Голоса забытых

Поиски заняли три года.

О чём разговаривали Душегуб и Приносящего Бурю неизвестно.

После того разговора, Приносящего Бурю добровольно отправился на суд, в ходе которого признал за собой часть убийств чиновников Федерации, за что и был приговорён к смертной казни.

О том, что было после ходило много разного рода слухов, но факт остаётся фактом после казни новые истории о Приносящем Бурю продолжили появляться.

А ещё чрез полвека или около того, когда случай с судом над Приносящим Бурю больше стал походить на одну из множества легенд Тёмного мира, Душегуб ввёл в Федерации должность Главы.

Должность Главы была выборная, но давала ту же полноту власти, которой, как создатель Федерации, фактически бессменный император Федерации, обладал Душегуб.

Первоначально срок избрания Главы был всего десять лет. Впоследствии, к трёхтысячному году он подрос до пятнадцати.

Занимать должность можно было не более двух раз подряд.

Таким образом было обеспечено развитие Федерации, людей её населяющих, которое, пройдя стадии формирования и бурного роста, упёрлось в потолок возможностей Душегуба.

Что же до самого Душегуба?.. он пропал с исторической сцены, с каждым новым веком становясь всё больше персонажем легенд, мифов, чем реальной исторической личностью, и всё же, пусть многие это и не заметили, — он добился своей цели: Федерация росла, успешно находя способы противостоять козням Тёмных Богов, а каждым новый Глава получал, вступая в должность, не только власть, но и понимание на что эта власть должно употребить.

Благо для народа, в целом, и каждого человека в отдельности — и пусть до того, как этот наивный лозунг станет реальностью было ещё очень далеко, каждый новый Глава старался сделать так, чтобы цель оказалась ближе хоть на шаг, хоть на полшага, хоть на десятую толику биения сердца.

Тёмный мир. Нослобод. Год 2001 после Падения Небес.

Мысль о несправедливости, лежащей в основе Федерации, не выходила из головы с тех самых пор, как Микола, ещё ребёнком наблюдал за тем, как комиссары забирали его мать, отважившуюся спасти голодающих детей, кормя их мясом, срезанным с трупов.

Мысль эта в пытливом уме мальчика трансформировалась в талант особого рода, в талант повара, равного которому ещё не рождалось.

И упреждая возмущённые возгласы читателей, напомню, — ингредиентами его блюд становились лишь прогнившие представители самопровозглашённой элиты Федерации, забывшие свои корни — Ивар Лонгроуд, автор статьи, один из слишком многих журналистов, позволявших себе писать подобное, сидел в допросной напротив маньяка-каннибала Миколы Залежного, прозываемого Гурманом.

Дряблый, сгорбленный Ивар, с трубками, идущими от его левой руки к небольшому кейсу на колесиках, в котором, как многие знакомые с ним знали, находились искусственные печень и почки, фильтровавшие кровь, разительно отличался от холенного Миколы, сумевшего даже после силового захвата, в допросной, ожидая перевозки в краевой центр, сохранять воистину аристократический вид.

— Отдаю должное идея со статьёй оказалась оригинальной. Читая её мне прям захотелось отведать автора. улыбнулся Гурман, демонстрируя свои идеально ровные, прямо жемчужные, зубы. С захватом, правда, оплошали. Пятерых потеряли или больше?

— Ни одного.

Гурман, услышав ответ, даже на секунду замер.

Спрашивать, как так вышло, ведь он был уверен, что пятерых точно убил, он не стал это было ниже его достоинства.

— Поздравил бы тебя с успехом, но вынужден огорчить поймав меня, ты подписал смертный приговор и себе, и тем, кто участвовал в операции поэтому не важно умерли они тогда или умрут уже вскоре.

Ивар был в курсе того, что у таланта Гурмана имелись почитатели из высших кругов власти, которые и помогали тому скрываться всё это время всё ради удовлетворения их извращённых фантазий.

Ивар был в курсе, поэтому сегодня на дежурстве в участке оказались лишь сотрудники, уличённые им в разного рода нарушениях и преступлениях против Федерации. Таких было немного. Всего трое, но они всё же были.

— Потянуло на откровенности?.. улыбнулся Ивар, демонстрируя свои кривые, острые зубы, которым явно было тесно в его маленьком рту. Тогда может расскажешь, почему так полюбились тебе именно представители высших чинов Федерации? Ты ведь не адепт Тёмных Богов, не жаждешь свержения власти? Так почему именно они?

— Это же очевидно они вкуснее! глупость вопроса даже заставила Гурмана фыркнуть.

— Что вкуснее это понятно. Но почему они вкуснее?

Гурман фыркнул ещё раз, на этот раз не удостоив собеседника ответом.

— По мне, вкуснее они потому, как порча Тёмных Богов не тронула их тела. высказал своё мнение Ивар и, услышав какую-то возню снаружи допросной, начал вытаскивать катетеры, что соединяли его с кейсом, в котором размещались фильтрующие кровь органы.

— Да что такой как ты может об этом знать?..

Но как раз такой, как Ивар Лонгроуд, числящийся в отделе внутреннего контроля под позывным Ненасытная Утроба, знал куда больше Гурмана.

Ивар Лонгроуд, перенявший по праву рождения от своих родителей дары самого Отца Неизменности, Второго из Тёмных Богов, но избравший дорогу служения людям, не богам, знал о вкусе живых существ куда больше Гурмана просто потому что за годы своей жизни он съел их куда больше.

Под звуки боя, что происходил за дверью, дряблая кожа начала натягиваться, давая место жгутам мышц, в раздающейся в стороны челюсти вновь было место всем зубам искусственные почки и печень, размещённые в кейсе, перестали фильтровать кровь и эксперт внутреннего контроля возвращал свой привычный вид.

— Вынужден огорчить, — передразнивая Гурмана, который, вмиг распрощавшись со всем своим лоском, истошно орал, звал на помощь людей своего покровителя, произнёс Ненасытная Утроба, — попавшись, ты подписал смертный приговор и себе, и тем, кто пришёл тебя спасать, и даже тем, кто стоит за всеми вами.

Пройхода в похожей ситуации сказал своему другу-орку: Если я гоблин, значит, по-твоему не способен на что-то хорошее? Вот обижусь и не станет у тебя самого верного друга, что делать будешь?

Правда, хитрый гоблин, ещё не оказался в похожей ситуации.

Хитрый гоблин даже ещё не успел родиться, когда Ненасытная Утроба, вкусив плоти наёмников, взял след, пройдя по которому избавит Федерацию от клики людей, пусть не служащих Тёмных Богам, но озабоченным удовлетворением собственных извращённых фантазий больше, чем благополучием сограждан.

Тёмный мир. Нослобод. Год 2001 после Падения Небес.

Дмитрий Тир, переживший в детстве страшный голод, забравший всю его семью, друзей и просто знакомых, не смог принять расточительство Федерации в отношении тел умерших те закапывались в землю, а охрана ещё и сторожила кладбище, чтобы несознательные граждане не попробовали откопать свежие тела. Каннибалы, как соседка тётя Лида, мать друга-Миколки, в этом отношении поступали разумнее, но от этого не переставали быть чудовищам.

Выбор темы дипломного проекта без пяти минут выпускника кафедры Пищевых концентратов и консерв одного из ведущий столичных ВУЗов Дмитрия Тира, протащил тогда ещё молодого и уверенного в своей правоте парня через кабинеты, обитатели которых сперва пытались установить его связи с Тёмными Богами, потом доказать его невменяемость, чтобы в конечно итоге запереть на долгие десятилетия с такими же рационалиторами городе Амассарз-16, который, как и другие номерные города, для общественности никогда не существовал.

Бессменный Глава Федерации понимал опасность некоторых идей, но понимал он и необходимость развития новых технологий, альтернативного взгляда на привычное, устоявшееся, поэтому города, вроде Амассарз-16, являли собой не психиатрические лечебницы или тюрьмы для интеллектуалов, как об этом говорилось во вражеской пропаганде, а настоящими наукоградами, обитатели которых имели достаточное финансирование и могли позволить себе шагнуть в ту область, которая для остального научного мира Федерации считалась запретной.

Ивар Лонгроуд ещё только готовил статью, которая позволит ему выйти на Миколу Залежного, а Дмитрий Тир уже не такой молодой, как это было почти три десятилетия назад, когда он попал в под Амассарз-16 под крылом сразу двух министерств (Министерства Гражданской обороны и Министерства Пищевой промышленности) участвовал в пробном использовании технологии, той самой, что была выбрана им в качестве темы дипломного проекта.

Вражеская пропаганда, когда технология станет достоянием общественности, получит в свои руки карту, которую будет бросать на стол при любом удобном случае, старательно не обращая внимание на тот факт, что грибы, выращенные на субстратах с использованием мёртвых тел определённым образом подвергнутых порче со стороны Тёмных Богов, спасают от голодной смерти миллионы граждан Федерации.

Потребуется два почти века, чтобы уйти от необходимости использовать мёртвые тела и перейти к чистой технологии, но имя Дмитрия Тира для одних так и останется именем безумца, который заставил граждан Федерации есть трупы, а для других именем того, благодаря кому голод прошёл мимо их дверей.

Тёмный мир. Толоб. Год 2012 после Падения Небес.

Басиль Штерн не любил города. Больше городов он не любил лишь людей. А больше людей Басиль не любил общаться с людьми, но общаться с ними нужно было так велел лечащий врач.

Молодого, не к месту улыбчивого доктора Казакова, нужно было слушать, чтобы порча Тёмных Богов, угнездившаяся глубоко в мозгу Басиля не вырвалась наружу кровавых безумием дара Третьего, Разбивающего Черепа.

Разочаровывать старшего боевого товарища, Ивара Лонгроуда, тоже не хотелось.

Вот и терпел Басиль.

Взгляд прохожего.

Усмешка?

Басиль стирает ту улыбку одним движением своей лапищи превращая голову незнакомца в месиво.

В некоторые дни походы в офис превращались в сплошную пытку.

Сегодня ему повезло.

Сегодня был дождь. Даже не дождь. Ливень.

В такую погоду прохожих было меньше, а значит идти было чуть проще. Спокойнее. Если бы ещё вода не хлюпала в правом ботике, который давно пора было бы выбросить в мусор, да бережливость, граничащая у Басиля с патологической жадностью, мешала это сделать.

Он в очередной раз дал себе обещание, что сегодня выкинет наконец эти ботинки. Дал обещание, сам зная, что вечером, поставив обувь на просушку решит не всё так и плохо, можно походить денёк-другой, если в лужи стараться не вступать.

Люди стоят под навесом, ждут, когда ливень утихнет.

За дурака, промокшего до нитки, принимают его что ли?

Летит в людей тяжёлая урна, зашибая сразу двоих.

Выжившие после первой атаки пытаются бежать, сквозь ливень, но им не уйти.

Басиль свернул в парк — в такую погоду там точно никого не будет. Да и посмотреть на памятники тоже неплохое дело, полезное.

Жаль, что сейчас осень, не весна, — тогда б можно было б ещё полюбоваться на цветущую сирень.

Басиль печально вздохнул до весны ему точно не дадут прожить на служебной квартире, отправят куда-то.

Но однажды, лет семь назад, он был в парке, когда цвела сирень. Она цвела и пахла. Пахла изумительно. Сладко и спокойно.

Слабые люди прятались в своих домах.

Следовало ворваться в их дома.

Выбить ударом кулака жлезную дверь и начать их убивать. Люди рождены для того, чтобы их убивали такие, как Басиль.

У скульптуры рабочего, который силился поднять огромный камень, Басиль задержался. Автор явно переоценил возможности тщедушного тела мужчины, а, может быть, всё так и было задумано показать, что воля человека столь сильна, а стремление его к переменам столь необоримо, что готов тот, жертвуя собой оторвать тот камень от земли и метнуть его в служителей Тёмных Богов.

Если верить табличке где-то в этом районе началось то самое восстание, которое при поддержке сил Федерации и привело к освобождению этих земель от гнёта Тёмных Богов. Басиль был склонен верить табличке.

В десятке-другом метров от скульптуры рабочего стояла стена с выбитыми на ней именами людей. Имён было много. Если бы тогда, давно, Басиль оказался на стороне восставших, имён было бы меньше.

Остановившись у дороги Басиль оценил расстояние до ближайшей машины и пошёл на другую сторону улицы.

Остановиться, позволив тонне метала врезаться в себя.

Ощутить, что кости и мышцы крепче машины.

Офис располагался в старом здании.

Не так чтобы совсем старом, помнящем ещё времена восстания, но старом.

Охранник в специальной будочке вроде как должен был проверить удостоверение Бесиля, прежде чем позволять тому войти, но не стал себя утруждать этим действием.

На стойке регистрации, где Басиль надеялся узнать кто и зачем его вызвал ему вручили чёрный конверт.

Смотреть, чьё имя находится на карте в том конверте не было смысла там могло быть только одно имя.

Имя его друга Ивара Лонгроуда, Людоеда.

Тёмный мир. Прескивал. Год 2012 после Падения Небес.

Они стояла друг напротив друга.

Два друга.

Два человека, с телами осквернёнными Тёмными Богами.

— Не думал я, что твоё время придёт раньше моего. извиняясь приговорил Басиль.

— Второй терпелив, но и он не любит ждать сверх положенной меры. в ответ извинился Ивар.

Искусственные органы, размещённые в его кейсе, уже не справлялись с очисткой крови, а это значило, что дар Дыхания Тлена совсем скоро поглотит тело, а за телом, придёт черед и разума.

Этого нельзя было допустить Ивар Лонгроуд не для того охотился все эти десятилетия на маньяков, еретиков и последователей Тёмных Богов, чтобы самому стать одним из тех, на кого вёл охоту. Стать проблемой для своих коллег, для своего друга.

— Ты прожил достойную жизнь, друг. клинком, а не когтями или клыками подвёл итог жизни своего старого товарища Басиль.

Видения кровавой резни, обычные для обладателя даров Третьего, с того дня и до самой смерти больше не посещали Басиля, хотя это никак и не сказалось на его нелюбви общаться с людьми.

Тёмный мир. Дорога на Вилто-Баки. Год 2445 после Падения Небес.

Днём мороз опять отступил, и дорога быстро превратилась в тёмное месиво, отказывающее отпускать сапоги гвардейцев, налипающее на колёса техники, делающее продвижение и первых, и вторых настоящим испытанием.

Это был только восьмой день из перехода впереди было ещё два раза по столько же и ещё три дня, но недавний бой, мороз, грязь и окружающий пейзаж сделали своё дело многие из гвардейцев могли поклясться, что идут уже целую вечность.

А ещё некоторые из них нет, нет, да и подумывали сбежать.

Не дезертировать, предав и своих однополчан, и своих родственников, друзей, — это слово, даже в мыслях рядовой Смелаков, как и ему подобные, старались не произносить.

Сбежать. Просто сбежать.

На второй год этого наступления в никуда, мысль о побеге уже не казалась таким кощунством, тексты из вражеских листовок начали обретать смысл, а сержант становился всё больше похож на то, как его изображали в тех листовках.

П-731 гвардейский полк, потерявший уже почти две трети своего состава, должен был быть отправлен в тыл, на переформирование, но враг, уже начавший оправляться от поражения двухгодичной давности, когда в одно мгновение потерял не только армии прорыва, но и целую плеяду миров, изменил планы командирования. И теперь П-731 двигался в направлении Вилто-Баки, на подходах к которому полк должен был занять высоту 134.789 и удерживать её до подхода артиллерийского полка А-631, после чего ожидался подход ещё с двумя пехотных полков.