Африканский "круиз"

Цена вопроса оказалась невысока. Людвиг выпросил четыре английских ручных пулемета "Льюис", английские винтовки "Ли Энфилд" с запасом патронов, пистолеты, а также комплекты трофейной формы на каждого. Как английской, так и португальской. Будут применять в зависимости от ситуации. О чем объявил всему экипажу, снова предложив остаться только добровольцам. Хоть это и шло вразрез с сегодняшними понятиями о правилах ведения войны, и вызвало неоднозначную реакцию, но Людвиг популярно объяснил, что на войне все средства хороши, чтобы выжить и одержать победу. Особенно на партизанской войне. Здесь строем под барабанный бой с флейтами и развевающимися знаменами не воюют. А действуют "подло" с точки зрения военных теоретиков с генеральскими погонами. Получится ли что с захватом вражеского корабля, еще неизвестно. А вот бродить по джунглям в морской форме Кайзерлихмарине, по меньшей мере, нелепо. Да и неудобно. Кого так сильно заботят параграфы Гаагской конвенции, может убрать с трофейной формы знаки различия и заменить их на немецкие. Но только не тогда, когда планируется скрытное проникновение на вражеский объект с последующей диверсией. Тогда все должны выглядеть по уставу. Либо английскому, либо португальскому. А может французскому, бельгийскому, или южноафриканскому, если туда судьба забросит. Кого это не устраивает, пусть лучше переходит в пехоту под командование полковника Леттов-Форбека. Для автономных действий во вражеском тылу нужны только добровольцы, готовые мимикрировать, под кого угодно. Даже под солдат противника. А если понадобится, то и под местных негров. Хоть это и трудновыполнимая задача.

На следующий день пришли приятные новости. Сообщение об успешном завершении полета было послано сразу же по прибытию, и это вызвало бурную реакцию в Германии. Крайне рискованная операция с отправкой цеппелина в Африку, на грани авантюры, удалась блестяще. За что весь экипаж L-57 был награжден орденами и медалями. Сам Людвиг получил следующий чин корветтен-капитана и орден "Pour le Merite" — "За заслуги". Или, как его еще называли, "Голубой Макс". Высший прусский орден, просуществовавший до 1918 года. Не остались обойденными и все остальные офицеры и матросы. И поскольку теперь появилась более устойчивая связь, Леттов-Форбек доложил текущую обстановку, которая вряд ли обрадовала командование в Берлине. Но командование оказалось адекватным, и не стало требовать невозможного, разрешив командующему немецкими колониальными войсками действовать по своему усмотрению. Там прекрасно понимали, что прибытие в Африку одного единственного цеппелина не сделает погоды, и имеет больше психологическое значение.

Следующие два дня экипаж L-57 отдыхал, а потом начались работы по демонтажу двух двигателей и радиостанции, которые собирались передать в распоряжение штаба отряда. Больше снимать с цеппелина было нечего, поскольку ради повышения грузоподъемности он не имел никакого бортового вооружения. А ослаблять каркас было нельзя, поскольку иначе L-57 мог просто развалиться в воздухе. Все это время Людвиг, не теряя надежды, пытался выяснить у Алисы, не удалось ли связаться с НИИ. Но каждый раз получал отрицательный ответ. Поэтому хочешь, не хочешь, а надо начинать действовать по намеченному плану. Тем более, ему выделили в помощь двадцать восемь человек. Двадцать четыре матроса и унтер-офицера из экипажа "Кенигсберга", оказавшихся в пределах досягаемости, и согласившихся войти в команду корветтен-капитана Бокхольта, двух немецких солдат — уроженцев Германской Восточной Африки, и мобилизованных с началом войны, а также двух аскари в качестве проводников, хорошо знающих местность. Солдаты были уже опытные, знающие местные реалии, и кроме этого неплохо владели английским и португальским языками. Конечно, выдать себя за выходцев из метрополии им было сложно. Но вот за уроженцев колоний вполне могли сойти. А аскари, помимо немецкого, владели еще целым рядом местных диалектов помимо своего родного суахили. Это были хоть и молодые, но уже опытные бойцы, воюющие в отряде Леттов-Форбека с самого начала боевых действий.

Народные умельцы подготовили "зажигалки", взяв обычные бочки, залив их топливной "самогонкой" местной выделки, и разместив внутри подрывные заряды. В надежности этих самоделок у Людвига были большие сомнения. Но его заверили, что все сработает, как надо. В какой-то степени успокаивало то, что в число этих умельцев входили матросы с "Кенигсберга", бывшие на нем комендорами и минерами, согласившиеся перейти под его командование. И за два с лишним года войны в Африке, прошедшие с момента гибели крейсера, уже набившие руку на производстве кустарных боеприпасов.

Накануне вылета он снова собрал свою сборную команду и провел "душеспасительную" беседу.

— Внимание, камрады. Сейчас есть последняя возможность отказаться. Что с нами будет дальше — не знаю. Знаю только то, что для нашего "кораблика" этот полет последний. Топливо закончится раньше, чем водород, и с этого момента мы переходим в разряд "вервольфов". Будем делать пакости англичанам и португальцам по мере возможности. Либо на море, если удастся захватить какую-нибудь трофейную посудину, либо на суше, если не удастся, изображая из себя пехоту. Дело для многих из нас новое, но надеюсь, что справимся. Поскольку теперь мы отдельная команда, которой предстоит действовать автономно в тылу противника, сразу уточняю правила, которым придется следовать неукоснительно, если хотим выжить в этом вечнозеленом аду. Во-первых. Каждый имеет право высказать свое мнение и внести предложение, каким бы бредовым и авантюрным оно не казалось. Но окончательное решение за мной. Во-вторых. Никакой строевщины вроде громких докладов, строевого шага и прочих непотребств, которые так любят штабные. Запомните, мы — "вервольфы". Оборотни. Мы есть, но нас нет. И главным нашим врагом сейчас будут не англичане и португальцы, а сама Африка. Здесь столько различной заразы, что я до сих пор удивляюсь, как местные племена не вымерли. Но по этому поводу отдельно поговорим. А сейчас вопросы.

— Герр корветтен-капитан, а как мы собираемся захватить какого-нибудь англичанина, или португальца? Снизимся прямо над ним, как Вы недавно сделали в Северном море, и захватили парусник? Это правда?

— Правда. Я тогда L-23 командовал. Во время патрулирования над Северным морем встретили норвежский барк "Ройял" с военной контрабандой и отвели его в Куксхафен. Но тогда нам просто повезло. Будь у норвежцев хоть одна жалкая пушчонка и стальные яйца, они бы нас легко уничтожили. Сейчас так уже не получится. Поэтому попытаемся подобраться с суши, выдавая себя за пехотный отряд противника. Именно для этих целей нами получена английская и португальская форма. Получится, или не получится, это другой вопрос. Но другой возможности разжиться трофейным корытцем у нас нет. Еще вопросы?

— Герр корветтен-капитан, а цеппелинов у англичан здесь нет? А то, можно было бы попробовать его захватить!

— Насколько мне известно, нет. Самолеты есть, а вот цеппелинов нет. Захватывать же самолет нет смысла. Он не может улететь далеко от аэродрома, да и сесть может далеко не везде. Если и захватывать, то разве что для какой-то одноразовой акции. Еще вопросы?

Вопросы следовали один за другим. Людвиг не торопил людей и давал возможность всем высказаться. Но уже было ясно одно — желающих пойти в отказ нет. Экипаж L-57 и вновь прибывшие без колебаний согласились следовать за своим командиром. Хотя будущие перспективы у отряда новоявленных африканских "вервольфов" выглядели очень туманными.

Вот и настал этот день. Уточнив дальнейшие действия, и обговорив порядок связи, если команда воздухоплавателей все же сумеет разжиться радиостанцией, те, кто оставались в лагере, и те, кто собирался улетать, попрощались. Все понимали, что вряд ли увидятся вновь. По крайней мере, до конца войны. Последние слова с пожеланием удачи, и L-57 снова начал набирать высоту, отправившись в свой последний полет.

Сообщать о скорых событиях, когда англичане начнут наступление, и вынудят немцев покинуть этот район, отступив в Португальскую Восточную Африку, Людвиг не стал. Он никак не смог бы объяснить получение этих сведений. Мало того, из памяти Алисы он знал гораздо больше, чем узнал в штабе. Хоть эти сведения и были довольно ограничены — ведь сколько времени прошло, но один момент необходимо было учитывать. Один из двух мелкосидящих мониторов, которые уничтожили "Кенигсберг", — монитор "Северн", никуда не ушел, и находился где-то поблизости. Скорее всего, в Дар-эс-Саламе, поскольку работы для него пока нет. После уничтожения "Кенигсберга" монитор занимался обстрелом побережья, занятого немецкими войсками, вот и оставили его в этом районе на всякий случай. Противник очень опасный, если попытаться укрыться в реке. Английские крейсера там не достанут, поскольку ограничены своей осадкой. А вот это плоскодонное корыто с осадкой менее двух метров пройдет, где угодно. Вплоть до того, что "на пузе" проползет. И если учесть, что это плоскодонное корыто имеет довольно таки приличную броню и шестидюймовые орудия, превратившие "Кенигсберг" в металлолом, то устраивать с ним артиллерийскую дуэль в условиях ограниченного речного пространства противопоказано. Поскольку у португальцев поблизости ничего равноценного нет. А то, что есть, и если это самое "то" удастся захватить, для "Северна" не противник, а мишень. Именно поэтому Людвиг попросил подготовить самодельные бомбы из пустых водородных баллонов, полностью загрузив их взрывчаткой. Палуба у "Северна" не бронирована, и если сбросить такой "подарок" с большой высоты, то он вполне сможет ее пробить и добраться до "потрохов" монитора. А попасть Алиса поможет, она это подтвердила. Но вот говорить об этом никому нельзя. Поскольку настоящий Людвиг Бокхольт информацией о текущем местонахождении "Северна" обладать не может. Не знают об этом и офицеры из штаба Леттов-Форбека. Поэтому на удивленные вопросы, зачем командиру цеппелина потребовались столь специфические боеприпасы, когда для уничтожения самолетов на аэродроме гораздо эффективнее "зажигалки", пришлось отвечать, что может быть в порту Дар-эс-Салама найдется достойная цель. Ну, а если не найдется достойной, то сбросят на что-нибудь не совсем достойное. В любом случае, хуже не будет.

В предрассветной мгле ориентиры на земле были едва видны, но L-57 точно вышел на цель, ориентируясь по редким огням. Людвиг спланировал вылет так, чтобы иметь запас времени. Поскольку заранее трудно сказать, какую скорость сможет поддерживать цеппелин после снятия двух моторов, и какая будет погода на маршруте. Однако, творение германских инженеров не подвело. L-57 даже в таком, частично разукомплектованном виде, оказался пригоден для полетов, и теперь тихо подкрадывался к английскому аэродрому рядом с Дар-эс-Саламом на высоте в полторы тысячи метров. Снижаться ниже не рискнули, чтобы не попасть под огонь стрелкового оружия. Есть ли тут у англичан зенитки, неизвестно. Но, как минимум, винтовки у охраны аэродрома должны быть. А может и пулеметы имеются. Поэтому, лучше не проявлять ненужное геройство. Тем более, Алиса подтвердила, что может обеспечить прицельное бомбометание практически с любой высоты. Лишь бы цель была видна. Погода тоже благоприятствовала. Слабый юго-западный ветер, высокая облачность, видимость прекрасная. Восточная часть горизонта уже посветлела, и вскоре взойдет солнце. Как раз подходящий момент для атаки. Цеппелин можно разглядеть на фоне облаков в ночном небе с большим трудом, а звук моторов, работающих на малых оборотах, на такой высоте почти не слышен.

Посветлело, и уже можно было разглядеть контуры строений на летном поле аэродрома. Людвиг, внимательно рассматривая в бинокль свою первую реальную цель в этом мире, в душе недоумевал. И как предки умудрялись воевать при таком отношении к безопасности?! Где зенитки? Почему самолеты — восемь бипланов, стоят совершенно открыто? Не то, чтобы их в ангары загнали, так даже маскировочных сетей нет! Как нет и самих ангаров. Те три сарайчика, что находятся на аэродроме, на статус авиационных ангаров никак не тянут. Скорее всего, обычные склады. Под навесом сложены штабеля бочек. Несколько в стороне ряд домиков. Очевидно, тут находится личный состав, в данный момент отдыхающий от трудов тяжких. Ничего не скажешь, устроились англичане здесь с комфортом. Прекрасная возможность уничтожить одним ударом не только авиатехнику, но и весь летный и технический состав противника. Вот только тратить на них фугасные бомбы, хоть и эрзац, откровенно жалко. А "зажигалками" можно не добиться нужного эффекта. Большая часть англичан все равно успеет сбежать. И поскольку боеприпасов, причем кустарного производства, ограниченное количество, придется выбирать цели в порядке приоритета. Самое главное — самолеты, выстроившиеся, как на парад. Их надо спалить обязательно. А потом, если "зажигалки" останутся, можно и по складам пройтись. Да и по "бунгало" заодно. Вряд ли кто там пострадает, поскольку англичане сразу же разбегутся, как тараканы, едва на аэродроме начнется веселье. Но вот лишить их привычного комфорта в условиях боевых действий тоже неплохо. Пусть какое-то время поживут в палатках на природе. Если только не сбегут в Дар-эс-Салам,

Людвиг прильнул к самодельному прицелу, который заранее соорудил из подручных материалов, и делал вид, что выполняет заход на цель. Хотя прицел выполнял исключительно декоративные функции, со всем справлялась Алиса. Но не надо окружающим знать лишнее. L-57 заранее зашел с подветренной стороны и сбросил скорость, зависнув прямо над целью. Внизу уже были достаточно хорошо видны самолеты на стоянке. Наконец-то проснулась охрана аэродрома, внизу началась паника. Кто-то пытался палить из винтовок в небо. Но если цель находится на высоте полтора километра, это бесполезная трата патронов. Пули, выпущенные вертикально вверх, быстро теряют скорость. Законы физики работают для всех одинаково. Зато L-57 эти самые законы физики помогали. В нужный момент Людвиг скомандовал сброс, и первая "зажигалка" полетела вниз.

Что там намутили народные умельцы с "Кенигсберга", Людвиг толком не знал. Поскольку считал, что гавкать под руку специалистам, уже имеющим успешный опыт изготовления кустарных боеприпасов, лучше не надо. И как оказалось, правильно сделал. Внизу расцвела огненная клякса, накрывшая сразу три самолета. Причем взрыв произошел в момент удара "зажигалки" в средний из них (слава Алисе!). Огонь начал быстро распространяться и охватил еще две ближайших машины. Чуть сместив цеппелин, увеличив тягу моторам, сбросили еще одну "зажигалку", которая ударила по оставшимся самолетам. Вскоре все английские летательные аппараты тяжелее воздуха дружно запылали. Если в конструкции только дерево и перкаль, то трудно ожидать другого результата.

Уже окончательно рассвело, и аэродром с горящими самолетами был, как на ладони. На всякий случай Людвиг приказал пройтись из "Льюисов" по тем местам, откуда особо усердно палили в небо из винтовок. Вряд ли в кого попадут, но напугают, и заставят искать укрытие, а не изображать из себя охотников на пернатую дичь. L-57 медленно смещался в направлении следующей цели — складов. Неизвестно, что там находится, но явно не солдатские портки и сапоги. Так что, гори гори ясно! Две "зажигалки" полетели вниз. После чего еще две пришлись на "бунгало". Больше здесь ничего, заслуживающего внимания, не было.