Он шел по коридору, и встречные с поклоном уступали ему дорогу: женщины, дети, подростки — все, кто живёт здесь, приветствовали своего Хранителя. В их чувствах светилась искренняя любовь и уважение, даже какое-то благоговение. Он давно к этому привык. Юная девушка, поклонившись, спросила, не желает ли он поесть, но аппетита не было — старику не надо много. Поклонившись, ответил, что не голоден, и пошёл к выходу из дома. На крыльце его встретило яркое солнце, горячие лучи которого так приятно согревали. Он подошёл к своему креслу, сел и оглядел двор, наполненный утренней суетой. Работающие мужчины приветствовали его поднятыми руками, и он поднял руки в ответ. Сидя в кресле, он ждал, когда юноши соберутся в город людей. Сегодня они должны были лететь на грузовике за продуктами на весь клан, и он собирался составить им компанию. Тень заслонила солнце, старик поднял глаза и увидел юношу в свободной одежде, с любовью смотревшего на шамана.
— Приветствую тебя, Мудрейший, мы собрались в город, не нужно ли тебе купить чего-то у людей? — с поклоном спросил он.
— Нет, мальчик мой. Я сегодня сам полечу с вами.
— Мудрейший? — старика окатило изумлением. — Как скажешь, Мудрейший. У нас всё готово и мы... Мы сейчас подлетим сюда. — и бегом убежал вглубь двора.
Из большого дома вышла закутанная в церемониальные бирюзово-синие одежды женщина, подошла к старику, села в стоящее рядом точно такое же кресло. Её лицо скрыто маской, видны только жёлтые глаза.
— Приветствую тебя, Хранитель. Что нужно тебе у людей в городе, что не могут привезти наши дети? Что заставляет старого уже Хранителя лететь самому?
— Здоровья и долголетия вам, Верховная. А ждёт меня не что, а КТО. Чувства подсказали мне, что мне необходимо быть сегодня там. Я видел мессию с белыми крыльями в поселении.
Чувства женщины полыхнули тревогой.
— Ты что-то чувствуешь, старик? Эти времена... они СНОВА близятся?
— Да, ты права. Это ВРЕМЯ близко, ВРАГ скоро пробудится. И, как уже бывало, разумные не готовы к встрече с ним.
— Но надежда есть?
— Она ВСЕГДА есть. Может быть, в этот цикл мы найдём у ВРАГА слабое место и в последующем сможем его остановить.
— Женщины устали ждать. Может, в этот раз, народу стоит присоединиться к борьбе?
— Не знаю, Верховная... У НАС пока нет однозначного ответа.
— Но он может появиться.
— Да, может. А, может, и нет. Женщины готовы рискнуть всеми нами?
Она как будто погасла. Вся съёжилась, обхватила себя руками. Немигающим взглядом уставилась в пространство. В чувствах прорезался страх.
— Может, стоит рассказать остальным?
— Это БЕСПОЛЕЗНО. ОПАСНО. Нас не станут слушать. Они считают нас дикарями. Нас не услышат. И если ВРАГ узнает о нас, он не остановится, пока не истребит всех до последнего. И ты это знаешь, Верховная.
— Мы снова останемся в стороне и будем снова смотреть на это?!
— Если понадобится, то будем смотреть.
— Ты, старик, наверное, этого не увидишь. Скорее всего, не увидишь. А мы увидим. И, главное, мы всё почувствуем. Нам страшно, Мудрейший. Боль одного мучительна. Боль и смерть триллионов НЕВЫНОСИМА. От неё не закрыться. А все женщины клана мощные эмпаты. Ты знаешь это.
— ВРАГ всё так же силён, как и прежде. Мы не знаем, где его сердце. А, не зная где оно, нам не победить.
— Но, может быть, это СТАНЦИЯ?
— НЕТ. Она лишь часть, инструмент. Ей уже пользовались. Они думали, что победили. Но через годы ВРАГ вернулся и закончил начатое.
— Они — это ИНУСАННОН?
— Да.
Подлетел грузовик, распахнулась дверь приделанного к нему небольшого пассажирского отсека, из него выскочил давешний юноша и с поклоном позвал старика. Он тяжело поднялся, разговор с верховной всколыхнул душу шамана. Весь народ вот уже больше сотни тысяч циклов задавал себе вопрос: "А правы ли мы?". Под тихое гудение грузовика, сидя на жесткой лавке, старик вглядывался в глубины своей колоссальной памяти и шептал: "Может, мы ошиблись? Может, мы чего-то не увидели?". Ответа не было...
Вот и человеческий город. Грузовик влетел на площадь перед большим магазином, приземлился, юноши вышли из него, с ними был мужчина — "мастер товаров". Он поклонился старику и спросил, пойдёт ли он с ними. Шаман ответил отказом. Он вышел, огляделся — площадь была пустынна, лишь с краю стояли байки, и на одном из них кто-то сидел. Старик почувствовал — это именно тот, кто ему нужен. Подойдя ближе, он разглядел сидящего, — это был человеческий мальчик. В зеленой рубашке и черных брюках. С рыжими волосами и зеленущими глазищами. С удивлением старик понял, что он чувствующий... и не только чувствующий, а ещё и одарен магией. Внимание старика привлекли его белые крылья. Хотя они энергетические и обычным людям их не видно. Посмотрев на них, он с дрожью понял: перед ним ещё одна легенда его народа, легенда с которой народ столкнулся лишь однажды и бережно хранил память о ней. Пацан был из НИХ. В его народе таких, как он, называли: ПРОШЕДШИЕ СКВОЗЬ СМЕРТЬ.
Игорек.
Я нахохлившейся вороной сидел на байке Азата. Площадь перед магазином была пустынна, по ней ветром гоняло сухие листики и одинокий обрывок бумажки. Городок как будто вымер, хотя ничего удивительного: взрослые на работе, а дети или дома, или за городом — в такую жару все предпочитали находиться поближе к воде. На другой стороне площади, под навесом у городского клуба, на массивном кресле-качалке сидел кроган, он слегка покачивался, что-то читая при этом с датапада, кресло под ним едва слышно поскрипывало. Вот из клуба вышла фиолетовокожая азари, в руках у неё были два высоких стакана с какой-то ярко-зелёной жидкостью. Отдав один крогану, она села в стоявшее рядом плетёное кресло. Что-то сказала, кроган ответил, и оба рассмеялись. Хорошо, видать, идут дела в клубе.
Послышалось низкое гудение. Грузовоз летит? И точно — на площадь садился ярко и аляповато раскрашенный рудовоз, вместо самосвала на нём стоял обычный кузов, но с высокими бортами. У переднего борта торчала пассажирская будка. На таких обычно летали ворка-шахтёры. Покупали списанный грузовик, меняли кузов, приводили в порядок — и мотались на нем куда угодно. Дёшево и практично, а самое главное — кузов большой. Рудовоз сел. Из-за него вышли трое молодых парней-ворка в серой балахонистой одежде, но с ярко расшитыми поясами, за ними вышел мужчина постарше, одетый чуть лучше. Они повернулись к кому-то стоящему за машиной, что-то спросили, поклонились и птичьей походкой шустро умотали в магазин.
Мне надоело просто сидеть и я достал из рюкзака свою флейту. Начал наигрывать нехитрую мелодию. Потом понял что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза и оглядевшись, я увидел удивительного разумного. Он был одет в ярко-алый комбинезон, чем-то похожий на костюм ниндзя из голливудских боевиков, только весь покрытый серебристой вышивкой. На голове капюшон, лицо скрыто маской, видны только бирюзово-синие, без белков, глаза с вертикальным зрачком. Ноги, похожие на птичьи, обуты в облегающие, как перчатки, чёрные блестящие сапоги. Посмотрела ему в глаза, он вздрогнул, но никаких эмоций я не почувствовал. Я его вообще не чувствовала, как будто никого рядом нет. Оппа, закрывшийся наглухо эмпат.
Ворка по-птичьи склонил голову на бок и тихим, низким, скрипучим голосом сказал:
— Приветствую тебя, Прошедший Сквозь Смерть.
"Что? ЧТО ОН СКАЗАЛ?! Откуда он узнал?!", — мысли метались испуганными тараканами.
Ворка подошёл ко мне вплотную. Я отложил флейту в чехол и убрал в сумку.
— Я могу помочь тебе. Научить. Рассказать. Объяснить. Ты хочешь увидеть и узнать правду?
— Но откуда ты узнал?! Кто ты? — прошептал я.
— Я — Хранитель памяти моего народа. Вы, люди и другие, называете нас шаманами. Но мы не заклинаем духов, не стучим в бубны — мы храним память нашего народа за всё время его существования.
— И как долго? Сколько лет вашей истории? — тихо спросил я.
— Больше ста десяти тысяч ваших лет.
— СКОЛЬКО? — а как же цикл Жатв у Жнецов? Да и за это время можно было развиться до космической цивилизации раз 5 или 6.
— Ты удивлен? — проскрипел ворка.
— Но вас же считают дикарями. Агрессивными, неуправляемыми, жестокими. Вашими бандами пугают детей. Ваш родной мир — радиоактивная помойка. Вас некоторые даже считают животными, а не разумными.
— Пусть считают. Мы сделали так специально, чтобы спрятаться. Отвести от нас взгляд.
— Чей взгляд?
Ворка внимательно посмотрел на меня, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.
— Ведь ты ЗНАЕШЬ.
— ЖНЕЦЫ. — Прошептал я, а в животе образовался холодный и тяжёлый ком. Я так надеялся, что еще обойдется. Мир то уже в 24 веке живет, а события были в 2183. Хотя тот Жнец предупреждал что их прогноз не абсолютен.
— Протеане называли их так. Мы же называем их просто — ВРАГОД
— Как ты покажешь мне и как объяснишь?
Старик ворка, я почему-то отчётливо понял, что он стар, сел рядом, на сиденье байка, и спросил:
— Что ты знаешь про "объятья вечности" у азари?
— Они объединяют сознания. Мысли, чувства и память разумных становятся на время общими.
— Это не совсем так, — скрипнул он. — В случае объединения с другими расами контакт односторонний, азари видят тебя, а ты их — нет. Если только они сами не захотят показать что-то своё.
— А у вас?
— Мы называем это "единением", и мы открыты. Все Хранители всех кланов ворка могут пользоваться общей памятью народа и памятью друг друга, объединенной в одно целое. Подключая других, мы ничего не скрываем, поэтому с чужими мы стараемся не объединяться.
— Как компьютерные сети.
— Сравнение корректно. Мы можем подключить тебя на время к нашей памяти и дать тебе необходимые знания о Жнецах.
— А моя память станет доступна вам?
— Да, станет. У тебя есть что-то особенное, что-то хочешь скрыть?
— Нет. Ничего такого нет — самую мою главную тайну вы уже знаете. Не понятно только, как вы её узнали...
— Раньше были такие, как ты. В общей памяти хранится знание как минимум о троих, подобных тебе, и один из них был в нашем народе. Именно он научил нас тому, как создать общую память — он был первым Хранителем. Он научил нас определять таких, как ты. Он вывел нас к звёздам и узнал о ВРАГЕ. Это было сто десять тысяч лет назад. Он прожил очень долгую жизнь, и память о нем живёт в народе до сих пор. Ты согласен?
— Да, согласен. От таких даров не отказываются. Что мне нужно сделать?
— Просто посмотри мне в глаза.
Я посмотрел и провалился в сияющую мириадами звёзд живую, разумную... бездну. Он показал историю своего народа. И в самом конце я спросил его:
— Вы можете показать мне ИХ?
— Ты хочешь увидеть ВРАГА?
— Да, хочу. Я хочу знать, что нас ждёт.
— Смотри.
Я оказался среди руин, солнца не было видно, по тёмному небу летели и клубились серые плотные облака. Вокруг стояли и сидели, прячась за обломками, странные существа в не менее странной броне. В шестипалых руках они сжимали что-то похожее на оружие — скорее всего, оно им и было. В их чувствах смешались тревога и страх. Все смотрели в небо. А оттуда на нас опускалась какая-то огромная тень. Вот облака заклубились, появились красноватые разряды молний, и из низких туч выпала огромная чёрная туша. От вытянутого тела спереди отходили в стороны шесть толстенных лап. Туша опускалась всё ниже и ниже — я с ужасом понимал весь чудовищный размер этой машины. ЖНЕЦ, а это мог быть только он, растопырил лапы и на невероятной скорости приземлился. Земля под ногами подпрыгнула, я увидел, как многие вокруг повалились. ЖНЕЦ выпрямился, и всё вокруг затопил низкий, вибрирующий рёв. Он, казалось, проникал во все уголки моего тела, каждая клеточка как будто вибрировала синхронно с ним. Меня затопил дикий животный УЖАС. Жнец двинулся вперёд, медленно переставляя лапы, он с холодной неумолимостью приближался к нам. Разумные вокруг вскочили и начали стрелять, из диковинного вида оружия с шипением вырывались тонкие рубиновые лучи и исчезали на поверхности механической твари. Вот жнец остановился, чуть довернул корпус, и из основания вырвался толстенный багровый луч. Он двигался вдоль обломков, и здоровенные каменные глыбы просто растекались пузырящимися лужами от его прикосновения. Разумные же просто с хлопками испарялись. Вот луч подошел к обломку, за которым я спряталась, и всё вокруг затопил красный свет.
Я очнулся, вокруг была площадь нашего городка, рядом стоял Слушающий Звёзды и печально смотрел на меня. Фух, как реально то. Я проверил какого цвета у меня крылья. Белые. Ну и отлично.
— Теперь ты знаешь, что нас ждёт.
— Твой народ увидит это уже в третий раз. Как вы живёте с этим? Ведь вы сильные эмпаты, вы чувствуете всё, что происходит.
Из старика казалось выпустили весь воздух, он сгорбился, опустил взгляд и прошептал:
— Мы пока не видим выхода. Мы не видим, как можно победить ВРАГА.
Он повернулся и шаркающей походкой пошел к рудовозу.
— Хранитель. — крикнула я. — Если события сложатся так, как ты видел в моей памяти, если мне потребуется помощь, я могу попросить её у твоего народа?
Ворка вздрогнул, некоторое время стоял. Потом выпрямился, расправил плечи, оглянулся.
— Если всё будет так, и ты позовёшь нас... — его глаза, казалось, засветились, — мы придем к тебе и встанем рядом!
Глядя на его спину, я думал. А смогли бы люди вот так — своими руками, осознанно уронить всю свою расу с вершин цивилизации в полное и окончательное варварство? Сделать из расы космонавтов и исследователей — землекопов и бандитов? И всё ради того, чтобы когда-нибудь победить?
В памяти осталось, как платформы Жнецов, придя на Хешток, увидели лишь разгромленную и заброшенную орбитальную инфраструктуру и оголтелые орды дикарей, рубящиеся на поверхности за всё подряд. Чудовища ушли, не тронув ворка. Но умные машины не смогли почувствовать, как за ними с поверхности внимательно следит подобный им, но только органический разум. Я видела, как на протяжении тысячелетий ворка ищут загадочный Центр — сердце машинного разума. Ищут и не могут найти, нет даже зацепок, где он находится. Но то, что он есть, Хранители мне показали точно. И это была не Цитадель. Я видела глазами Хранителей всю мощь разума станции, но, в то же время — его абсолютную подчинённость кому-то ещё. И сами Жнецы — лишь платформы, управляемые извне, полностью лишённые самостоятельности, страшные, могущественные... и всё же жалкие рабы.
Старик уходил, и мне стало кристально, окончательно ясно: меня ждёт Жатва, и нет никакой возможности убежать или спрятаться. Моё новое детство закончилось, теперь я должен оценивать каждый свой поступок со стороны. Рассчитывать, как он мне поможет в будущем, усилит он меня, или ослабит.
Я достал флейту и начал наигрывать грустную мелодию. Я так увлекся, что даже не замечал как по моим щекам текут слезы.
Свидание
10 июня 2360 год
Голос Дениски выдернул меня из воспоминаний.
— Змей, подлетаем. Делаем всё, как договорились. Ты как, в порядке?
