Феодалы столетней войны

Поэтому мы выступили в поход против него уже через три дня после того, как нас покинула герцогиня Жанна де Валуа. С собой на войну против нашего мятежного соседа мы с Гризли взяли три сотни лучников и тридцать пять конных шотландцев. Пушки также прихватили. А в моем замке остался шевалье Дилан Боуэн. Он как капитан замка Витре теперь там отвечает за оборону. В его подчинении остались сто лучников и трое шотландских латников. Пока мы будем воевать, они станут охранять покой Витре. По моим прикидкам этого гарнизона должно было с лихвой хватить на случай какого-нибудь внезапного вторжения врагов в баронство Витре.

Кстати, я очень серьезно подошел еще раньше к налаживанию обороны не только моего замка и города Витре. Но и всех крупных деревень моих арендаторов. Меня поразило то, что все деревни крестьян, которые я увидел в средневековой Франции, были беззащитны против набегов вражеских мародеров и рейдеров. Все эти населенные пункты просто не имели стен для своей защиты от врагов. Заходи кто хочет и бери, что унесешь. По такому принципу здесь и жили местные крестьяне. Видимо, местные феодалы боялись их усиления. Поэтому и не разрешали строить стены вокруг деревень. Да, и особо вооружаться также крестьянам было запрещено здесь. Поэтому селяне и страдали от набегов враждебных феодалов, которые безнаказанно грабили и убивали деревенских жителей. Проживающих на земле своих противников. Мы с Гризли уже успели насмотреться за этот год здесь в средневековом мире, к чему приводят вот такие грабительские рейды английских мародеров на беззащитных французских крестьян. Эти твари англосаксонские там творили настоящий геноцид, убивая без всякой жалости не только взрослых мужчин, но и женщин с детьми.

Я же такой печальной участи своим крестьянам не желал. Поэтому, объехав в самом начале своего правления с ознакомительной поездкой все свои земли, разрешил сельским жителям строить стены из заостренных бревен вокруг своих поселений. А древесину на это строительство они могли теперь брать из моего леса. Да-да! А то ведь сейчас по местным законам не только пахотные земли баронства Витре принадлежат мне. Лес также является собственностью феодала. И только он может разрешать крестьянам рубить деревья и охотиться в лесу. И кстати, за рубку леса или браконьерство для простолюдинов по закону здесь полагалась смертная казнь. Мда! Такова суровая средневековая реальность. Это вам не фэнтези. Здесь все по-взрослому. Так вот! Я своей властью разрешил теперь нашим крестьянам использовать мой лес для строительства деревянного частокола вокруг их деревень. И еще я им разрешил создавать в каждой деревне ополчение. Которое бы вооружалось копьями, топорами и луками. Мы даже с теми ополченцами боевые тренировки проводили. Конечно, профессиональными воинами те крестьяне не стали. Но кое-какие военные навыки они все же освоили. И теперь могут уверенно хотя бы свою деревню оборонять, прячась за стеной из заостренных бревен. И мне было похрен, что об этом будут думать другие аристократы. Мне моих подданных жалко. Не хочу я, чтобы моих крестьян беспрепятственно вырезали под ноль какие-нибудь залетные английские рейдеры. Они, между прочим, мне налоги платят. Зато я сейчас уверен, что мои земли и люди от внезапных набегов соседей не пострадают так сильно, как могли бы.

Родерик Мак-Гилл

Мой господин Андрэ Каменев, барон де Витре еще раз доказал свое величие. Это напомнило мне, почему я пошел за этим великим человеком? Любой шотландский воин о таком удачливом вожде может только мечтать. А я служу под началом такого человека. И для меня не важно, что он иностранец. Не шотландец, а выходец из далекой и загадочной Руси. Он мой вождь, и этим все сказано! Наш Господь Бог даровал мне откровение, что я должен служить Андрэ Каменеву, не жалея своей жизни. И я как верный христианин исполняю волю Его! Я служу! И делаю это довольно неплохо. Не зря же мой господин сделал меня своим оруженосцем. Я еще ни разу не пожалел, что пошел за своим господином. Господь Бог явно на его стороне! Ведь он одаривает этого необычного дворянина своими милостями. Только этим я могу объяснить такой вот быстрый взлет никому не известного иностранца из простого и безземельного рыцаря, проживающего посреди болота в развалинах замка, до целого барона со своими землями и замком. И ведь все это произошло в очень короткий срок. Как-то очень быстро произошло возвышение господина Андрэ до таких высот. Многим дворянам такого возвышения бывает и за всю жизнь не достичь. А мой господин смог. И Господь мне дал понять, что это еще не предел. Этот удивительный аристократ из далекой Руси может стать кем-то гораздо большим чем обычный барон.

И сейчас прямо на моих глазах он начал свое очередное восхождение к вершине. А я как его верный слуга и оруженосец последую за ним, не задумываясь и не сомневаясь. Когда к моему барону приехала герцогиня Бретонская, то я сразу же понял, что это неспроста. Что-то там затевается? Такие важные особы просто так в гости не приезжают. И мои подозрения вскоре подтвердились. Мы отправились на войну. Против законного владетеля герцогства Бретань вспыхнул мятеж. Неверные вассалы затеяли богомерзкое дело. Они решили пленить своего сюзерена и захватить его титул и земли. Эти люди нарушили клятву верности своему господину. Что в моих глазах является тягчайшим преступлением против Господа нашего Иисуса Христа! Ведь все эти вассалы когда-то клялись именем Бога, когда приносили те клятвы герцогу Бретонскому. Как они, вообще, осмелились нарушить такую клятву? И поэтому я очень горд, что Господь Бог выбрал господина Андрэ Каменева, барона де Витре в качестве своей длани, которая и покарает этих нечестивых клятвопреступников. А я буду в тот момент находиться рядом с ним и помогать ему в этом богоугодном деле. Аминь!

Наша армия выступила очень быстро. Что меня всегда удивляло? Так это то, как мой господин смог выучить своих людей. Обычно то армии здесь могут собираться в поход очень долго и несогласовано. А у Его Милости, барона де Витре все получается очень быстро. Его воины хорошо тренированы и знают, что такое дисциплина. Они беспрекословно выполняют приказы господина барона. И ладно бы еще французские крестьяне, из которых были набраны все наши лучники. Эти привыкли подчиняться благородным людям. С молоком матери впитали рабское преклонение перед дворянами. Но ведь и мои соплеменники тоже меня удивили. Обычно то мы жители горной Шотландии довольно свободолюбивы. Не любим гнуть спину и выполнять приказы спесивых аристократов. Но вот Андрэ Каменеву и его брату мы как-то сразу начали подчиняться как своим природным вождям. И ведь они при этом нас не запугивали и не заставляли это делать насильно. Мы просто признали их право командовать. Это было нечто на уровне инстинктов. Как волки в стае подчиняются своему вожаку. Вот и здесь было что-то похожее. Шотландские волки подчинились моему господину. И были готовы порвать глотку любому его врагу. И я тоже это чувствую. Готовность убивать по его команде. И это вселяет в меня уверенность и восторг.

Нашим противником на этот раз стал мятежный бретонский сеньор Жиль де Шатобур. Один из тех самых клятвопреступников, которые предали своего сюзерена. И которого мы должны были покарать со всей строгостью. Замок Шатобур располагался не так уж и далеко от Витре. Примерно в милях двадцати к западу. Когда наша армия прибыла на место, то на дворе был уже полдень. Но сразу же к вражескому замку мы не пошли. Все наши лучники, пушки и часть всадников заняли позицию милях в трех-четырех от замка Шатобур на старой римской дороге, идущей вдоль реки Вилен из Витре в город Ренн. По приказу господина барона воины расставили между холмов наши боевые повозки, создав из них стену, перегородившую дорогу между высокими холмами. Обе наши пушки также разместили между повозками. Такое построение возов и пушек мой господин почему-то называет "гуляй-город". Странное слово. Но по его словам там, откуда Андрэ Каменев и его брат Мишель прибыли, все вот так воюют. То есть прячась за подобными повозками от вражеских стрел и арбалетных болтов. Хотя я как-то от одного немецкого наемного ландскнехта слышал во время попойки, что чехи и поляки тоже используют похожие повозки в борьбе с Тевтонским орденом. Поэтому меня подобный гуляй-город совсем не удивил.

Когда повозки и пушки были построены, то наши воины заняли свои места рядом с ними. А по приказу господина барона его брат Мишель Каменев, баронет де Витре с десятью конными шотландцами отправились к замку Шатобур. Чтобы разведать обстановку и попытаться выманить из замка его защитников. Наш барон эту тактику назвал "ловлей на живца". Мы ее уже не раз применяли против англичан. Это когда в сторону противника высылается слабый отряд всадников. Которые делают вид, что они и не подозревали о присутствии врагов в этом районе. Затем эти кавалеристы в притворном испуге бросались в бегство. Чем раззадоривали противников и заставляли тех бросаться в погоню уже за нашими убегающими всадниками. Ведь в людях в такие моменты появляется желание догнать убегающую добычу. Это как у хищника, который обязательно бросится в погоню за убегающей и слабой жертвой. Это охотничий инстинкт. Когда слабого и испуганного противника надо догнать и убить.

Вот и на этот раз небольшой отряд, возглавляемый господином Мишелем, смог выманить из замка Шатобур пять десятков его защитников. Нет, сначала то Жиль де Шатобур не хотел покидать замок. Но когда на его глазах наши люди начали жечь и грабить небольшую деревню, располагавшуюся недалеко от замка Шатобур. То хозяин этих земель вспомнил о своем долге сеньора, который обязывал его защищать своих подданных. Тем более, что здесь он перед собой видел лишь одиннадцать всадников. О нашей то огромной армии сеньор Шатобур пока ничего не знал. Наши всадники же не зря по приказу барона перехватывали всех очевидцев нашего появления в этих местах. Поэтому Жиль де Шатобур посчитал отряд господина Мишеля мелкой бандой рейдеров. И решил, что уж с ними то он и его люди точно справятся. Поэтому защитники замка быстренько собрались, вскочили на коней и с азартом ринулись в атаку на дерзких грабителей. Но господин Мишель принимать боя не стал. И со своими людьми бросился наутек. И по странному стечению обстоятельств он и его люди скакали прямиком к нашей армии, затаившейся в гуляй-городе за холмами. И при этом они старались быстро не ехать. Чтобы у их преследователей азарт погони не иссяк.

Когда небольшой отряд наших всадников привел за собой на хвосте погоню. То мы их уже с нетерпением ждали. Кавалеристы во главе с господином Мишелем проскочили между нашими повозками в специально оставленные проходы. Которые оперативно были закрыты. После того как наши всадники проехали по ним. И когда из-за холмов по дороге выскочила вражеская погоня, то людей Жиля де Шатобура ждал большой сюрприз. В виде готового к бою гуляй-города. По команде барона де Витре наши стрелки подпустили поближе вражеских всадников, дав им втянуться в узость дороги между высокими холмами. Враги же из-за этих самых холмов до последнего момента наш гуляй-город не видели.

Поэтому его появление перед ними из-за поворота дороги стало для людей Жиля де Шатобура большой неожиданностью. Вражеские всадники так и продолжали по инерции нестись в нашу сторону. Когда по ним стали стрелять наши лучники. Потом к стрельбе подключились и горцы с аркебузами. Это новое оружие шотландцы освоили довольно быстро. И стали восхищаться его убойной мощью. Картечь и пули из аркебуз очень хорошо пробивали доспехи. Правда, дальность стрельбы из такого грохочущего оружия составляла всего шагов шестьдесят. Не больше. Но здесь и сейчас этого вполне хватило. Расстояние до наших врагов на этой дороге было не очень большим. А когда по ним еще и наши пушки картечью прошлись. То я только выругался и тут же перекрестился, попросив у Бога прощение за свою несдержанность. Просто я уже не один раз видел, как пули, осколки и картечь рвут людей на части, пробивая прочнейшие доспехи и нанося страшные раны. И всегда это было страшно. В такие моменты я всегда себя чувствую на стороне ангелов божьих, которые жестоко карают грешников своим страшным грохочущим оружием.

Когда дым от выстрелов рассеялся. То я понял, что мы победили. Из пяти десятков вражеских всадников смогли удрать только шестеро. И то только потому что не они, не их лошади к этому моменту не получили серьезных ранений. Остальные же наши враги были либо мертвы, либо ранены, либо молили о пощаде, в сильном страхе упав на землю и сдаваясь в плен. Поистине на этих грешников сегодня обрушился гнев Божий. Поистине велик наш вождь, который смог обуздать такое страшное оружие и заставить его себе служить. Аминь!

Глава 10.

Плоды победы.

Замок Шатобур сдался нам без боя. Так как большая часть его защитников попали в нашу коварную засаду на дороге, бросившись в погоню за Гризли и его шотландцами. Эта коварная монгольская тактика оказалась довольно эффективной. Я как-то читал о том, что монголы часто вот так заманивали своих врагов в засаду. Показывая им лишь часть своих войск. Меньшую и самую слабую часть. И вселяя в противников уверенность в победе. Если они все же смогут догнать этих самых монгольских всадников. И вот попав сюда в средневековую Францию я начал эту монгольскую тактику применять на практике. И знаете? А ведь она действительно работает! Чертовски хорошо работает? На нее одинаково велись как англичане, так и бретонцы. Вот и сеньор Жиль де Шатобур также повелся. И влетел прямиком под наши пушки, аркебузы и луки с бронебойными стрелами. Мишка со своими горцами его привел за собой к нашему гуляй-городу. Где сам сеньор Жиль был убит пушечной картечью, которая попала ему в голову, пробив великолепный шлем типа "грандбацинет". Не помог он ему против орудийного огня.

Кстати, после боя обнаружился довольно любопытный факт. Оказывается, что наши аркебузы не все доспехи смогли пробить. Здесь у одного вражеского рыцаря мы насчитали сразу два попадания пуль аркебуз прямо в грудь, прикрытую толстой кирасой миланского доспеха. Правда, еще одна пуля все же его ранила в правую ногу. Но этот рыцарь, которого звали Гастон де Понтон, умудрился выжить и сдался нам в плен. Хотя пленников у нас на этот раз было не очень много. Так как большинство раненых впоследствии умерли от ран. Убитых врагов же было много из-за наших пушек. Два залпа картечи с близкого расстояния по скученной толпе всадников. Произвели ошеломительный эффект. Тех людей как косой скосило. И даже доспехи не спасли. Пушки — это вам не слабосильные аркебузы. Даже картечью они стреляют очень мощно. Правда, не так далеко как ядрами. Но и враги к нам тоже в этом бою близко подошли. И отхватили по самые гланды. Не зря же артиллерию называют царицей полей. Вот за эту самую смертоносную мощь. Которую даже наши примитивные бронзовые пушки в этой битве и продемонстрировали. Ведь обе наши пушки в бою успели выстрелить только по одному разу. После чего врагов, желающих продолжать сражаться, уже не осталось на поле боя. И я этих людей прекрасно понимаю. Против пушек трудно устоять. Они одинаково беспощадно убивают как молодых и неопытных новобранцев, так и матерых бойцов с крутым оружием и экипировкой. Это я, вам как специалист говорю.