Быть другим. Книга 1.

Обратный километр дался значительно труднее. Усталость была, как будто пробежал все пять. Не останавливаясь, запрыгнул на подножку экипажа и, тяжело дыша, рухнул на сиденье. Бажен тут же тронул лошадей. Впереди нас ждал Речной Лес.

Спустя многие годы я узнал, что именно этот ножик, брошенный в километре от судьбоносного перекрестка, дал нам лишние пару часов, которые спасли нам жизнь.

ГЛАВА 5

Несмотря на то, что Речной Лес был обнесен пусть и хиленькой, но всё же стеной (вернее частоколом из бревен), назвать его городом как-то язык не поворачивался. Примерно такое мнение высказал Бажен, когда мы покидали этот поселок лесозаготовителей. Останавливаться здесь на ночь мы не собирались — до заката было еще часа два, терять их в нашем положении было бы крайне не разумно. Поговорив с местными, выяснили, что дальше по дороге деревни встречаются через каждые пять верст, так что с ночлегом проблем быть не должно. Обращаться к местным властям тоже было бессмысленно — защитить нас от Алангара они были не в состоянии. Но нам нужны были деньги. А денег у нас не было. Были золотые колечки Бажена. В крайнем случае, конечно, можно было бы кольцом расплатиться, но это в абсолютном большинстве случаев это была бы дичайшая переплата, потому что одно такое кольцо целой деревни стоит. Не отдавать же его за простой ночлег. Поэтому мы решили поискать в Речном Лесу торговцев, так сказать, разменять крупняк. А заодно прикупить мне тутошней одежды и еще чего-нибудь необходимого в дальней дороге. Найдя самый крупный городской магазин (что было совсем не трудно, ибо магазинов было всего два, и оба они находились на главной улице), Бажен потащил меня туда. Хозяин, увидев меня, закутанного в одеяло, сначала было удивился, но, рассмотрев выложенное Баженом колечко, сразу же возвел нас в статус ВИП-клиентов. В результате я обзавелся местной рубашкой, штанами, кафтаном, и сапогами с небольшой дорожной шляпой. Все это было не настолько богатым, как то, что носил Бажен, но, во-первых, у меня и в мыслях не было претендовать на подобное, а во-вторых здесь такого просто не было. Не стал терять времени, прямо тут и нацепил обновки. Возникли некоторые проблемы с размерами — мои метр восемьдесят это весьма высоко по местным меркам — тот же кафтан, пришлось поискать. Зато теперь стою перед зеркалом, верчусь, как малолетняя модница, и налюбоваться не могу. Подошел Бажен нацепил на меня широкий кожаный ремень с богатой вышивкой. К ремню прикрепил новый нож. Это была уже не та зубочистка, что мы с конюхов сняли, это был конкретный тесак с клинком длинной в две ладони. Нож, оказывается, это чуть ли не обязательный атрибут мужской части населения. Эдакий символ совершеннолетия — торжественно вручается в шестнадцать лет, и с этого времени без него никуда.

Кроме одевания меня, Бажен обзавелся аналогичными шляпой и ножом для себя, двумя плащами (через пару дней погода, говорит, должна испортиться), и еще всякой мелочевкой, типа белья, бритв, небольших полотенец, что по местным понятиям может пригодиться в пути. А я возблагодарил небеса за то, что в этом мире уже изобрели нижнее белье и бритвенные принадлежности, ибо гигиену пока еще очень ценю. Не знаю, как там будет в будущем, но пока что следить за собой я собирался, как и раньше. Всё купленное, но не надетое, было сложено в купленную здесь же кожаную сумку. В еще одну сумку запихали мою земную одежду.

Кошель с оставшейся суммой, отсчитанной серебром и медью, торговец торжественно вручил Бажену. Судя по довольной физиономии торговца, колечко Бажен уступил не слишком дорого.

Рядом с магазином оказался трактир. Нас обоих как магнитом потянуло туда, но удержались — зависли бы мы там еще на полчаса-час. А время дорого, мы и так в магазине долго проторчали. Поэтому залезли в бричку и, глотая слюни от источаемых трактиром запахов, тронулись к южным воротам города.

Как я уже упоминал ранее, Бажен городишком был не слишком впечатлен. Мне же Речной Лес вполне понравился. Да, небольшой, да, небогатый, да, все строения из дерева. Но он был чистым. Вспоминая, что я знаю о земном Средневековье, я ожидал в первую очередь грязи. Но улицы были прибраны, люди чисты и аккуратны. Никто и не думал выбрасывать мусор или выливать помои прямо под ноги прохожим. Да, запашек иногда витал не шибко приятный, но не надо забывать, что транспортом здесь выступают не машины, а животные. К тому же куч навоза на улицах не было — продукты жизнедеятельности "транспорта" оперативно собирались и вывозились в окрестные крестьянские хозяйства — удобрение как-никак. Расспросив Бажена, выяснил, что уровень чистоты здесь не является чем-то необычным — везде так. Поэтому, когда мы покидали город, взгляды на будущее у меня чуточку посветлели.

Пока не начало смеркаться проехали аж две деревни. Как и предыдущие, до Речного леса, объезжали их полями на приличном расстоянии. Ночевать решили в третьей, подъезжали к которой уже в темноте. Хотя темнотой назвать это было трудно — куча звезд и яркая луна давали достаточно света, что даже я неплохо различал окружающую обстановку. А уж лошади, и уж тем более Бажен, так вообще, наверное, как днем все видели. Поэтому ехали без проблем, и могли бы ехать еще, но Бажен решил дать лошадям отдых. Мы и так проехали сегодня очень много — удалились от алангарова логова верст на 50 (верста, как я уже выяснил, это тысяча размахов, т.е. около полутора километров) . А учитывая, что дорога была вовсе не прямая, да наш маневр в сторону Наридона, то пробежали лошадки нынче все 70, а то и 80. Обычная лошадь, если ее не гнать до изнеможения, такую дистанцию осилит дней за четыре-пять. За что большущее спасибо Алангару — так хорошо силами лошадей наполнил. Поэтому сейчас стоит дать лошадкам отдых, чтобы завтра они как новенькие были. И хотя такую скорость, как сегодня, весь день поддерживать уже не получится — магического запаса осталось очень мало, но все равно обычную среднестатистическую скорость передвижения экипажей превзойдем раза в полтора-два точно. Так объяснял мне Бажен, почему мы должны остановиться именно здесь. Я, понятное дело, не возражал, спросил лишь, как там сигнальная печать?

— Молчит, — покачал головой маг. — Хотя расстояние уже приличное, могу и не услышать.

Остановились в доме деревенского старосты. Я так понял, у старост вообще такая неписанная обязанность — гостей принимать, поскольку никаких отрицательных эмоций наш поздний визит не вызвал. Хотя, гости ж явно не бесплатно останавливаются. А Бажен, я заметил, старосте серебряную монетку сунул — это, как я уже знаю, много. Поэтому суетились вокруг нас весьма активно. Уход за лошадьми, горячий ужин, даже нормальные постели в гостевой комнате — ну прямо местные пять звезд.

Во время еды Бажен вдруг резко замер. Я насторожился.

— Печать, — сказал он. — Очень слабо, но вроде бы она.

Взглянул на меня:

— Поедим и сразу спать. Поднимемся рано, чтобы выехать с рассветом.

Я кивнул и стал активней работать ложкой. Впервые ел местную пищу без страха — голод возобладал. (Да, запас еды у нас с собой есть, но это наш НЗ) Попробовал все, что поставили на стол. Соли иногда не хватало, но ничего — здоровее буду.

Просыпаться утром категорически не хотелось. Категорически. Бажен два раза меня расталкивал. Завтракал в каком-то полубессознательном состоянии. Как покидали деревню, тоже с трудом припоминаю. Более-менее в себя пришел, когда солнышко уже целиком показалось из-за горизонта.

— Младшая сестра, — неожиданно сказал Бажен и указал куда-то в южную часть неба.

Я поднял туда глаза и увидел луну. Не понял, она что там делает? Если на закате она висела почти в зените, то каким макаром на восходе она на юге оказалась? Полминуты я зависал в недоумении, пока не осознал, что по сравнению с той луной, что я уже видел, эта какая-то очень уж маленькая. Даже меньше земной луны. Их тут две штуки чтоли?

Бажен, в ответ на мой вопрос, поведал занимательную историю. Оказывается, вот эту мелкую луну называют Младшей Сестрой, ту, что была видна на закате, большую — Старшей Сестрой, а вот этот мир, по которому мы так весело катимся на бричке, называется Средняя Сестра. У меня, знакомого с азами астрономии, в голове сразу вырисовалась система из трех небесных тел. А Бажен поведал местную версию. Вскоре после того, как был создан этот мир, и Творец куда-то исчез, Кева (бог смерти и разрушения) обиделся, что его мало слушают, и попытался разрушить и землю, и небо (схватил за края и стал сильно трясти). По земле прокатились землетрясения, цунами, извержения вулканов, и еще куча всяких гадостей. С неба стали падать звезды, и оно чуть не треснуло. Боги всей толпой утихомирили Кеву, сделали для него подземный мир Кеватрон, и прогнали его туда. Туда же отныне стали ссылать самые отмороженные души. Отныне Кева не может появиться на земле, но злоба его не прошла, поэтому он регулярно подсылает сюда создаваемых им демонов, которые устраивают тут всякие катаклизмы.

Земля же с небом после кеватрясения были в плачевном состоянии и срочно требовали ремонта. Поэтому боги создали трех черепах-ремонтников, которые и должны были все починить. Но в этот момент земля пошла трещинами и стала совсем рассыпаться. Видя такое безобразие, средняя черепаха — Средняя Сестра — бросилась и приняла падающую землю на спину. С тех пор вот так и держит на себе. А остальные две черепахи — Старшая и Младшая Сестры — ползают по небосводу, ремонтируют, что где надо (Кева ведь постоянно своими демонами безобразничает, землю трясет, звезды с неба сшибает), и регулярно спускаются к Средней Сестре, помогают ей мир держать.

— Вообще, о трех Сестрах мы узнали из рукописей Древних, — подвел итог рассказа Бажен. — Но там у них что-то совсем не понятное написано — мол, Сестры вращаются друг вокруг друга и все втроем — вокруг солнца. Как они такую ерунду написать могли, не понимаю.

О как! Эх, Бажен, я бы мог тебе рассказать, как они могли такое написать, да боюсь. Ладно, если просто не поймешь, а вдруг у вас тут какая-нибудь инквизиция есть. Подождем пока, а там, может, и поделимся знаниями.

После этого Бажен втюхал мне вожжи — типа, на, тренируйся. Ну, я и тренировался. До самого обеда. Один раз чуть не улетели в придорожную канаву, несколько раз возникали проблемы при поворотах на развилках, но в целом прогресс был, кое-что даже стало получаться. Поэтому в последующие дни Бажен частенько стал доверять мне управление. Но сам, как я заметил, не слишком расслаблялся — внимательно следил, чтобы я опять не набедокурил. Встречающиеся деревни решили больше не объезжать — если Алангар нас до сюда вычислит, значит, следопыт из него лучший, чем из нас следозаметатели. А на объезды немало времени тратится. Решили положиться чисто на скорость. Куда-то резко отворачивать — уходить значительно восточнее или западнее — решили, что тоже неправильно. Уже должно стать понятно, куда мы едем, и, начни мы маневры, Алангар мог просто устремиться к Метиону и поджидать нас там. Не подходя близко к городу, чтобы Вилатий его не учуял.

Поэтому притопили, как сказал Бажен, нормальной рысью, регулярно переходя на шаг, раз в пару часов останавливаясь на одну-две четверти, и держали такой темп все последующие дни. Во время таких остановок Бажен кричал команду, и лошадки плюхались на пузо. В первый раз я удивился, но потом подобный метод отдыха уже не вызывал никаких эмоций. Ближе к полудню на несколько часов останавливались в деревнях или на постоялых дворах, ели сами, обихаживали лошадей, отдыхали. Следующая остановка на час-другой была ближе к вечеру, и потом, когда темнело, останавливались где-нибудь на ночевку. По словам Бажена, делали таким макаром верст по 30 в сутки.

Постепенно, страх погони притупился, мной овладели чувства исследователя. Я с интересом разглядывал окружающую природу, встречающиеся деревни, городки, наблюдал за людьми. Старался держаться поближе, когда Бажен с кем-нибудь разговаривал, следил, как разговаривают, какие жесты, какая мимика. Бажен, кстати, оказался парнем довольно простым. Нет, то, что он дворянин в бог знает в каком поколении, конечно, накладывало определенный отпечаток. Отношение к тем же селянам было, ну типа, как старшего брата к младшим. Но за всю поездку я ни разу не заметил, чтобы Бажен кого-нибудь не то, что ударил, а просто голос повысил, как-то наехал. Общался дружелюбно и непринужденно. Даже когда ему что-то не нравилось, он просто просил. Вежливо, спокойно и без всякого аристократического высокомерия. Людям такое отношение определенно было по нраву. Первоначальная настороженность довольно быстро сменялась искренней теплотой, люди уже не просто отрабатывали заплаченные Баженом деньги, они реально старались помочь. За лошадками тщательнее ухаживали, совали в руки узелки с нехитрым перекусом на дорожку, подсказывали, как лучше ехать. Благодаря таким советам нам несколько раз удалось по лугам срезать весьма ощутимые углы.

Как и обещал Бажен, погода таки испортилась. К счастью, ненадолго — дождь лил всего один день. Вот тут нам и пригодились купленные в Речном Лесе плащи. Сделанные из грубой ткани, они были чем-то пропитаны и воду не пропускали совсем. Ну, почти совсем — к исходу дождливого дня маленькая сырость под плащом все-таки чувствовалась. Совсем маленькая, еле-еле.

На исходе пятого дня путешествия, когда остановились на ночлег в очередной деревушке, Бажен, после разговора с местными, сообщил приятную новость.

— В паре верст отсюда проходит имперский тракт, соединяющий Наридон и Метион. Выйдем на него и к вечеру будем у Вилатия.

— Что такое имперский тракт? — спросил я.

— Это такая очень хорошая, мощеная камнем дорога. Такие тракты все крупные города в Империи связывают. А в последнее время их и к городам поменьше тянут. Тракт ровный, твердый — ехать сможем быстро.

Заснул я в ту ночь не сразу — мандражировал немного. Да, я уже больше недели в этом мире, но что за все это время успел видеть — подвал да деревни, грубо говоря. Завтра же мы попадем в один из крупнейших городов Империи. И не как беззаботные туристы, завтра дэ-факто будет решаться моя судьба. Я разговаривал с Баженом, что мне может светить в этом мире, но он еще слишком молод, чтобы обладать какой-то властью, а что решат Конклав и уж тем более Император, он предугадывать не берется. Пускаться же в бега, пытаться исчезнуть, чтобы решать свою судьбу самому, а не надеяться на милость других, тоже не очень вырисовывалось. Во-первых, я еще мало знаю об этом мире, влипну в неприятности с вероятностью 90 процентов. Во-вторых, чтобы исчезнуть, мне пришлось бы убить Бажена, ибо он доложит обо мне, не имеет права не доложить (он сам об этом сказал), и меня начнёт искать еще и Конклав. Ну и в-третьих, скрываться от архимагов (по крайней мере на долгое время), это из разряда "миссия невыполнима". Так что волнительно как-то.

Выехали как обычно с рассветом. Меньше четверти тряслись по грунтовке и, наконец, вот он — имперский тракт. Я по глупости ожидал, что это просто ровные каменные плиты на землю уложили, а вот и нифига — серьезное инженерное сооружение — насыпь, несколько слоев из материалов разной плотности, верхнее покрытие из плоских камней, водоотводы, верстовые столбы. Всё как надо. Причем тракт был не только ровным, он был еще и прямым. И достаточно широким, чтобы встречные повозки с хорошим запасом разъезжались.