Гибридная война

38 http://blogs.pravda.com.ua/authors/goncharenko/534e20581d582/; http://www.donbassvdv.org/index.php

?content=news&id_news=114; http://uprobrgrl.ucoz.ru/news/voenno_patrioticheskij_festival_my_iz_budushhe-go/2012-03-23-1720.

39 http://korrespondent.net/ukraine/politics/3396125-sbu-zanialas-terrorystamy-y-separatystamy-v-sotsse-tiakh; http://korrespondent.net/ukraine/3491856-sbu-zaderzhala-admynystratora-separatystskykh-hrupp-v-sot-ssetiakh; http://hvylya.net/news/sbu-obnaruzhila-v-sotssetyah-600-antiukrainskih-separatistskih-grupp-iz-rossii-i-kryima.html

ЕвгЕний Дикий

51

Группы влияния, используемые в ходе вторжения

публичных лидеров пророссийских организаций. В таком случае руководство рядовыми участниками в подобных ситуациях осуществлялось дистанционно, с безопасной территории России.

Возможности организации через социальные сети имеют ряд существен-ных ограничений — они неплохо подходят для организации пропагандист-ских массовых мероприятий и даже уличных беспорядков, однако гораздо

менее пригодны для организации хорошо спланированных операций по

захвату зданий и атак против армии и правоохранительных органов. Однако, учитывая важную роль в «гибридной войне» своевременно показанных

картинок и информационного фона, а также учитывая возможность (про-демонстрированную в Крыму и Донбассе) скоординированных из единого

центра оперативного планирования синхронных действий организованной через социальные сети многочисленной «массовки» и малочисленных, но действующих по плану профессиональных диверсионных групп, не-дооценивать роль пророссийских сетевых сообществ ни в коем случае не

следует. Мониторинг возникновения пророссийских сетевых групп в Ин-тернете и распространяемых в этих группах сообщений следует считать не

менее важной частью комплекса мер по упреждению «гибридной войны», чем контроль традиционных общественных организаций.

На старте вторжения: «война картинок»

В предыдущих разделах мы рассмотрели пропагандистскую подготовку к

вторжению («нулевая фаза» гибридной войны), которая может начаться

задолго до собственно военной операции и продолжаться длительное время, и группы влияния внутри страны — жертвы агрессии, которые используются Россией в ходе интервенции. Теперь пора рассмотреть, как именно

действуют Россия и ее агенты влияния на первых, наиболее важных этапах

инвазии. Опыт Украины, инвазия в отношении которой вследствие большого размера страны состояла из нескольких параллельных военно-политических операций в разных регионах, позволяет вывести общий алгоритм

действий интервентов и далее прогнозировать общий план действий РФ

вне зависимости от локальных особенностей.

Первым актом агрессии ни в коем случае не является появление регулярных войск РФ и даже не переодетых, но вооруженных боевиков — такое развитие событий не позволяло бы РФ имитировать «полностью внутренний»

характер конфликта, и напротив, позволяло бы стране — жертве агрессии

немедленно получить международную военную помощь. Потому первыми

актами агрессии является имитация «мирных акций протеста», организо-ванная и руководимая частично дистанционно напрямую из РФ, частично

52

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

на стартЕ вторжЕния: «война картинок»

приехавшими офицерами российских спецслужб, но преимущественно опи-рающаяся на местную пророссийскую «массовку».

Следует понимать, что поскольку проведение описанных акций является

частью подготовленного и утвержденного высшим руководством РФ сценария, то они должны состояться независимо от того, как много людей в

стране — жертве вторжения на самом деле поддерживают Россию. Разумеется, наличие многочисленной и хорошо обработанной пропагандой «пятой колонны» значительно облегчает вторжение. Однако даже если «пятая

колонна» представлена малочисленными маргинальными группами, не

пользующимися массовой поддержкой, этого достаточно для организации

и демонстрации «картинки» массовых беспорядков — лишь бы только эти

группы были достаточно активны40.

Также следует учесть, что для имитации массовых волнений применяется тактика привоза организованных групп участников беспорядков из приграничных областей России в страну — жертву агрессии (под видом «тури-стических групп» или через механизмы малого приграничного сообщения) и переброски организованных групп участников беспорядков из разных

населенных пунктов страны — жертвы агрессии в места проведения акций.

Такая тактика позволяет, располагая даже незначительным количеством

людей, хорошо организовывать активистов по очереди имитировать «массовые волнения» в разных населенных пунктах страны — жертвы агрессии, создавая видимость «хаоса во всей стране».

Данные акции преследуют три основные цели:

— имитацию «хаоса» и «неконтролируемости ситуации» в стране — жертве

агрессии и «массовых протестов меньшинств против политики правящего

режима»;

— нагнетание противостояния между коренным и некоренным населением;

— провокацию правительства страны на «репрессии» против участников

«мирных» акций протеста.

Поводом для описанных выступлений может быть все что угодно, так

как время начала акций определяется в реальности не какими-либо внутренними процессами в стране — жертве агрессии, а исключительно степе-нью готовности России начать агрессию. Как только в Кремле примут решение о готовности к интервенции, повод для «массовых протестов» будет

легко найден. В качестве примера вспомним массовые беспорядки в Эстонии, формальным поводом для которых стал перенос в другое место па-40 http://obozrevatel.com/crime/32047-blondinka-gastroler-s-aktsij-protesta-v-ukraine-priehala-v-moskvu-spa-sat-odessitov.htm; http://podrobnosti.ua/964905-na-juge-i-vostoke-ukrainy-dejstvujut-professionalnye-gastrolery

-provokatory-avakov.html; http://www.segodnya.ua/regions/odessa/v-odesse-gastrolery-ustroili-postanovochnyy

-miting-601824.html

ЕвгЕний Дикий

53

На старте вторжеНия: «войНа картиНок»

мятника советским солдатам41. Следует понимать, что политика «задабри-вания» откровенно пророссийских групп и попыток с ними договориться

не приведет к успеху, так как решения принимаются не ими, они являются

лишь послушными исполнителями кремлевского плана. Другое дело — по-стоянная разъяснительная работа с большей частью граждан некоренной

национальности: такая работа должна вестись, кроме того, следует очень

внимательно следить за соблюдением их прав и не допускать в отношении

этих граждан дискриминации. По указанным выше причинам это не предотвратит инспирированные Кремлем выступления пророссийских групп, однако может значительно уменьшить число участников и сторонников

таких групп и даже привести к образованию антикремлевских патриотических организаций некоренного населения, которые в момент начала беспорядков публично противопоставят свою лояльную позицию антигосударст-венным действиям прокремлевских группировок.

Следует понимать, что главной целью первых, подчеркнуто «мирных»

выступлений, в которых значительную роль будут играть старики, женщины и дети, является стремление спровоцировать «репрессии» со стороны

властей. Далее по сценарию вторжения эти «репрессии» будут раздуты

российской пропагандой до уровня «массовых, кровавых» и даже препод-несены как «геноцид славян», что приведет к распространению среди некоренного населения волны искусственно раздутого страха «нацистских

погромов». Распространение таких панических настроений будет одновременно расширять базу социальной поддержки российского вторжения, мобилизовать российское общество для массовой поддержки будущей агрессии и вербовки добровольцев и усложнять международное положение

страны — жертвы агрессии путем трансляции «криков жертв погромов о

помощи» в пророссийских западных медиа.

Еще важнее понимать, что, если правительство страны не проявит дол-жной решимости для пресечения беспорядков на этой, самой первой стадии, избежать обвинений в «репрессиях» все равно не удастся, так как «репрессии» являются необходимым составляющим плана оккупации. Если в действительности никого из участников мирного протеста не тронут и пальцем, протест моментально будет радикализирован по команде Кремля: часть

участников протестных акций из числа бойцов организованных пророссийских группировок начнут атаковать полицейских на улицах и полицейские

участки, бить витрины, грабить магазины, жечь автомобили и т. д. Применение к ним силы, несмотря на явно криминальный характер их действий, будет преподнесено Кремлем именно как заранее запланированная «неза-конная репрессия», причем все хулиганы и боевики будут представлены в

медиа как «мирные протестующие».

41 http://www.gazeta.ru/news/seealso/1061991.shtml 54

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

на стартЕ вторжЕния: «война картинок»

Таким образом, вне зависимости от степени миролюбивости правительства и правоохранителей, «репрессии» все равно будут официально объявле-ны российской агентурой в стране — жертве агрессии и российскими медиа.

Это следует помнить при принятии решений в самом начале беспорядков, так как избежать обвинений в «репрессиях» все равно не удастся. Значительно лучше дать для них некоторые реальные основания, нейтрализовав

в первые часы беспорядков их лидеров и активных участников, сохранив

контроль над ситуацией и очистив улицы от митингующих, чем все равно

быть безосновательно обвиненными, и в то же время упустить время, дав

беспорядкам перерасти в более массовые и организованные формы.

Более того, если бы даже каким-то чудесным образом правительству

удалось избежать применения силы и в то же время сохранить порядок на

улицах, у России есть запасной ход на этот случай: имитация «нападений

неонацистов» на участников «мирных выступлений». Следует помнить, что в случае «гибридной войны» мы имеем дело с политическим режимом

и профессиональными спецслужбами, которые в своей собственной стране

ради прихода к власти и укрепления режима неоднократно прибегали к

политическим убийствам не только оппозиционеров (Владислав Листьев, Анна Политковская, Борис Немцов), но и к убийству в провокационных це-лях десятков своих собственных мирных граждан (достаточно вспомнить

организованные ФСБ РФ взрывы жилых домов в Волгограде и Рязани, обеспечившие избрание В. Путина Президентом РФ в 1999 году). Убийст-во экс-майора ФСБ Александра Литвиненко в Лондоне и многочисленные

состоявшиеся и предотвращенные террористические акты на территории Украины (Киев, Харьков, Одесса, Днепропетровск, Херсон, Запорожье, Львов, Закарпатье) показывают готовность российских спецслужб применять террористические методы далеко за пределами РФ, и прежде всего в

странах — жертвах российской агрессии. Таким образом, бездеятельность

или миролюбие правительства страны — жертвы агрессии будет «компен-сировано»: вероятнее всего, агентами РФ будет убит кто-то из пророссийских активистов (не ценных лидеров, а из числа рядовых участников: вполне возможно, это будет старик — ветеран «Великой Отечественной», женщина или ребенок), либо же будет подожжена и обрисована свастика-ми и надписями на языке коренного народа православная церковь или рус-скоязычная школа, разрушен памятник на могиле советских солдат и так

далее — вариантов «русского Гляйвица» может быть неограниченно много.

Избежать таких провокаций практически невозможно, так как они гото-вятся профессиональной агентурой и не вытекают напрямую из внутренней логики развития событий в стране — жертве агрессии. Возможно только заранее к ним подготовиться политически и моментально выступать

с осуждением террористов, пояснять провокационный характер данной

акции и непричастность к ней властей страны и местных патриотических

ЕвгЕний Дикий

55

От «вОйны картинОк» к «русскОй самООбОрОне»: ОснОвные риски на первых этапах

вООруженнОгО втОржения

организаций. Впрочем, такие разъяснения будут восприняты только адек-ватно мыслящей частью общества, сторонники «русского мира» все равно

примут официальную российскую версию событий и ужаснутся «нацист-скому террору». Важно, чтобы пояснение провокационного характера данной акции оказалось в англоязычных международных медиа раньше, чем

российская версия — это серьезно влияет на дипломатическое положение

страны — жертвы агрессии.

В случае применения запасного варианта, описанного выше, транслируемая российскими медиа картинка несколько трансформируется. Вместо

акцента на «репрессиях режима» основным месседжем становится информация о том, что «местные нацисты громят славян, а власти не хотят или

не могут этому препятствовать». Что касается стран Балтии, являющихся

признанными членами мирового сообщества демократических государств, применение такого подхода, то есть обвинение национального правительства не в репрессиях, а в «потакании ультраправым экстремистам», в «бес-силии перед разгулом нацистских группировок» и «потере контроля над

ситуацией в стране» даже более вероятно, чем прямое обвинение в «нациз-ме» и «расправе над некоренным населением».

Независимо от того, как именно расставлены акценты: имитируются

ли «массовые репрессии режима» или же подчеркивается «разгул неконтролируемых нацистских банд» (либо же, как в случае с Украиной, оба этих

месседжа транслируются параллельно в разных комбинациях), — результатом этого этапа вторжения является распространение волны страха

и паники среди русскоговорящего населения и одновременно создание

«картинки» хаоса и массовых беспорядков в стране — жертве агрессии. Это

является условием перехода к следующему этапу плана инвазии — имитации «народного сопротивления нацизму».

От «войны картинок» к «русской

самообороне»: основные риски

на первых этапах вооруженного

вторжения

На этой стадии, наступающей очень быстро после официального объявления о «репрессиях» и «хаосе», впервые появляются регулярные формирования вооруженных сил и спецслужб РФ, полностью камуфлированные под

«самооборону местного русскоговорящего населения».

56

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ