Око

Утопист Кампанелла всё точно описал, как будет складываться жизнь в городе Солнца, но он никак не мог допустить, что диктатура пролетариата будет аналогична диктатуре буржуазии во Франции. Разница только в том, что в России не применялась гильотина, а всё остальное было один к одному.

Вывод, если диктатуру вложить в руки любого человека, то получится одно и то же, кем бы этот любой человек ни был. Даже гуманисты и святые апостолы будут околдованы чарами Диктатуры. Эта коварная куртизанка сведёт с ума любого, к кому она попадает в руки.

Человек, только что проповедовавший постулат любви к ближнему своему, из чисто гуманистических побуждений прикажет отправить на каторгу или, чтобы не возиться с их кормёжкой, казнить тысячу-другую нехороших людей, вся вина которых заключается в том, что они посмели нелестно отозваться о диктаторе или в том, что они мешали жить своим соседям, которым нравились их дома и жены. Все самые чудовищные преступления свершаются из благих побуждений.

Тут не так давно в одном университете на Западе провели эксперимент. Взяли добровольцев из числа образованных и нормальных граждан и разделили их на две части. Одна часть стала заключенными, а другая стала тюремщиками. Заключенным строго указали на ответственность, а тюремщикам об ответственности не сказали ничего. И вот эти образованные и гуманные граждане в течение нескольких дней превратились в настоящих садистов, да ещё таких, что эксперимент были вынуждены прекратить на начальной стадии. Вот так.

Всё, что происходит у нас, то было и на Западе, но только лет на двести пораньше. После эпохи инквизиции у них наступила эпоха Возрождения, Ренессанс, В России эпоха инквизиции началась с введением христианства. К 1917 году должна была наступить эпоха Ренессанса, но в октябре 1917 года снова вернулась инквизиция. В 1991 году она вроде бы закончилась, но началась снова в начале двадцать первого века и вместо эпохи Возрождения наступила эпоха Упадка.

Как бы мы смотрели на Европу, если бы у них была эпоха Упадка, а мы пользовались плодами эпохи Возрождения? Да точно так же, как и они на нас — с чувством превосходства, легкого презрения и жалости. И мы бы старались отгородиться от них, чтобы бациллы Упадка не переметнулись к нам. Но пока нам Возрождение не светит, как бы мы этого не хотели. А всё почему? Да очень просто, вместо Возрождения нам светит Диктатура. Обыкновенная Диктатура в Третьем тысячелетии, в век Интернета, космических исследований и прочего, что характеризует следующую часть развития современного человечества.

Что мешает ввести Диктатуру прямо сейчас? Международное общественное мнение и только лишь.

— А как наш народ? — спросите вы.

— Да никак, — ответит вам Эхо. — Нашему народу очень нравится, когда его берут за воротник и размаху бьют мордой об угол дома.

— Хозяин пришёл! — кричит народ, бухаясь в ноги. — Прости нас, бляха муха, не признали сразу. Ой, как соскучились мы по твёрдой руке, по гимну коммунистическому в шесть утра и по желанию водрузить ещё одно знамя Победы над чужеземным рейхстагом.

Желание водрузить знамя Победы есть, большое желание, да вот только не дадут нам это сделать. Морду набьют, знамя отнимут и на голодный паёк посадят. А народ тот, который по твёрдой руке соскучился, по кустам заляжет, чтобы оттуда смотреть, что же из этого всего получится. Воевать-то сейчас дураков нет. Покричать из-за спины, это да, а вот винтовку в руки да в бой идти, это уж извините, барин, нам это ни на хрен не нужно.

И придётся на поклон к дяде идти, потому что нет своего продовольствия, промышленности, а цену на нефть и газ супостаты снизят так, что хоть задаром отдавай, потому что девать-то её некуда. Из трубы льётся или со свистом вылетает, а вот консервных заводов для нефти и газа нет. У супостатов есть, а у нас нет. Мы ещё не научились нефть на сто процентов использовать.

С деревом ещё хуже. Японцы дерево на сто три процента используют, а мы вот только научились кругляк за границу гнать. Ума много не надо. Дерево спилил, сучки срубил и в вагон. Обезьяну научи, и она это дело будет делать так, что не в пример некоторым. Правда покрой ватников и валенок придется менять. Под обезьян.

Давно бы отправили всех несогласных в лагеря на стройки инноваций. Построили бы они заводы новые, в шарашках нам спроектировали новые самолеты, автомобили и всё такое прочее. Вот тут-то мы бы и сделали рывок. Обогнали этих капиталистов, показав преимущества плановой экономики и управляемой активности трудящихся масс. Но ведь тогда придётся остаться одинокой страной, типа Северной Кореи. Распределять продовольствие по граммам и по карточкам, бряцать атомными бомбами, а народ будет разбегаться в разные стороны по всем щелям и дыркам. Останутся только те, кому в палатах места не найдется.

Потом двоецарствие российское. Это уже как народная забава. Сначала Иван Грозный короновал на царство хана касимовского Симеона Бекбулатовича. Потом Борис Годунов царствовал одновременно с Лжедмитрием. Потом царь Петр Первый сидел на одном троне со сводным братом Иваном Четвертым. Потом два наших преемника. Эти уже навсегда воссели. И каждый в свою трубу дудит. Один зимнюю Олимпиаду будет проводить на Черном море. Второй в Подмосковье делает новый наукоград, чтобы там каждый день рождалось по одному Гуглу. А на остальную Россию вообще махнули рукой. Главное, чтобы не мешала. Для этих целей губернаторов стали назначать без выборов и с Перми пошла эпидемия принятия решений о назначении мэров больших и малых городов и тоже без выборов.

Чего это я про дуумвират стал говорить, если начинал говорить о каком-то человеке, которого встретил в фойе областной библиотеки у киоска? Точно, всё началось с коммерческого киоска.

Почему я обратил внимание именно на этого человека? Там было человек пятьдесят, а вот внимание обратил именно на него. Как мне показалось, человек этот бросил быстрый взгляд на меня и сразу же отвёл глаза.

— Ну и что, — спрашиваю себя, — ты бы не посмотрел на того человека, кто открывает стеклянную дверь библиотеки?

— Если бы я никого не ждал, то с какой стати я буду рассматривать всех входящих людей, — отвечаю я себе. — Вот если бы в дверь входил человек со слоном, то тогда бы я обязательно обратил на него внимание. Этот взгляд всё равно как огонек папироски в полной темноте. Обычно, снайперы сразу стреляют на этот огонек. Может, не попадут, а, может, и попадут в цель. Вот и этот человек взглянул на меня как снайпер на огонек папироски.

Глава 20

Второй раз мы встретились в Торговом центре в компьютерном отделе, где я покупал роутер. Роутер, это такая маленькая небольшая радиостанция, действующая в радиусе трех-пяти метров. Подключаешь к ней выделенную линию Интернета, и вся квартира становится зоной беспроводного интернета, вай-фая. Если у вас ноутбук, то вы можете преспокойно идти с ним на кухню или в другую комнату работать в сети и за вами не будут тянуться провода.

Пока я разговаривал с продавцом-консультантом, этот человек попросил показать ему флэш-карту, флэшку.

После покупки я вышел из универмага и направился в сторону стоматологической клиники, чтобы по пути заглянуть на расценки зубоврачебных услуг. Клиника находится с тыльной стороны магазина за автомобильной стоянкой.

Вдруг из-за угла, со стороны товарного въезда в Торговый центр вышли два молодых человека, один из них с ножиком:

— Выворачивай карманы, мужик, и свертки положи на землю, они нам тоже лишними не будут.

Многие ли русские безропотно подчинятся такой команде? Немногие, но есть. Я изо всех сил пнул в область колена того, который был с ножом, и тут же получил удар по голове.

Я очнулся от того, что тот мужчина, который покупал флэшку, тряс меня и спрашивал, как я чувствую.

— Здорово вас стукнули, — сказал он, — я тут рядом оказался и бросился к вам на помощь, мне тоже немного досталось, — и он показал на свежую царапину. — Давайте я вам помогу добраться дома.

Он встал и махнул рукой проезжавшей машине такси. Остановил её, помог дойти до машины, сел рядом со мной на заднее сиденье и выжидательно посмотрел на меня. Я назвал адрес. Приехали. Он дал мне визитку и попросил позвонить по его телефону, чтобы сообщить о состоянии моего здоровья. Я взял визитку, кивнул головой и ушел в свой подъезд.

На визитке было написано — Лысенко Николай Иванович, политолог и номер мобильного телефона.

Политолог? Когда человек не может или не хочет заниматься делом по своей профессии или образованию, то он идёт в политологи. Или в писатели. Чего проще? Берёшь какой-то факт из жизни и описываешь его в огромной книге или же во всеуслышание говоришь, как этот факт будет влиять на внешнюю и внутреннюю политику. Так что, политолог и писатель это две как бы связанные между собой ипостаси. Но не все политологи могут стать писателями.

Политолог может часами говорить о проблеме, но стоит ему взять ручку и бумагу, как все мысли улетучиваются, и то, что он только что сладко пел своим слушателям, улетучивается стайкой шустрых воробьёв, оставляя на бумаге одни какашки и следы когтей.

У писателя с этим несколько получше. Он может эту стаю воробьёв сколько угодно держать на одной странице, даже на двух или трёх, не давая им улететь и рассматривая каждого воробья как бы под рентгеном, находя в них свойства, присущие знакомым ему людям и от этого воробьи начинают распушать свои перья и становятся похожими на депутатов, сенаторов, губернаторов...

Так вот, знал я одного политолога. Обыкновенный слесарь-сантехник. Вполне нормальный мужик. На слух определял неисправность в кране, имел в своём чемоданчике различные приспособления, которые позволяли ему в два счета отремонтировать подготовленный к выкинштейну кран и этот кран служил ещё лет пятьдесят теоретически, потому что проверить невозможно, а люди, столкнувшиеся с ним раз, постоянно кланялись с улыбкой при встрече.

Как и все слесари, а также гуманитарно и технически образованные люди, он до перестройки по вечерам под одеялом слушал "Голос Америки". Сравнивал то, о чем говорили, с тем, что он видел на улице, и удивлялся тому, как в Америке тонко чувствуют русскую душу и её страсть к разным революциям и перестройкам.

Во время перестройки он вступил в одну демократическую партию, которая успешно сгинула, потому что люди из неё вышли, кроме нашего сантехника, который в единственном числе представлял одиноко взятое демократическое движение. И ничего не поделаешь, в списках партии значился он один.

По всем вопросам он имел своё критическое мнение и не боялся критиковать всех, кто подвернётся под руку, благо таких, кого можно безбоязненно критиковать, было много. Конечно, я не имею в виду власть имущих, они у нас в России всегда были кастой неприкасаемых, как в царское время, так и в советские и демократические времена. Это уж из области генетики. Какая бы революция не происходила, а князья и графья в ней устраиваются удобно до очередного переворота.

Так вот и этот сантехник незаметно стал влиятельной политической фигурой. Всем средствам массовой информации он давал простые, рабочие комментарии и некоторые даже ссылались на то, что вот представитель такой-то демократической партии думает вот так-то. Он стал завсегдатаем всех круглых столов, "срезал" разных маститых докладчиков и неизвестно, на какие средства он жил. Кто-то, всё-таки, его подкармливал, потому что сумку с сантехническими инструментами он куда-то закинул и с умным видом в рубашке с галстуком сидел на всех политических и общественных мероприятиях.

Может, и этот товарищ из таких же политологов. А так, приятной наружности человек. Спокойный, уверенный, не то, что один политолог, который светится на всех центральных телевизионных каналах и который в полемике никому не дает рта открыть, стремясь поразить всех своей эрудицией, нетрадиционным подходом к проблеме и некоторой презрительной улыбочкой по отношению к собравшимся — чего это я распинаюсь перед вами?

Примерно через неделю я из вежливости позвонил ему, чтобы поблагодарить за оказанную помощь, сообщить, что у меня всё в порядке, и на этом закончить наши так и не начавшиеся приятельские отношения, но вышло не так, как я хотел.

— Юлиан Васильевич, — спросил меня политолог Лысенко, — а можно мне приехать к вам, чтобы переговорить по поводу вашего сайта, потому что и я хочу завести свой сайт, а денег на программиста и прочее у меня нет.

Если уметь говорить "нет", то с человеком, как правило, не случаются те случаи, которые с ним случаются. Тавтология, но по-другому трудно это описать. У меня не было повода резко сказать "нет", а, вообще-то, не нужно искать поводов и лучше говорить то, что вы чувствуете, и я назначил ему встречу у себя.

Глава 21

У меня уже давно чесались руки, чтобы снова попробовать снять моей видеокамерой что-то такое сногсшибательное и историческое. Наше, так сказать. Я взял насколько это возможно сейчас подробную карту Москвы, вычислил географические координаты Московского Кремля и именно того места, где были кабинеты Ленина и Сталина, и ввёл дату одного из весенних дней победного 1945 года.

Через три дня я проверил заветную папку и увидел огромный файл, ну не такой уж и огромный, но какой-то телевизионный сюжет туда бы уместился.

Когда я включил воспроизведение, то не поверил своим глазам. Художественный фильм, только низкокачественный. Актеры играют из рук вон плохо. Освещение никуда не годное. Реквизит непонятный. Диалоги без акцента на основную фразу, чтобы в глаза бросалась и оседала в памяти как мудрость или афоризм. Грим у актеров, похоже, отсутствовал вообще. А у гражданского человека, который показывался в кадре, и костюм "не от кутюр", и галстук завязан по-дурацки. И маникюра на ногтях не было.

Пересказываю то, что видел. Тёмный кабинет. Деревянная мебель, огромные столы, неподъёмные стулья. На столе зеленое сукно как на бильярде. На стенке висит политическая карта мира, вся изрисованная знаками и заштрихованная в разные цвета. Карта неровная, видно, что была сложена в формат А3 и её только что развернули. На карте слева вверху черными буквами, вероятно, тушью и плакатным пером написано: "Совершенно секретно. Особой важности", а над полюсами полушарий надпись: "Зоны ответственности коммунизма и капитализма".

У карты с длинной указкой стоит невысокий человек в маршальской форме. Немного лысоватый и в круглых очках. Если приглядеться, то можно предположить, что он похож на Лаврентия Берию.

Второй человек тоже в маршальской форме, в кителе с отложным воротником. Без орденов. В левой руке изогнутая трубка. Маленький, рябой и седой. Акцент грузинский. Если сравнивать его внешность с портретами товарища Сталина, то скажу прямо — сходство небольшое, но, судя по тому, что он здесь начальник, то можно предположить, что и это и есть советский диктатор грузинского происхождения. Берия, кстати, тоже не белорус.

Третий, в гражданской одежде, чистопородный русский. В очках. Русые волосы зачесаны назад. Лицо суровое. Сидит молчком. Что-то записывает. Поза показывает готовность выполнить любое поручение. Кажется, что он доволен тем, что остался в живых во время схватки евреев и кавказцев за власть в России. Глаза усталые и умные, так и задают сами себе вопрос: а что было бы, если бы в той схватке победили евреи? Было бы тогда лучше русским в России или нет? Ленин тоже, вообще-то был русским, но у него на руках и ногах и ногах висли все нации и кричали: