* * *
На следующий день я сижу на трибунах "Малолестона" и наблюдаю за дебютом Олли. Он упустил несколько шаров из тех, что, как я полагал, поймает, но справляется в целом неплохо. Пока остальные комментируют игру охотника, даю взглянуть в свой омниокуляр всем подряд.
— Я думал, ты собираешься посмотреть на ловцов, Гарри?
— Ловить просто, если не пытаться помешать игре и не преследовать друг друга. Запасной игрок "Малолестона" — Донна Ливингстон. Она быстрая и ловкая, и не слишком агрессивная. Я видел ее достаточно и знаю, что в ловле она будет опираться, прежде всего, на скорость. Самое главное — уклоняйся и понимай, когда сманеврировать и насколько выгодно провернуть финт. Ловец "Пушек" не стоит потраченного на него времени. Диггори сильнее, да даже Чанг — и то его лучше.
— Как насчет Малфоя? — спрашивает Анджелина из другого угла — ищет у меня ахилессову пяту. Ярится девушка: моя рука "скользнула" ей вчера под юбку, и из чулана Энджи вышла, сверкая бельем. Фред со мной пока ещё не заговаривал. Наверное, дам ему как-нибудь подшутить надо мной, когда он успокоится.
— Если бы он летал так же хорошо, как чешет языком, то был бы лучшим ловцом в Европе. Присмотрюсь-ка я на чемпионате к Линчу и Краму. Линч — ветеран, но Крам талантлив не по возрасту, как я слышал.
Извинившись, иду в буфет и в туалет. Думаю сделать подарки Рону с Джинни пораньше — вручу им по омниокуляру. Рон несколько странно принимает подарки, но все, относящееся к квиддичу, проходит на ура. Если подарить такое Гермионе, она захочет писать уроки, чтобы просматривать их позже, и будет разочарована — только у профессиональных моделей записи дольше десяти минут. Такие вещи не дёшевы — мое хранилище ушло бы подчистую.
Зайдя на бельетаж, замечаю прислонившуюся к стене симпатичненькую ведьму с волосами каштанового цвета — перо мелькает, а бровь изогнулась в удивлении. Я тоже узнаю ее, как ни странно.
— Пенелопа Клируотер, как же я рад тебе снова видеть! Чем занимаешься? — Джинни упоминала, что та на вчерашней вечеринке дала Перси от ворот поворот за то, что он уделяет своей новой работе времени больше, чем подруге.
— Привет, Гарри. Внештатно пишу для еженедельной "Ведьмочки" о квиддиче и других навязчивых идеях мужчин, способных разрушить взаимоотношения.
Совсем никакой горечи.
— Пытаешься добиться успеха на ниве журналистики? Удачи. Что ж, рад был повидаться с тобой.
— Эй, Гарри! Знаешь, что заставит их взять меня в штат? — мерцают у нее глаза.
Уже знаю ответ:
— Эксклюзивное интервью с Гарри Поттером? Не знаю, не знаю...
— Гарри, ну пожалуйста!
— А если я предоставлю тебе пару-тройку цитат касательно навязчивой идеи?
— Интервью — это значит обложка... разве не лучше, если ты потеряешь девственность прессе с безобидной "Ведьмочкой", а не с противными типами из "Пророка"? — она притворно надувает губки и улыбается. Тут я осознаю, что Пенелопа очень даже ничего, хотя идея служить прослойкой между сессиями с Перси не слишком-то импонирует. С другой стороны, Перси, вероятно, один из тех, кто следует добродетельному пути типа "отложим все до свадьбы". Сириус выражался так: "Не волнуйся о том, где была метла или кто на ней раньше летал — оседлай её и вперёд!"
Ничего не поделаешь. Слишком уж заманчивая ловушка.
— Я мог бы представить свой первый раз с тобой.
Клируотер облегченно выдыхает и заливается ярким румянцем:
— Ах ты, негодник!
— Ну, это ты упомянула первый раз. Кроме того, не существует такого понятия как "безобидный репортер". Я здесь с друзьями, но, может, встретимся после игры? — какое-то время Олли будет занят всякой послеигровой рутиной. Можно пригласить ее в квартиру и посмотреть, насколько далеко все зайдет. Наверное, это последствия вчерашних объятий и поцелуев, или может, просто подростковые гормоны шалят, но я чую флюиды от стоящей напротив выпускницы Равенкло.
Небрежно нацарапав адрес камина Олли у нее на листочке, говорю ей встретиться там со мной через час после игры.
* * *
Несколько часов спустя я отвечаю на вопросы Пенни на кушетке Олли. Похоже, девушка предпочитает, чтобы называли ее именно так, а не Пенелопой. Выяснив ее любимое блюдо, поручаю Добби, вернувшему слегка сердитую Шляпу на Тисовую, приготовить мясо по-веллингтонски. Как бы ни соблазняло расстараться самому, думаю, это будет уж слишком очевидно. Ей восемнадцать, а мне — четырнадцать, по крайней мере, моему телу.
Фишка в том, чтобы она полагала, что это ее собственная идея.
— Окей, какой там у тебя следующий вопрос?
— Если бы тебе посчастливилось задать один вопрос родителям, то какой?
— Это слишком личное, Пенни. Не уверен, что мне следует отвечать.
— Извини, Гарри. Я не знала, что это тебя расстроит.
— Не расстроило, но, может, устроим обмен вопросами? Отвечу, если и ты ответишь на мой.
Она нервничает, и я начинаю гадать, хватит ли у нее желания действовать:
— Пожалуй.
— Что бы я спросил у своих родителей? Полагаю, гордятся ли они мной. Моя очередь: что ты нашла в Перси?
— Ну зачем тебе понадобилось об этом спрашивать? Он целеустремленный парень, и в школе я находила это качество привлекательным. Что ж, вопрос полегче: есть ли в твоей жизни какая-то особенная девочка?
— Друзей-девчонок у меня много, но вот подружек — нет. Моя очередь: что ты хочешь найти в парне?
— Гарри!
— Эй! Это же мое имя. Тебе хотелось бы увидеть меня. Я польщен. Поздравляю, вот он я!
— Гарри! Бесстыжий ты тип! — несмотря ни на что, она улыбается. — Я ищу хорошего парня, внимательного и вдумчивого.
Наше подшучивание прерывается Добби, объявляющим, что обед готов. Продолжаем беседовать за едой. Она спрашивает, чем бы я хотел заниматься после Хогвартса. Поговорив о моих квиддичных амбициях, переходим к теме парализации василиском. Беседа плавно переползает на сражение с ним.
— Расскажи мне о Сириусе Блэке.
— Нет, на эту тему мы разговаривать не будем. — Предполагается, что Дамблдор оказывает негласное давление. — Скажу лишь, что я искренне надеюсь на справедливое правосудие. Ну а теперь, может, расскажешь мне что-нибудь о Пенни?
Она опускает глаза в тарелку.
— Я никому этого прежде не говорила. Прошлым летом я выяснила, что не маглорожденная.
— Серьезно?
— Да.
— Тебя удочерили?
— Нет, я проходила практику в Министерстве и проверила свое дело. Выяснила, что мой настоящий отец — Антонин Долохов. Полагаю, ты знаешь, кто это?
— Да. Ты как — нормально?
— Мама не знает, так что могу поспорить, что в некий момент он ее проклял. Ты единственный, кому я когда-либо это рассказывала. Я думала было увидеться с ним, но струсила.
Перебираемся обратно на кушетку и продолжаем беседу. Она садится чуть ближе.
— Гермиона говорила, что рука беспокоила ее ещё несколько месяцев после парализации. У тебя такая же проблема?
Пенни вздыхает.
— Я тогда сжалась, а в руке было зажато зеркальце. Поясница до сих пор не в порядке. Я даже ходила к мануальному терапевту. Он полагает, что я попала в аварию.
Ощутив брешь, атакую:
— Я неплохо знаком с массажем — квиддич требует. Если хочешь, устрою тебе сеанс — у Олли есть кое-какая мазь.
Она взвешивает предложение и улыбается, но тут камин выплевывает Олли, на котором одно лишь полотенце.
— Ни фига себе! Гарри! Пенелопа? Что здесь, мать его, происходит?
— Это тебе ни фига, приятель! Где твоя одежда?
— У меня сегодня посвящение — заставили голым наворачивать круги вокруг поля. Все ушли, отказавшись рассказывать, где моя одежда, и палочка тоже исчезла. А раздевалку закрыли запирающим.
Олли в чертовски хорошей форме, и заинтересованные взгляды Пенни означают, что мои шансы только что сошли на нет.
— Привет, Олли. Я беру интервью у Гарри — надеюсь на дебют в журналистике. Поздравляю тебя с первой профессиональной победой.
Он добродушно улыбается и, извинившись, уходит одеться. Его возвращение влияет на Пенни еще хуже. Он надел шорты и майку, подчеркивающую мускулатуру. Клянусь, девчонка так облизывалась, как будто была готова взять оставшийся от обеда соус и полить его им.
За полчаса Пенни набирает "достаточно" материала обо мне для своей статьи. Теперь у нее собственная навязчивая идея, квиддичная, и уже новому герою задаются вопросы для оригинальной истории. Я понимаю, когда я третий лишний. Один господь знает, сколько раз Сириус проворачивал такую же фишку с ДП. ДП доставались взгляды, но вокруг Сириуса витал опасный дух мятежника, пошедшего наперекор семье — женщины от подобного приходят в дикий восторг. Уезжая обратно в свой каземат, иду ловить Ночного Рыцаря, и в качестве награды получаю благодарные объятья и поцелуй в щечку. Все, что мне достанется сегодня, это издевки Шляпы.
* * *
Я вовсе не удивлен, когда утром нахожу разбросанные по кушетке вещи Пенни. О, наступило время расплаты.
— Олли! Тренировка через десять минут. Шевелись!
Наслаждаюсь несущимися из комнаты проклятьями и грюканьем — что-то падает на пол. Вообще-то, у него полчаса, но он это вот-вот уже выяснит.
— Гарри! Тренировка начнется только в полдесятого!
— Прости, дружище! Ошибочка вышла, но тебе надо бы добраться туда пораньше после первой победы. Тебе ведь нужно еще отыскать палочку и одежду.
— Точно. Дашь мне минутку?
— Да пожалуйста. Хочешь, я пришлю Добби разобраться с этой непонятно откуда взявшейся одеждой на кушетке?
— Гм, давай, хорошо.
С некоторым злорадством даю указания домовику, вручая ему также Сортировочную Шляпу.
— Прекрасная линия загара, Клируотер. Хотя ты чересчур волосатая, я предпочитаю бритых.
Вслед за воплем в гостиной появляется чуть запаниковавший Добби со смеющейся Шляпой. Перекрывая шипение разъяренной женщины, кричу:
— Простите. Я не думал, что Добби принесет Шляпу.
Через две минуты раздается громкий треск — надеюсь, что Пенни там не расщепилась — и выходит Олли.
— Это низко, Гарри, но у меня сегодня хорошее настроение, поэтому я прощаю тебя.
— Еще бы чуть-чуть, и я раскрутил бы ее на массаж. И в этот момент в одном полотенце вваливаешься ты.
— Да ладно тебе! Как бы ты ни старался, тебе ничего не светило, и ты это знаешь. Не было смысла отпускать ее просто так и терять такой шанс.
Да, отодвинуть парня в сторону и "украсть" у него цыпочку, которую он перед этим два часа убалтывал, плохо, но хуже всего, когда об этом ещё и злорадствуют.
— У меня для тебя лишь четыре слова, Олли: "временная замена Перси Уизли". А теперь пойдем, любовничек. У тебя десять минут, чтобы отодрать свое бельишко от табло, иначе тренеры оставят его там на весь день.
Смотрю, как при имени Перси он съеживается. Но потом серьезнеет:
— Откуда ты знаешь?
— Как ты думаешь, кто подал им идею?
* * *
11 августа, 1994 г.
Дни бегут; я много учусь и практикуюсь. Мое беспалочковое вызывающее улучшается. Оглушающее пока не выходит, но посмотрим с другой стороны: ДП удавалось оглушать им только цыплят. Прошлым вечером я перенапрягся и увидел странный сон с Ридлом и Червехвостом. Там был и кто-то еще. Вроде знакомый, но слишком уж смутным было видение, чтобы его хорошенько рассмотреть.
Олли с Пенни теперь встречаются. Она даже извинилась за создавшееся у меня впечатление, будто она пытается меня соблазнить. Всё бы ничего, но сразу после этих слов она погладила меня по голове. Ее репортаж попал на обложку, как и было предсказано. В целом, получилась неплохая статья, обошедшая мерзкий Пророк стороной.
В День рождения Джинни вываливаюсь из камина в Норе. Я купил ей шоколад, так как уже подарил и ей, и Рону по омниокуляру. После моего Дня рождения Джинни прислала мне пару сов. Похоже, она действительно изо всех сил пытается быть нормальной. Неужели мои фортели в чулане сделали все только хуже?
У меня на пути встает копна каштановых волос.
— Привет, Гермиона. Рад тебя видеть. Как прошли твои каникулы?
Мне достаются крепчайшие объятья. Таскание тяжелых сумок, набитых книжками, творит с мышцами рук чудеса.
— Все было потрясающе! Я бы послала тебе письмо по почте, но сомневалась, что опекуны отдадут его. Как я слышала, ты был весьма занят.
— Тебе я тоже приготовил подарок, так как ты уже, очевидно, закончила летнее задание. — Пока я вытаскиваю из сумки пакет, она морщит нос при моем подтрунивании.
— "Окклюменция: защитите ваш разум" — думаю, я уже что-то читала о ней. Это ведь противоположность легилименции, правильно? Спасибо тебе огромное! — мне достаются еще одни объятия — и шепот в ухо: — Почему ты думаешь, что нам она понадобится?
— Я выяснил, что и Снейп, и Дамблдор — легилименты. Плюс, если на Сириуса объявят охоту, кто-нибудь может воспользоваться отсутствием у нас защиты. Я уже все продумал и изучил основы. Теперь нашим тайнам ничего не угрожает. — Я лишь чуть-чуть привираю: зашел я немного дальше основ. ДП проходил окклюменцию в качестве части обучения дуэлингу. Глаза оппонента многое способны сказать о его следующем шаге.
— О, ты прав! Замечательно!
Кроме того, этот дополнительный проект займет ее, не давая времени заметить странности в моем поведении. Если ей и в самом деле удастся обучиться, то я все равно буду на шаг впереди.
Один взгляд, брошенный на Джинни, показывает, что я накосячил. На ней юбка с блузкой, и длинные волосы девушки собраны в узел. С сегодняшнего дня тинэйджер, Джинни Уизли выглядит по-взрослому. Не представляю, что привело к таким переменам. Хотя, следует признать, она прекрасно поработала над макияжем.
Приветственно ее обнимаю, она клюет меня в губы. После чего меня представляют неодобрительно взирающим на меня Биллу и Чарли Уизли. Джеймс когда-то встречал совсем тогда маленького Билла. Похоже, весьма приличные парни, хоть и кидают на меня ледяные взгляды — интересно, и с чего бы это вдруг?
Сталкиваюсь со странной блондиночкой из Равенкло, с которой любит зависать Джинни. Несколько эксцентричная девочка, но посмеяться с ней можно неплохо. Перси за столом, читает документы по необходимой толщине котла — ну очень захватывающе. Процент самоубийств у служащих Министерства поразительно низок. Благодаря семейным хранилищам Поттеров мне, тьфу-тьфу-тьфу, не придется об этом волноваться!
Меня замечает Молли Уизли — бросив готовить, женщина начинает квохтать надо мной:
— Гарри! Я переживала, что эти ужасные маглы тебя не отпустят. Ты все еще слишком худой, но, по крайней мере, они тебя кормят.
Благодарю ее и случайно забываю исправить ее заблуждения по поводу договоренности с моими родственничками. Не упоминаю и то, что через неделю на остаток лета перееду на кушетку к Олли. Пару минут спустя она выгоняет Перси вместе со всем его хламом из-за стола, который мы начинаем накрывать к обеду.
Фред с Джорджем все ещё холодны со мной. Надо внимательнее смотреть, что я сегодня ем. Если честно, поражение они умеют принимать намного хуже, чем победу. Да, я целовался с обеими их девчонками и с их сестрой, но не я все начал. Когда близнецы начинают доставать меня по поводу статьи Пенни, Шляпа, к счастью, никак не прохаживается по этому поводу.
