаю из...

— Ну у тебя и губищи, больше чем у Етики!

Ёматай положил на морду новый лист, опять загундосил:

— Так мне прошлый раз глаз набили, а теперь нос.

— Хватит гундосить! Выкинь лист и ответь, почему проиграли сражение?

Ематай выкинул лист в воду, стремительное течение уносило его.

— Получилось до смешного наоборот. Размахайщики против змей, а раззмеяльщики против белок.

— А почему? Почему? Ведь попугаи...

— Может, попугаи сказали и правильно. Только понимаешь, повстанцы стоят напротив нас. Их правый фланг у нас левый, а их левый — у нас правый. И даже если бы мы и правильно стояли, всё равно бы проиграли.

— Это почему же? — недавно такой сердитый лев уже успокоился и поник. Он присел рядом с шимпанзе.

— Есть два фактора. Первый — они мелкие, но их много, очень много. Количество, вот их преимущество. Чтобы победить, нас должно быть тоже много.

— А второй этот, как его...

— Фактор. Значит второй... — это мотивация.

— Ничего не понял!

— А что тут понимать... смотри, они повстанцы, они возмущены, хотят справедливости. Готовы жертвовать собой. Они не боятся, понимаешь?

— А мы? Мы тоже не боимся!

— Это нас только двое. А остальные что? Их согнали в кучу, дали палки, плюхи. А за что они должны рвать когтями и грызть зубами? Ты за титул, а они за что?

— И что нам делать?

— Замотивировать надо. Есть у людей такое, но основывается на страхе. Нужно казнить каждого десятого воина и сказать остальным, если будут разбегаться, то казним ещё каждого десятого.

— Ты с ума сошёл? Такого в джунглях ещё никто не слышал! Они тогда уйдут к скунсам.

— Да, плохо, когда есть куда переметнуться. Хотя... макак белки ненавидят.

— И что советуешь?

— Отступать на северную сторону. Тогда нас станет вдвое больше.

— Я вместе с братом? Никогда!

— Тогда нас туда выгонят... да ещё и с позором, — тихо сказал Ёматай, глядя на чистую журчащую воду ручья.

— Мне нужно поговорить с братом. Завтра...

— Вместе пойдём, я буду твоим дипломатом, а то ты всё испортишь. — Ёматай поднялся. — А сейчас мне нужно идти думать.

— О чем сейчас можно думать, когда нос болит?

— Вот именно, надо думать о том, чтобы в следующий раз он не болел.

Они замолчали, сидели так ещё долго, со стороны на них комично было смотреть: король джунглей с шишкой на лбу, у обоих распухшие носы.

Глава девятая

Северная сторона

Утро выдалось свежим, солнце только недавно выглянуло из-за горизонта, ранние птицы уже завели свою трель.

Тигона разбудили крики попугаев.

— Ёматай размахайкой белок сильно бил! Размахайкой, размахайкой!

— Белки! — отвечал второй вдали. — Короля джунглей шишками! Шишками!

— Сохраняем короля! Сохраняем оп ля ля!

— Ёматай бьёт колотушкой! Ёматай бьёт колотушкой!

Тут перед львом предстал шимпанзе с большим рулоном из плетённой травы.

— Мой король. Пора к брату идти.

— Чего? — пробурчал Тигон спросонья.

— Пора объединяться. Только надо, чтобы я был полководцем.

Тигон нехотя поднялся, потянулся. Пошёл неохотно. Вдвоём они пересекли ручей.

— Я много думал, — говорил на ходу Ёматай. — В общем, я понял, как они тебя хотели нас лишить. И почему они говорили, что сделают это ночью... они впотьмах рыли яму, чтобы попугаи их не видели.

— Ты хочешь сказать, что я зря ночь в дупланке просидел? — Тигон остановился, сердито взглянул.

— Я тоже ночь просидел, так что один-один.

— Если было бы два ноль, я бы тебе хвост вместе с позвонком выдрал.

—Ты с белками иди помахайся, а то ты герой издеваться над одним бедным шимпанзе, да над его подругой.

— Не напоминай мне о Етике, — лев потрогал шишку.

Лежащий под раскидистым деревом Полосун даже не приподнял головы. Он наблюдал за братом и его спутником ещё когда они вышли из своих владений.

— Какие ветры задули сюда моего братца? Что это твой советник несёт на себе копну травы?

Ёматай скинул рулон: — Это тебе, король северной стороны в подарок. Подстилки.

— Какие пастилки? Ой, какие вы потешные. Братец, тебе твой советник поставил такой неповторимый шишак на лбу. Я тебя хочу спросить, как? И почему Ёматай до сих пор целый?

— Я... сам виноват, затронул даму его сердца. А ещё дал слово короля, что не трону его.