Пророссийская ориентация выглядела несколько парадоксально на фоне достижений украинцев после 1848 года, тем не менее вскоре русофильские взгляды распространились и в Галиции. Виной тому была новая австрийская политика. Подавив революцию, Габсбурги распустили парламент и восстановили абсолютную монархию, но параллельно с этим они продолжили налаживать контакты с местными политическими элитами на окраинах империи. В Галиции венское правительство достигло договоренности с польскими шляхтичами-землевладельцами, которые более не рассчитывали на успех вооруженной борьбы за независимую Польшу. Главной фигурой, проводящей новую политику, здесь стал граф Агенор Голуховский, польский магнат из Галиции и доверенное лицо императора Франца Иосифа I. В 1849 году Голуховского назначили наместником Галиции, в последующие двадцать пять лет он отслужил губернатором еще два срока, а также занимал крупные министерские посты в Вене. Под его руководством поляки заняли все административные посты в провинции. Польский вместо немецкого стал языком внутреннего делопроизводства, на нем преподавали во Львовском университете и гимназиях[83].
Происшедшие в Габсбургской империи конституционные изменения 1850-х годов закрепили систему разделения власти между правительством и дворянством, представлявшим основные национальности. Поражение в войне с Францией и Сардинией и Пьемонтом в 1859 году привело к созданию центрального парламента и сеймов в провинциях, между тем избирательные законы продолжали давать преимущество крупным землевладельцам. В 1866 году, после проигрыша в австропрусской войне, Австрийская империя превратилась в двойственную монархию — Австро-Венгрию. Венгерское королевство получило широкую автономию. Обновленная конституция предоставила австрийским подданным основные политические права, однако первые попытки участвовать в парламентской жизни дались украинцам нелегко. Среди галицийских украинцев, которые по численности приблизительно равнялись полякам, было очень мало землевладельцев, поэтому им так никогда и не удалось провести в провинциальный сейм более трети своих депутатов, обычно же они получали менее пятой части мест. После того как Австрия заключила конституционный союз с венграми, польская элита в Галиции стала требовать от Вены все больших уступок, и, как правило, она их получала.
Рост польского влияния в регионе сломил дух «тирольцев Востока». Их лидеры — греко-католическое духовенство и светские интеллектуалы (Главная русинская рада самораспустилась в 1851 году — все чаще обращали свои взоры на восток. Русофилов привлекали мощь Российской империи и престиж русской культуры, кроме того, их поощряло российское правительство, вставшее на защиту иноземных славян. В 1860-е годы галицийские русофилы считали, что малороссы по другую сторону границы принадлежат к той же национальности, что и русины, а вместе они составляют одно из «племен» большого русского народа[84]. Соответственно русинское просторечие является лишь одним из диалектов русского языка. Однако вплоть до конца XIX века русофилы не предлагали использовать на письме современный русский язык и издавали свои журналы на сильно измененном церковнославянском. Это объяснялось отчасти тем, что наиболее влиятельные позиции среди русофилов продолжало занимать высшее духовенство, однако подобный консерватизм в вопросах языка играл на руку их соперникам в предстоящей борьбе за умы и настроения крестьянства.
Более молодое поколение галицийских украинцев также ориентировалось на восток, но брало пример с Шевченко и украинофилов. Возникла группа активистов, полагавших, что их народ — это такие же украинцы, как и жители Надднепрянской Украины, и что украинцы отличаются от русских. Начиная с 1860-х годов приверженцев этих взглядов стали называть «наро-довцами». Как и члены «Русской троицы», они стремились на базе крестьянского просторечия создать современный литературный язык. Слово «украинский» вплоть до окончания 1890-х годов не использовалось как национальная характеристика, тем не менее энергичные народовцы, преимущественно студенты, интеллигенция и молодые священники, как и украинофилы в России, стали совместно развивать украинскую культуру. После нескольких неудачных попыток, предпринятых в 1860-е годы, народовцы основали журналы на простонародном языке: «Правда» (1867—1898) и «Заря» (1880—1897). Помимо этого они издавали популярную массовую газету «Дело» (1880—1939). В этих изданиях сотрудничали ведущие украинские литераторы из Российской империи; финансовую поддержку этим и другим проектам оказывали богатые украинофилы с Надднепрянской Украины[85].
12. «Образованные граждане — украшение отечеству». Девиз на фасаде Львовского университета. Современная фотография
Все уже существовавшие к тому времени культурные организации Галиции находились под контролем русофилов, поэтому народовцы стали основывать свои собственные. В 1868 году было образовано общество «Просвита», в задачу которого входило повышение уровня образования среди взрослого населения; вскоре на всей территории Восточной Галиции была создана широкая сеть изб-читален. К 1903 году 33 филиала «Просвиты» насчитывали 1400 читален и 66 000 членов[86]. Общество развернуло активную издательскую программу, причем все книги выходили на простонародном украинском языке. В 1890-х годах народовцы стали заниматься хозяйственной деятельностью и учредили множество украинских кооперативов и кредитных союзов. Следуя чешской модели общественной мобилизации, украинские активисты также основали физкультурное общество «Сокол» и противопожарное общество «Сечь».
Консервативные социальные взгляды и приверженность к архаичному книжному языку затрудняли русофилам конкуренцию с народовцами в деле мобилизации масс. В 1874 году они создали свой вариант «Просвиты» — Общество имени Качковского, которое издавало газеты, а затем попыталось извлечь выгоду из кооперативного движения, однако по количеству членов и подписчиков оно сильно уступало соответствующим организациям наро-довцев. В 1890-х годах украинское движение в Галиции от культурной стадии перешло к этапу политической мобилизации; упор при этом делался на независимую украинскую нацию, претендующую на свободное развитие своей культуры и определенный уровень самоуправления.
В последние два десятилетия XIX века стратегические соображения подтолкнули австрийских чиновников и Ватикан поддержать галицийских украинофилов как соперников русофилов (власти опасались русской православной экспансии на австрийские славянские земли). Правительство обвинило видных русофилов в государственной измене, и одновременно с этим крестьянское просторечие становилось языком обучения в украинских школах (это произошло в 1893 году). Ватикан провел реформу Греко-католической церкви, в ходе которой из церковной иерархии было исключено пророссийское духовенство, впоследствии Греко-католическая церковь тесно связала себя с украинским национальным движением[87]. Культурное развитие региона также проходило под сильным влиянием украинского возрождения. Народовцы основали первый и крайне популярный украинский театр в Галиции, а талантливейший галицийский литератор того времени Иван Франко писал свои произведения на простонародном языке.
13. Иван Франко
В начале 1890-х годов состоящие в галицийском сейме народовцы договорились с польскими депутатами о создании кафедры истории Украины в Львовском университете (1894)[88]. На профессорскую должность был приглашен Михаил Грушевский — российский подданный, который в свое время учился у Антоновича в Киевском университете; вскоре он стал одним из выдающихся ученых Галиции. Научное общество им. Шевченко, основанное в 1873 году на деньги благотворителей с Надднепрянской Украины, усилиями Грушевского превратилось в украинский аналог академии наук. Кроме того, Грушевский начал публикацию своего монументального труда «История Украины-Руси», где с привлечением колоссального исторического материала доказывалось, что украинцы представляют собой отдельную нацию[89].
14. Михаил Грушевский
Впрочем, было бы ошибкой полагать, что народовцы одержали полную победу Русофилы продолжали играть заметную роль в обществе и культуре Галиции вплоть до 30-х годов XX века. Кроме того, благоприятное отношение к культурным инициативам народовцев вовсе не означало принятия их социальной и политической программы, которая, впрочем, была очень умеренной. Несмотря на то, что полный спектр украинских политических партий сформировался лишь в последние годы XIX века, радикальные социалистические статьи на простонародном крестьянском языке стали появляться еще в конце 1870-х годов. Самым талантливым среди молодых последователей Драгоманова был писатель Иван Франко (1856—1916)[90]. Левые критики народовцев приобрели много последователей в 1880-х годах, а в 1890-м они стали первой галицийской политической группой, которая трансформировалась в политическую партию современного типа — РУРП (Русинско-украинская радикальная партия).
В 1870-1880-х годах борьба за влияние на крестьян между русофилами и народовцами разгорелась и в соседней Буковине. Местные украинцы находились в лучшем положении, чем галицийские, поскольку румынские высшие классы не имели такого влияния в Вене, как поляки. Так, украинских школ здесь было даже больше, чем румынских. В Черновицком университете, основанном в 1875 году в столице провинции, имелась кафедра русинского языка и литературы. В вопросах образования и в работе с крестьянством буковинские народовцы использовали галицийский опыт, и к концу 1880-х годов они уже имели существенное преимущество над своими соперниками.
По-другому дело обстояло в Закарпатье. От Галиции его теперь отделяла не только горная гряда, но и политическая граница между Австрией и Венгерским королевством. Прямое венгерское правление с 1867 года привело к подавлению традиционно сильного в этом регионе русофильского движения и к постепенной ассимиляции образованных русинов в венгерскую культуру Этот процесс поддерживала и местная Греко-католическая церковь. Венгерский очень отличается от славянских языков, поэтому ассимиляция крестьян далеко не продвинулась, однако венгерская администрация полностью ликвидировала русинские школы в Закарпатье. В отличие от Галиции и Буковины, где национальная пропаганда активно воздействовала на умы обычных людей, местное восточнославянское население на рубеже XIX—XX веков еще не имело никакого представления о своем месте среди других современных народов.
* * *
В XIX веке писатели, журналисты и историки впервые заговорили об Украине как о современном национальном государстве. Они увидели связь, сперва весьма опосредованную, между единым языком и культурой и правом на политический суверенитет. В долгосрочной перспективе их литературные произведения и политические трактаты оказались важнее наследия киевских князей или казацких гетманов. Неудивительно, что именно интеллектуалы, а не полководцы изображены на украинских купюрах большего номинала: Иван Франко (20 гривен), Михаил Грушевский (50 гривен) и Тарас Шевченко (100 гривен). Впрочем, понятие «национальное возрождение», которое обычно фигурирует в связи с этими именами в украинских учебниках, может ввести в заблуждение. Многие патриоты XIX века, будь то в Украине или в других странах, стремились к возрождению древних наций, но на самом деле они создавали новые культурные и политические общности. Конкурирующие в XIX веке национальные проекты, в частности в Галиции, дают увлекательную возможность заглянуть в кухню европейского национализма Нового времени, где интеллектуалы из этнографической массы «создают» нации.
Глава 3
Эпоха массовой политики
Владимир Ризниченко.
Эскиз обложки литературно-научного альманаха «Просвита» (1907)
В начале XX века на политической карте Европы не было Украины. Граница между Россией и Австро-Венгрией делила территорию сегодняшнего украинского государства на две неравные части — большую восточную и меньшую западную, причем траектории исторического развития этих регионов все больше расходились. Восточная или Надднепрянская Украина еще в XVIII веке окончательно утратила политическую автономию, от украинской политической традиции здесь осталась лишь смутная память о казацкой славе и былых свободах. Западная Украина, включавшая Восточную Галицию, Буковину и Закарпатье, за годы австрийского правления еще дальше отошла от своего прошлого, нежели восточная часть. Поэтому утвердить право украинцев на самоуправление, исходя из давней исторической автономии ее регионов, было непросто даже для патриотически настроенной интеллигенции. Взамен этого националисты XIX века предложили новую идею Украины как территории, на которой живут этнические украинцы. К концу столетия активисты национального движения уже имели ясное представление об этой воображаемой Украине, земли которой расположены как в Российской, так и в Австрийской империях.
В 1900 году в обоих государствах проживали 26 миллионов украинцев (22,4 миллиона — в России и 3,8 миллиона — в Австро-Венгрии), которые были самым крупным национальным меньшинством в Европе и вторым по численности славянским народом после русских. Несмотря на свою многочисленность, и восточные и западные украинцы соответствовали социологическим критериям так называемых малых народов или недоминантных этнических групп; среди этих критериев — неимение собственного правящего класса, неполная социальная структура, прерванная традиция государственности, отсутствие поступательного развития литературного языка[91]. Чтобы восполнить все эти крупные пробелы социального и политического характера, украинским националистам было необходимо установить отличительные особенности украинской нации. Многонациональные династические империи XIX века, например Российская и Австро-Венгерская, предполагали сосуществование множественных идентичностей. Так, украинский интеллигент мог быть верным подданным царя, представителем общерусского культурного сообщества и одновременно — патриотом Малороссии, как тогда официально именовали Украину Успешная национальная мобилизация могла произойти лишь после того, как утвердилось понятие взаимоисключающих национальных идентичностей[92].
Условия, в которых украинские активисты строили свои идеологические концепции и пытались распространить их в народе, в России и Австро-Венгрии резко отличались. Разница между традицией российского абсолютизма и социального угнетения и традицией австрийского парламентаризма и гражданских свобод предопределила многие черты исторического развития украинских земель в XX веке.
Российская империя: индустриализация и социальные изменения
На рубеже XIX—XX веков украинцы в большинстве своем были крестьянами. В 1897 году 95 % украиноязычного населения Российской империи проживало в сельской местности, и 87 % было занято в сельском хозяйстве[93]. Поэтому нет ничего удивительного, что в неспокойный период между революциями 1905 и 1917 годов земельный вопрос был тесно связан с национальным. Освобождение крестьян в 1861 году не принесло решения аграрной проблемы, которая испокон веков стояла в России. Крестьянам теперь приходилось платить огромные выкупы, и у них не было средств, чтобы начать индивидуальное хозяйство. К 1900 году средний размер крестьянского надела в Украине уменьшился наполовину. Традиционно высокая рождаемость и улучшение качества медицинских услуг привели к огромной перенаселенности села; в связи с этим правительство стало поощрять внутреннюю колонизацию земель Российской империи в Азии, Сибири и на Тихоокеанском побережье. С 1896 по 1905 год более миллиона украинских крестьян переселились в эти регионы[94].
