Древняя Русь..Шинаков

Имплицитно, из контекста летописей, диахронного компаративного анализа ситуации до и после правления Владимира, по данным археологии, нумизматики, эмблематики, эпиграфики, с большой долей очевидности вытекает проведение при нем также территориально-административной, брачно-семейной и денежно-финансовой реформ.

Территориально-административная реформа. Если до Владимира сохранялись независимые и полузависимые этнопотестарные организмы разных типов и размеров, то в XI в. существует уже унифицированное деление Руси на земли, волости, погосты, миры. Во главе их стояли князья из дома Рюриковичей, их наместники — посадники, выборные «старцы градские» и старосты.

О брачно-семейной реформе свидетельствует то, что если в первой половине правления Владимира существовало еще многоженство (полигамия), то в конце — моногамия, по крайней мере, где это могли контролировать Церковь и княжеская администрация.

Денежно-финансовая реформа заключалась в окончательной отмене «полюдья», замене его поэтапным (погост — волость — земля — Киев) сбором дани специальными отрядами типа «налоговой полиции». Менялась и ориентация русской денежно-весовой системы с мусульманского Востока, где иссякли серебряные рудники, на Византию. По образцу и весу византийских милиарисиев чеканятся первые русские монеты с княжескими и христианскими символами, что также поднимало внешний престиж государства.

При Ярославе Мудром устанавливается наконец четкая система престолонаследия — «лествичная»: стол передается от брата к брату, затем очередь переходит к следующему поколению братьев и т. д.

Правовые реформы начались еще в ходе гражданских войн 1016—1019 гг. и продолжались с перерывами вплоть до распада Древнерусского государства в 30-х гг. XII в. В качестве механизма государствогенеза они служили средством консолидации раннего государства и поднятия авторитета власти, да и прямо охране экономических интересов как правящей элиты, так (хотя чуть позднее) и земельной иерархии.

Военные механизмы фазы становления ранней государственности делятся на военно-объединительные, военно-оборонительные, военно-завоевательные, а также конфликты демографической направленности, внутренние конфликты, военное вмешательство в дела соседних стран и конфликты иного типа.

Военно-объединительные охватывают короткий период (975—985 и 993 гг.) при Ярополке и начале правления Владимира Святого, имели целью расширение территориальной, демографической и финансово-экономической базы центральной власти и объективно носили интегративный характер.

Военно-оборонительные охватывают 90-е гг. X в. — середину правления Владимира Святого, а также 1018, 1036, 1060—1061, 1068 гг. Последние (кроме 1068 г.) мало повлияли на процесс государствогенеза, а вот оборона от печенегов стала в 90-х гг. X в. первым общегосударственным мероприятием, сыгравшим решающую роль в консолидации только что территориально объединенного раннего государства. Она послужила идеологическим оправданием многих «непопулярных» действий правящей элиты, помогла ее примирению с лишившейся власти местной военной иерархией посредством включения последней в состав «большой государственной дружины». Подробнее состав такой дружины, в которую был включен полк из «князей» (вероятно, бывших племенных), описан для соседней Польши (Галл Аноним, 1996. С. 335).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

Майоров А.В. Рецензия на монографию Е.А. Шинакова «Образование Древнерусского государства. Сравнительно-исторический аспект». Брянск, 2002 // Rossica Antique. 2006. Исследования и материалы / Отв. ред. А.Ю. Дворниченко, А.В. Майоров. СПб., 2006. С. 392—395.

Щавелев С.П. Предисловие к книге: Шинаков Е.А. Образование Древнерусского государства. Сравнительно-исторический аспект. Брянск, 2002. С. 5.

Ранние государства Европы и Азии: проблемы политогенеза. XXIII Чтения памяти чл. — корр. АН СССР В.Т. Пашуто. Москва, 19—21 апреля 2011 г. Древняя Русь и средневековая Европа: возникновение государств. Мат-лы науч. конф. / Отв. ред. Е.А. Мельникова. М., 2012; Древнейшие государства Восточной Европы. 2010. Предпосылки и пути образования Древнерусского государства / Отв. ред. Е.А. Мельникова. М., 2012; Древнейшие государства Восточной Европы. 2014. Древняя Русь и средневековая Европа: возникновение государств / Отв. ред. Т.Н. Джаксон. М., 2016.

Фроянов И.Я. Древняя Русь IX—XIII вв. Народные движения. Княжеская и вечевая власть. М., 2012; Горский А.А. От Древней Руси к Российской Федерации. История Российской государственности. СПб., 2013 (раздел: Возникновение русской государственности и «призвание варягов»); Петрухин В.Я. Русь в IX—X вв. От призвания варягов до выбора веры. М., 2013; 2012.

Пчелов Е.В. Рюрик. М., 2010; Стефанович П.С. Бояре, отроки, дружины: Военно-политическая элита Руси в X—XI вв. М., 2012; Боровков Д.А. Междукняжеские отношения на Руси конца X — первой четверти XII в. и их репрезентация в источниках и историографии. СПб., 2016; Волков В.А. Войны и дружины Древней Руси. М., 2016; Волков В.А. Ратные силы Древней Руси. М., 2017.

«Если Российское государство, а соответственно и этнос (россияне), начали свое развитие 1150 лет тому назад в северных районах Восточной Европы… то тогда можно предполагать, что на юге была реализована схема „поляне — русы-украинцы“. В таком случае ни о каком первоначальном исходном этническом единении на этапе формирования государственных структур не может быть и речи…» (Моця А.П. Начало российской государственности — конец древнерусской народности // Начало русской государственности в IX в. и ее возрождение в первой четверти XVII в. Мат-лы междунар. науч. конф. 25—27 ноября 2012 г. / Под ред. С.И. Михальченко, Е.А. Шинакова, А.А. Чубура. Брянск, 2012. С. 47.

Толочко П.П. Еще раз о начале Древнерусского государства // Міста Давньоі Русі. Збірка наукових праць пам’яти А.В. Кузы / Наук. ред. П.П. Толочко. Київ, 2014. С. 11—20.

Шинаков Е.А., Ерохин А.С., Федосов А.В. Пути к государству. Германцы и славяне: предгосударственный этап. Saarbrucken, 2013; Шинаков Е.А., Ерохин А.С., Ващейкин А.Е. Пути к государству. «Раннее государство» — за и против. Saarbrucken, 2014. См. также.: Шинаков Е.А., Ващейкин А.Е., Ерохин А.С. Формирование Древней Руси с точки зрения политической антропологии // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2012. № 5 (13).

Федосов А.В., Шинаков Е.А. Происхождение и формирование Древней Руси в IX—XII вв. в работах англо-американских авторов // Вестник Брянского государственного университета. № 1 (31). 2017. С. 128—135.

Мельникова Е.А. Предпосылки возникновения и характер «северной конфедерации племен» // Восточная Европа в древности и средневековье. Спорные проблемы истории. Чтения памяти В.Т. Пашуто (12—14 апреля 1993 г.) / Отв. ред. А.П. Новосельцев. М., 1993. С. 53—55.

Шинаков Е.А., Григорьев А.В. О возможности существования государственности на территории позднероменской культуры X в. // Вивчення історичноі та культурноі спадщины Роменщини; проблеми і перспективи / Від. ред. В.Б. Звагельський.. Суми; Ромни, 1990. С. 66—68; Шинаков Е.А., Зайцев В.В. Клады как источники по политической географии Среднего Подесенья в древнерусскую эпоху//Археология и история Юго-Востока Древней Руси / Ред. А.З. Винников. Воронеж, 1993. С. 64—67.

Шинаков Е.А. Еще раз об «альтернативном» восточнославянском предгосударственном образовании X в. (по данным археологии и нумизматики) // Верхнедонской археологический сборник. Вып. 8. К 60-летнему юбилею А.М. Обломского / Отв. ред. А.Н. Бессуднов. Липецк, 2017. С. 193—208; Шинаков Е.А., Григорьев А.В. Об этнопотестарной «общности среднего уровня» на юго-востоке Древней Руси в X в. // Восточная Европа в древности и средневековье. 2017. Т. 29. С. 253—255; Шинаков Е.А., Чу бур А. А., Пискунов В.О. Привески с тератологическим орнаментом X—XI веков и их дериваты на Юго-Востоке Руси // Археологическое наследие. 2021. № 1 (4). С. 345—374; Шинаков Е.А., Чубур А.А. О юго-восточной границе Северянско-Вятичско-Радимичского предгосударственного образования в середине — второй половине X в. // Рогачевские чтения: музей, археология, история / Мат-лы междунар. науч. — практич. конф., приуроченной к 30-летию музея-заповедника «Костенки» (26—27 августа 2021 г.) / Под ред. Д.С. Толстых. Вып. 1. Воронеж, 2021. С. 269—275; Шинаков Е.А., Чубур А.А. О характере границ Северянско-Вятичско-Радимичского предгосударственного образования с Русью в середине — второй половине X в. // Электронный научно-образовательный журнал «История». 2022. Т. 13. № 2 (112). DOI 10.18254/S207987840019579—5.

Шинаков Е.А., Ерохин А.С. «Северная конфедерация»: к вопросу об истоках русской государственности (историографические заметки) // Rossica Antiqua 2015. № 2 (12). С. 3—46.

Мавродин В.В. Очерки истории СССР. Древнерусское государство: Пособие для учителей. М., 1956. С. 85—86; Седов В.В. У истоков восточнославянской государственности. М., 1999. С. 54—70.

О соотношении терминов «социальная» и «культурная» антропология в их историческом развитии в последнее время см.: Skalnik, 2002; Camei-ro, 2003, а также из более ранних изданий: A handbook of method… 1962.

О понимании термина (хотя сам он введен в 1959 г., см.: Easton, 1959) «история политической антропологии» нет единой точки зрения, ср.: Politikal anthropology, 1966; Winkler, 1970; Service, Cohen, 1978; Claessen, 1981; Кочакова, 1986; Куббель, 1988; Годинер, 1991; Крадин, 2001; 2004.

Пожалуй, первый обоснованно затронул аспект регионально-политического деления Восточной Европы А.П. Новосельцев (Новосельцев, 1991). Мы также касались этого вопроса, а затем и разработали собственную схему регионально-типологического аспекта генезиса древнерусской государственности (Шинаков, 19936. С. 179; 1998 г; 1998в; 2000а, г; 2002а. С. 106—137). До конца X в. линии развития в этих 5—6 регионах были типологически различны, но все привели к одному раннему государству.

Существуют, впрочем, и иные мнения о значимости кризиса и реформ Ольги, а также степени политико-территориального регресса государственности (Горский, 2004).

Константин упоминает, что в полюдье едут «все росы» (Константин Багрянородный, 1991. С. 50—51), что уже свидетельствует о сравнительно небольшой их численности. Для более раннего времени Гардизи называет число 100—200 русов, совершающих ежегодный зимний объезд земель славян (Новосельцев, 1965. С. 400).

Термин является общепринятым в политической (социокультурной) антропологии и адекватного перевода на русский язык не имеет. Он наиболее соответствует таким понятиям, как взаимообмен услугами и взаимовыгода.

В данном случае присутствует дубликат термина, но не понятия: «идеальная модель» не имеет никакого соотношения с «региональной моделью» (Среднеевропейской, Североевропейской и т. д.). Первая также отличается от «идеальных типов политической власти» М. Вебера, в которых используются усредненные показатели переменных.

Определенные ограничения в пользу олигархии, аристократии, тирании возникали, но они были и в полисах.

При таком соотношении понятий ясной становится причина терминологических разногласий по поводу формы государственности Руанды и Бурунди: это и не кастовое (по В.В. Крылову) государство, но и не «чисто феодальное» (по Ю.М. Кобищанову, см.: Кобищанов, 1966. С. 96), а предшественник и того и другого, наиболее близко характеризуемое как «корпоративно(этнически) — эксплуататорское» (Крылов, 1966. С. 98).

Обычным правом ислама допускалась аренда земли, хотя и ограниченная, что позволило некоторым историкам даже считать шариат инструментом внешнего феодализма на Востоке.

Последние приближались либо к «восточному», государственно-эксплуататорскому, либо к феодальному (через военно-ленную систему) способу производства, а власть — к неограниченной (впрочем, часто до поры до времени) деспотии и к феодально-клановому варианту (например, Афганистан).

Впрочем, в Пруссии покоренные достаточно быстро перешли на немецкий язык, а часть их нобилей была инкорпорирована в состав собственно ордена.

Шинаков Е.А. Северные границы «Русской земли» X в. // Чернигов и его округа в IX—XIII вв. Чернигов, 1990. С. 146—149; Он же. Два уровня государственности Древней Руси // Актуальные проблемы истории и филологии. Измаил, Брянск, 1993. С. 7; Он же. Нетрадиционные источники по периоду образования Древнерусского государства // Отечественная и всеобщая история: методология, источниковедение, историография. Брянск, 1993. С. 177—184; Он же. Дружинная культура и русско-северянское противостояние в Среднем Подесенье (рубеж X—XI вв.) // Чернігівська земля у давнину і середньовіччя. Тези доповідей міжнародної наукової конференції у м. Славутичі. 5—6 жовтня 1994 р. Київ, 1994. С. 41—46; Он же. Племена Восточной Европы накануне и в процессе образования Древнерусского государства // Ранние формы социальной организации. Генезис, функционирование, историческая динамика. СПб., 2000. С. 303—347; Он же. Образование Древнерусского государства: сравнительно-исторический аспект. Брянск, 2002. С. 151—193; Он же. Этапы развития и особенности государственности в Подесенье в древнерусскую эпоху // Деснинские древности. Вып. 2. Брянск, 2002. С. 16—22.

Именно это отличие наемных военно-корпоративных организаций во главе с князем от слоя, обладавшего землей и властью, вероятно, понимало новгородское правительство, когда запрещало князьям и их боярам иметь владения на территории республики на частном праве.

А также рабской гвардии (мамлюки), конников-аристократов (типа иранцев, парфян, монголов, Македонии, йоруба), поместной конницы, наемников-кондотьеров и т. д., то есть видов войск, также обладавших разной степенью корпоративного сознания.

123 ... 891011